Обжорство - Употребление крови

Она не знала, какого чёрта она здесь делает, гоняясь за тенями, несмотря на здравый смысл. Но с другой стороны, в жизни Микасы всегда было ощущение, что в ней чего-то не хватает. Возможно, тени могли бы дать ей ответы, которых не было у света. Комната казалась пустой, несмотря на веселый огонь, горящий в камине, и большое кресло, повернутое к танцующим языкам пламени. Всё это приводило в замешательство. Внезапное дыхание на шее Микасы показалось странно прохладным и заставило её пропустить слова, которые, как она знала, были произнесены. Возможно, прохлада была результатом холодного ночного воздуха, возможно, это означало что-то более зловещее. От приветствия у неё встали дыбом волосы на затылке и по спине пробежали мурашки. Любопытство взяло верх над Микасой и направило её к этому обветшалому каменному зданию. Шокирующе тёплый и чистый интерьер резко контрастировал с обветшалым, изношенным экстерьером, это должно было послужить предупреждением. Теперь она застыла, как добыча, пойманная в ловушку взглядом свирепого хищника. - Я спросил, зачем ты пришла сюда, - снова подсказал низкий голос с оттенком нетерпения в голосе. Наконец мышцы Микасы расслабились, и она развернулась, как будто собираясь бежать. Сзади протянулись руки, чтобы схватить её за бицепсы и удержать на месте. - Тч, ты забрела в мой дом и даже не ответила на мой вопрос, - его голос звучал упрёком, руки на её плечах казались холодными, неподвижными камнями. - Сначала ты следил за мной, - прошипела в ответ Микаса, чувствуя, как её страх сменяется смелостью. - Возможно, мне следует задать тебе этот вопрос. До её ушей донёсся тихий смешок. - Ты храбрая. Я отдаю тебе должное. Уходи сейчас и не возвращайся. Радуйся, что я не отвечаю на твой вопрос и не отплачиваю за твою грубость, - сказал он, разжимая руки на её плечах. Однако это предательское любопытство щекотало мозг Микасы. Вместо того, чтобы уйти, она повернулась лицом к тени, которая следовала за ней, казалось, неделями… Только для того, чтобы обнаружить, что смотрит вниз, в лицо очень красивому, очень раздраженному мужчине, который раздражённо вздохнул и скрестил руки на груди. - Ты что, совсем не способна чувствовать опасность? - Он проворчал. Микаса наклонила голову. С его цветом кожи бледная кожа ему шла, но отблески огня подчёркивали неестественную бледность. Он выглядел странно знакомым, несмотря на его странный характер. Ходили истории о существах, подобных ему. Он украдкой поёрзала под её оценивающим взглядом, явно испытывая неловкость от пристального внимания. - Кто ты? -Спросила она. - Опасно. Тебе следует уйти, - потребовал он, указывая на дверь. Раздражение Микасы росло с каждой минутой, она не ценила его уклончивость. Она была странно очарована этим капризным мужчиной и не могла понять, почему. - Почему это имеет значение, если я уйду? - Ты наблюдал за мной. Я видела тебя, - бросила она вызов, подходя на шаг ближе. Его рука метнулась вперёд, чтобы воздвигнуть барьер между ними. - Я тебе уже говорил. Будь благодарна, что у тебя нет ответа на этот вопрос, - ответило существо, его лицо окаменело. Микаса остановилась, но продолжала наблюдать за ним, её серые глаза изучали резкие черты лица. Он, несомненно, был привлекательным, возможно, именно поэтому он казался таким знакомым. - Пожалуйста, просто уходи, - повторил он, смягчая голос. Что-то в Микасе не давало этому пройти. - Как тебя зовут? Его рука поднялась и легла на лоб, пощипывая бровь, как будто Микаса вызвала у него головную боль за те считанные минуты, что она была здесь. - Леви, - ответил он. От названия у неё по спине пробежали мурашки, чувство правоты охватило её. - Я Микаса, - представилась она, протягивая ему руку в знак приветствия. Леви нахмурился, что-то пробормотав себе под нос, но небрежно коснулся её руки своей, его плоть была ледяной от прикосновения к её. - Тебе действительно стоит уйти, - снова попытался убедить её Леви. Медленно покачав головой, Микаса сказала - Я не думаю, что должна. Такое чувство, что я должна быть здесь, как будто я каким-то образом знаю тебя. Леви застонал и опустился в кресло с неестественной грацией. - Почему ты такой упрямый? Разозлённая тем, что он что-то скрывает от нее, Микаса быстро подошла к креслу, положив руки на подлокотники, чтобы преградить ему путь. - Просто ответь на вопрос, - потребовала она, серые глаза сверкнули в свете камина. Ощущение, что за тобой наблюдает хищник, под голубизной его глаз, устремленных на её лицо. Леви протянул руки, притягивая её к себе на колени. Микаса издала недостойный вопль при резком движении. Эти холодные руки поднялись, и одна из них наклонила подбородок Микасы вниз, заставляя её встретиться с ним взглядом. - Последний шанс уйти, Микаса. Я обещаю больше не беспокоить тебя, если ты выйдешь за эту дверь, - предложил Леви. Микаса клялась, что ей знакомо его лицо, особенно с выражением на нём прямо сейчас, с глазами, смягчёнными и почти умоляющими. Она должна была знать. - Скажи мне, - попросила Микаса, чувствуя, как её сердце учащённо бьётся от его близости. Его пальцы опустились с её подбородка, переключаясь на мягкую хватку за запястье, шокирующе нежное прикосновение для человека, столь очевидно сильного сверх всякой меры. Холодные губы Леви коснулись точки пульса, и его потемневшие голубые глаза изучали её лицо в поисках любого намёка на нерешительность. Итак, Леви был тем, о чём она подозревала ранее, вампиром, тем, кто питался кровью других. Микаса обнаружила, что эта идея не беспокоит её так, как должна была, уверенно она встретилась с ним взглядом. Затем он прикусил язык. Это было не так больно, как Микаса могла себе представить. Острые клыки быстро и аккуратно прокололи плоть острым жалом. Его язык скользнул по её коже, и он пососал. Это было похоже на падение. Как-будто Микаса упала назад с какой-то огромной высоты и провалилась сквозь дымку. Образы заполнили её разум. Воспоминания? Разные версии самих себя из разных эпох промелькнули в её голове, некоторые узнаваемые, некоторые настолько чуждые, что казались совершенно чуждыми. Воспоминания пришли о жизни Леви до неё. Затем она увидела свою собственную внезапную смерть, когда он был обращён, и длинную тёмную пропасть, наполненную печалью. Микаса почувствовал отвращение к самой себе, когда пил из своей добычи, злобной изнанки общества. Даже когда он высасывал их жизни, осознавая их грехи, Леви оплакивал семьи, которые они оставили позади. Столько жизней и столько тепла, разделённых с существом, пьющим из неё, только для того, чтобы закончиться такой чернотой. Красота их связи и блаженство занятий любовью - всё это превращается в пепел и пыль. Печаль и смятение, с которыми Леви жил веками, тяжёлым грузом легли на её сердце. Полные слёз глаза Микасы открылись со вздохом как раз вовремя, чтобы увидеть, как Леви высвобождается из её запястья, явно борясь за контроль. Он зашипел, как загнанный в угол кот, когда Микаса попыталась дотронуться до него. Не обращая внимания на его протесты, она всё равно обняла его. Неважно, в каком мире, кем бы он ни был, Леви всегда будет её домом. - Отпусти, Микаса. Ты должна уйти, - убеждал Леви, напряжение в его голосе и теле было ясным как день. - Почему ты так давно не видел меня в последний раз? Почему ты сейчас такой? - Спросила Микаса, нуждаясь понять многовековую боль, всё ещё звенящую в её теле и душе. - Те, кто сделал меня таким, убили тебя. Ты вернулачь через некоторое время. Я никогда не умирал. Я просто существовал и с каждым годом становился всё более чудовищным. Забавно, я даже не знал, сколько жизней у нас было вместе, пока они не оторвали тебя от меня, - с горечью сказал он. - Ты не чудовище. Ты всё ещё Леви”, - сказала она, крепко прижимаясь к нему, несмотря на его попытки оттолкнуть её. - Я не такой, - настаивал Леви, всё ещё оставаясь в объятиях Микасы. - Ты понятия не имеешь, сколько жизней я забрал с тех пор, как тебя убили. - Это не имеет значения, - решительно настаивала она. Микаса наконец-то нашла то, чего не хватало в её мире, теперь ничто не заставит её отпустить его. Наконец придя в себя, Леви высвободился из её объятий и, стащив её со своих колен на пол, встал. Его голубые глаза были безумными, он искал выхода. Микаса не теряла времени даром, вскочив на ноги, она врезалась в него, неожиданный вес опрокинул Леви на землю под ней. - Не смей, - прорычала она, сжимая его руки, несмотря на то, что знала, что он может освободить её в любой момент. - Ты не можешь остаться, - взмолился он, глядя ей в лицо. - Я даже сейчас чувствую запах твоей крови. Я потеряю контроль. Микаса наклонилась, коснувшись губами его губ, прежде чем соединить их в долгом поцелуе. - Сделай так, чтобы ты мне понравился, - сказала она. Леви печально покачал головой. - Ты не понимаешь, о чём просишь. Я всегда буду любить тебя, но тебе нужно уехать далеко отсюда и забыть, что это вообще произошло. Прижимаясь к нему бёдрами, Микаса наклонилась вперёд. - Ты, кажется, забыл, кто из нас всегда был лучшим охотником, Леви. Не говоря уже о том, сколько жизней видели нас обоих с окровавленными руками. Она провела пальцами по его груди. - Я бы предпочла проклятие быть рядом с тобой, чем быть разлученной. Воспоминания об их жизнях ясно показали, что он всегда был беспомощен против неё. Микаса подавила улыбку, увидев его нахмуренный лоб, ещё одно движение её бёдер заставило его резко втянуть воздух, по необходимости или рефлекторно; она не могла сказать. Микаса могла бы разобраться с механикой их новой жизни позже. Руки Леви взлетели к бёдрам, застыв на месте, как будто им там самое место. Микаса всегда удивлялась, почему ни одним мужским рукам никогда не было так хорошо на её теле, теперь она знала. Даже жесткость, которую она почувствовала, пробудившись между ними, казалась идеально подобранной. Наклонившись вперёд, Микаса большим пальцем разгладила морщинку между его бровями, прежде чем соприкоснуться их лбами. - Не заставляй меня уходить. Пожалуйста, - попросила она. Леви прерывисто вздохнул, прежде чем наклонился, чтобы поймать её губы. Микаса поняла, что заполучила его, когда поцелуй стал глубже, и его рука отчаянно сжала её затылок. Он перевернул её на спину, снова окидывая взглядом на предмет каких-либо сомнений. Поднеся её руки к своим губам, Леви нежно, извиняющимся тоном поцеловал её пальцы. - Будет больно? - Спросила она, её любопытство было подогрето природой его поцелуев. - Нет, это не так. Это, наверное, худшая часть. Я—я даже не заметил, что ты умирала рядом со мной, - признался Леви, вина была написана на его красивом лице. Микаса притянула его к груди. - На этот раз так не будет. У меня есть ты, а у тебя есть я, - заверила она. Он кивнул ей, прежде чем сесть на колени и оседлать её. Вытащив из кармана маленькое лезвие, Леви щелчком открыл его. - Просто продолжай пить, - сказал он, прежде чем сделать глубокий надрез, чтобы дать крови стечь. Порез был прижат ко рту, наполняя её чувства медным привкусом, который казался более плотным, насыщенным, чем обычная кровь. Микаса подавила инстинктивное желание выплюнуть это, вместо этого глубоко выпив из него. Как и раньше, было ощущение падения, но на этот раз дымка окутала Микасу эйфорией, парализовав её мысли и тело. Чувство было электризующим и неотвратимым, тем более сильным, что чувственные воспоминания медленно просачивались в её разум. Казалось, что каждое прикосновение, каждый вкус, каждое медленное скольжение его тела в её происходило одновременно. Смутно, сквозь какофонию, она почувствовала, как его рука потирает ей горло, заставляя снова сглотнуть. Рефлекторно Микаса проглотила ещё, и, как замок в ключе, всё вернулось к ней. На мгновение ей показалось, что она пытается дышать, прежде чем ошеломляющая волна оставила её бесчувственной и дрожащей. Когда она открыла глаза, Леви обеспокоенно смотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица быстро сменилось с облегчения на смутное веселье, когда он убрал темные волосы с её лица. - Я не помню, чтобы это было совсем так, - сказал Леви с тихим смешком. - Это твоя вина, - пробормотала она, пытаясь прийти в себя и привыкнуть к отсутствию глухого стука в груди. Глубокая боль в её пояснице ответила на все давние вопросы о том, как её новая жизнь повлияет на её желание к нему. Уловив перемену в её настроении, Леви вместо этого уселся между ног Микасы, наклонившись, чтобы поглотить её в поцелуе, который был не менее свирепым, чем кормление. Микаса выгнулась навстречу ему, её тело помнило умелые прикосновения Леви. Он нетерпеливо развернул её, стягивая одежду Микасы, чтобы обнажить её бледную плоть для его рта и рук. Рот Леви больше не ощущал холода на её теле, его язык обводил розовую вершинку, прежде чем поймать её губами. Микаса беспомощно вцепилась в него, и он продолжил пытку, даже когда его рука скользнула вниз, чтобы начать расстёгивать её брюки. Отбросив их в сторону, Леви боготворил её живот языком и губами, продвигаясь к её разгорячённому центру. Он наблюдал за ней полуприкрытыми глазами, пока набрасывался на неё, как изголодавшийся мужчина. Руки Микасы взлетели к его голове, сжимая тёмные пряди между пальцами, когда Леви просунул два пальца внутрь. Его рот и руки никогда не забывали её тело за прошедшие столетия, и он использовал эти воспоминания, чтобы воспроизвести её тело с разрушительным эффектом. Микаса приближалась к развязке с каждым движением и посасыванием верхушки её бёдер. Леви высвободил пальцы и притянул её бёдра ближе, оставляя липкие отпечатки её влаги с одной стороны. Глаза Микасы распахнулись и увидели эротическое зрелище пожирающего её Леви. Это было последнее, что ей было нужно, чтобы упасть, растворившись в воздухе в третий раз за ночь. На этот раз его сильные руки на её бёдрах удержали её на земле, контролируя падение и приветствуя возвращение к здравомыслию мягкими движениями больших пальцев по её коже. Микаса почувствовала движение, хотя её голова всё ещё кружилась от удовольствия. Мягкий толчок от того, что её вдавили в матрас, был её первой подсказкой к месту назначения. Открыв глаза, Микаса проследила взглядом за лицом над ней. Не имело значения, что он думал, он никогда не мог быть монстром в её глазах. Её руки нетерпеливо потянулись к его одежде, стаскивая её, чтобы заново узнать кожу, которую её тело знало в другой жизни. Шрамы вызвали воспоминания, более тёмные, которые больно вспоминать. Но ощущение его упругого соска под её большим пальцем вызвало в воображении нечто лучшее, а звук, сорвавшийся с его губ, гармонировал с воспоминаниями в её голове. Не раздумывая, Микаса обхватила ногой бедро Леви и перевернула его спиной на матрас, манёвр, взятый откуда-то из обширной истории, разворачивающейся в её сознании. Голодные руки Микасы блуждали по телу, пока он терпеливо наблюдал, и вскоре она обхватила его по всей длине через мягкую ткань брюк. Голова Леви откинулась назад, и первый приступ иного голода усилился при виде вздувшихся на его шее вен. Два желания срикошетили по телу Микасы, создавая пульсирующие контрапункты, граничащие с болью. Её руки метнулись к его штанам, чтобы ощутить твёрдость под ними. Жёсткая длина Леви казалась тяжёлой в её руке и пульсировала, когда она обхватила её пальцами и погладила. Почувствовав её влажность, скользкую на своих бедрах, Микаса сжала ноги вместе, ища облегчения, когда наклонилась, чтобы взять член Леви в рот. Она взяла его глубоко и провела языком по нижней части его члена, остановившись, чтобы встретиться с ним глазами, когда добралась до головки. Корчащийся Леви заставил её задуматься, не борется ли он и с жаждой дуэли. Микаса с непристойным хлопком оторвала губы от его члена. Она забралась на Леви и опёрлась рукой о его грудь, расположив его всю длину напротив своего входа. Медленно опускаясь, Микаса наслаждалась тем, как он заполняет её, и не торопилась, прежде чем наклониться вперёд, чтобы завладеть его губами. Прижимаясь к нему, Микаса застонала от удовольствия во время их поцелуя. Второй приступ голода пронзил её снова, и она знала, что Леви, должно быть, чувствует это тоже. Оторвавшись от их поцелуя, Микаса наклонила голову, подставляя ему шею в приглашении. Острые зубы вонзились в её шею, за чем последовало медленное, чувствительное посасывание раны. Дрожь пробежала по её телу, и Леви прижал её к себе, одной рукой придерживая её голову. Он врезался в Микасу, когда её бёдра сбились с ритма, направляя её обратно туда, где он мог попасть в точку, от которой у неё перед глазами появлялись звезды. Леви застонал ей в шею, от грохота её соски напряглись, а сердцевина сжалась по всей длине. Инстинкт Микасы заставил её повернуть лицо и вонзить зубы в его запястье. Клыки с удивительной легкостью скользнули внутрь, раздвигая плоть, чтобы дать ей возможность утолить это второе желание. Вместе они насыщались, захваченные эйфорией взаимности, когда каждое чувство было доведено до предела. Они беззвучно упали вместе, прижавшись ртами к плоти, когда разрушительный оргазм пронзил их обоих. После они лежали с дрожащими мышцами, удовлетворенные сверх всякой меры. Микаса устало положила голову ему на грудь, скучая по ровному сердцебиению, которое так ясно вспоминалось в её воспоминаниях. Тем не менее, в этом новом существовании были свои плюсы. У них будет вечность, которую они проведут в объятиях друг друга.