Часть 1

      Тёплый огонь в камине согревал и слегка подпалял обувь, и так обветшалую, старую, и бинты на содранных коленях — упала с лестницы в прихожей, обагрила кровью старый ковёр перед запертой дверью, а Джим лишь придержал дверь гостиной, позволив мне на слабых ногах вползти в помещение.       Файрвуд-старший был на редкость чутким мужчиной, врачом, который залечивал раны каждого, кто к нему приходил — подпольщики редко пользовались его услугами, правда, но Джек часто рылся в аптечке брата и забирал половину. Я знала — Джима это бесило, он по разным углам и плесневелым комнатам огромного особняка искал бинты, пластыри — всё, лишь бы перевязать раны, хоть как-то помочь, а потом с теплом погладить по голове, сказав, что с лаской всё заживёт быстрее. Я не спорила с ним — поддавалась ласке, а потом мы с ним долго перешёптывались, пытаясь понять, по какому признаку Кукловод добывает себе новые игрушки.       — Порой мне хочется отсюда выбраться, — прошептала я со вздохом, лишь бы Кукловод ничего не услышал, и подняла на Джима взгляд. Да, я была его младше, сильно младше, но мне всегда нравились умудрённые мужчины, потому что они не такие безрассудные, как Джек, готовы быть рядом и даже молчать. — Но потом я понимаю, что не хочу этого.       — Почему же? — Файрвуд-старший подкинул поленья в камин и присел рядом со мной, накидывая на плечи плед.       — Потому что я встретила здесь тебя, доктор Файрвуд, — я улыбнулась; мне нравился лёгкий флирт, и пускай мы в любой момент могли умереть, мне нравилось просто сидеть, ничего не делать и греться в гостиной своей фракции. — А если мне было суждено здесь появиться и здесь умереть, то я просто буду радоваться, что прожила эти мгновения с тобой.       — Перо, — Джим выдохнул и покачал головой, сжимая рукой мою ладонь, — мы можем в любой момент умереть, а ты думаешь о любви?       — Да, — прошептала я и прислонилась губами к слегка щетинистой щеке врача. — Ведь любовь — это порой единственное, что нам остаётся в заточении.       Поцелуй, ещё один — и наши лбы соприкоснулись, даря небольшое облегчение, но вместе с тем и горечь: сколько ещё мы тут пробудем, сколько мы продержимся? Мы не знаем. Но пока рядом со мной Джим Файрвуд, жизнь в этом особняке кажется чуточку легче, чем есть на самом деле.