𖤐

Джейсон заметил это постепенно, сначала едва уловимо, а затем – всё чаще и чаще: он ловил себя на том, что наблюдает за Рэйчел. Это было не просто мимолётное любопытство; это была навязчивая, раздражающая привычка. Он знал её распорядок, её маленькие ритуалы. Утренний кофе Рэйчел был одним из таких ритуалов, и Джейсон знал его наизусть. Он мог с закрытыми глазами назвать точное количество сахара, которые она высыпала в кружку, не меньше половины сахарницы, а то и больше. Это было не просто много. Это было вызывающе, почти агрессивно много. Каждый раз, наблюдая, как она небрежно сыплет сахар, пока пар поднимается над чашкой, Джейсон ухмылялся и позволял себе ехидный комментарий: — Слушай, ведьма, ты вообще в курсе, что такое диабет? — бросал он с усмешкой, которая лишь наполовину скрывала его истинное замешательство. — Или ты строишь себе сахарный мавзолей? Задница не слипнется, а, Рэйчел? Это не кофе. Это, мать его, сироп с привкусом отчаяния. Рэйчел, однако, никогда не удостаивала его ответом. Она лишь медленно поднимала на него свои небесно-голубые глаза – глаза, которые могли бы быть воплощением невинности, если бы не таившийся в них тот самый, демонический блеск. Она закатывала их с такой степенью раздражения, что Джейсон чувствовал себя мелким, надоедливым насекомым. Забирая свой приторный, горько-сладкий напиток, она молча удалялась либо в свою комнату, либо, что особенно бесило Джейсона, к Гарфилду. С каждым днём Джейсон замечал, как углубляются фиолетовые тени под её глазами… — Эй, проклятая, ты вообще спишь? Или полудемону это не особо нужно? — его голос звучал резко, но в нём проскальзывала нотка неподдельной заботы, которую он тут же пытался скрыть за новой порцией яда. В ответ он получал лишь очередной ледяной, раздражённый взгляд, который пронзал его насквозь. Джейсон знал, что ведёт себя как полный придурок, но не мог остановиться. Где-то глубоко внутри, он действительно беспокоился о ней. Он видел её хрупкость, её изможденность, и не знал, как протянуть ей руку помощи, не обнажив при этом собственную уязвимость. Он был в ужасе от этих чувств, поэтому предпочитал маскировать её грубостью. А так же, его беспокойство не имело шансов на выражение, потому что рядом всегда был Гар. Джейсон видел, насколько Рэйчел близка с Гарфилдом. И это не вызывало удивления. Зеленоволосый парень был воплощением непосредственности и искренности. Его обаяние было заразным, его смех – лёгким, а его способность располагать к себе людей – феноменальной. Гар не пытался быть хорошим; он просто был им. Сам Джейсон довольно быстро принял Гарфилда. В мире, где он чувствовал себя чужаком, Гар стал его первым и, по сути, единственным настоящим другом. Он был тем, кто мог разрядить любую напряжённость, кто ни осуждал и ни требовал. Однако эта дружба сосуществовала с ядовитым, неконтролируемым чувством. Джейсон не мог оторвать глаз от Рэйчел, но столь же ясно, как он видел эти небесно-голубые глаза, он невольно ревновал её к Гару. Это чувство было иррациональным и вызывало в Джейсоне острую неприязнь к самому себе. Он знал Рэйчел всего пару недель. Их контакты ограничивались тренировками и общими трапезами, которые Дик настоятельно требовал проводить всем вместе. В обычное время Рэйчел редко обращала на Джейсона внимание; если они и оказывались рядом вне тренировок, это происходило только когда рядом был Гар. Джейсон не имел никакого права на ревность. Он был всего лишь товарищем по команде. Но он не мог подавить это чувство. Ревность, неосознанная и жгучая, вырывалась наружу именно во время тренировок, трансформируясь в неконтролируемую ярость. В тот день случилось то же самое. Тренировка началась как обычный спарринг: Дик вышел поговорить по телефону, вероятно с Брюсом, Рэйчел сидела в стороне, прокручивая в руке кинжал, а Джейсон и Гарфилд обменивались быстрыми, контролируемыми ударами. Но стоило Гару отпустить невинную шутку, которая заставила Рэйчел впервые за утро улыбнуться, как в Джейсоне что-то оборвалось. Рациональность уступила место чистому, животному гневу. Он перестал видеть перед собой друга. Он видел соперника, который без усилий получал то внимание, которое Джейсон так отчаянно и неуклюже пытался заслужить. В какой-то момент, когда Гар на секунду замешкался, Джейсон совершил движение, которое было слишком быстрым, слишком жестоким для тренировки. Это был не приём, а нападение. Джейсон не успел осознать, что произошло, пока не услышал резкий, пронзительный крик Рэйчел. Он мгновенно обернулся на звук, а затем снова посмотрел вниз. Под ним лежал Гар. Джейсон держал тренировочный клинок в опасной близости от его горла. Зеленоволосый парень был полностью покрыт зеленой кожей, его мышцы напряглись, но он, казалось, сдерживался, чтобы не превратиться в тигра, как он привык делать при реальной угрозе. Он тяжело дышал, его глаза были расширены от шока. — Тодд! Мать твою, немедленно отпусти Гара! — Рэйчел, отбросив кинжал, подбежала к ним. Её голос дрожал от ярости, а вокруг её рук мерцал едва заметный, чёрно-фиолетовый ореол. Джейсон не сопротивлялся, когда девушка схватила его за воротник футболки. Она не просто оттолкнула его; она отбросила его в сторону с силой, которая была явно нечеловеческой, в очередной раз напоминая ему о её демонической натуре. Он упал на маты рядом с лежащим Гарфилдом, и инстинктивно отбросил свой меч подальше. Рэйчел тут же опустилась на колени, помогая Гару приподняться. Парень тяжело дышал, его тело медленно теряло зелёный оттенок, возвращаясь к нормальному цвету. — Гар, я не специально, прости, — поспешно, сбивчиво произнес Джейсон, чувствуя себя невероятно глупо и мерзко. — Хреново получилось, я не хотел... Это было лишнее. Гар попытался улыбнуться, но это была гримаса. — Всё нормально, — сказал он, — Ты просто переусердствовал. И заметь, не в первый раз. Ты сам себя как чувствуешь? Из его разбитой губы сочилась кровь, тонкая струйка стекала по подбородку. Из носа тоже шла кровь. Джейсон, который слишком хорошо знал анатомию и последствия ударов, мгновенно понял: губа была сильно разбита, а нос, скорее всего, сломан. Он знал свою работу. — Думаю, на этом тренировка окончена, — произнесла Рэйчел, не отрывая взгляда от Гара. В её голосе звучало такое явное, неприкрытое презрение по отношению ко второму Робину, что Джейсон сжался. — Пошли, Гар. Тебе нужно к Дику. Она помогла другу встать, поддерживая его под руку. — Да ладно, Рэйч, Джейс же извинился, — парень попытался возразить, морщась от боли, но все равно пытаясь смягчить ситуацию. — Не надо так горячиться. Это же просто тренировка... Он получил лишь недовольный, испепеляющий взгляд от подруги. Для неё это не было "просто тренировкой". Для неё это было нападением. Они ушли, а Джейсон остался лежать на матах в одиночестве, чувствуя, как его грызёт стыд. Его ревность, его ярость, его неспособность контролировать себя – всё это привело к тому, что он навредил единственному человеку, который относился к нему без предубеждения, и оттолкнул ту, чьё внимание он так отчаянно, но неумело, пытался завоевать. *** Едкий привкус вины осел в горле Джейсона, смешавшись с приступами раздражения. Весь последующий день он не видел ни Гара, ни Рэйчел. Башня Титанов, обычно гудящая, в частности из-за Гарфилда и его видеоигр, сегодня казалась опустевшей и тихой, почти гнетущей. Джейсон прекрасно знал, что оба те, по всей видимости, находятся в больничном крыле – Гару точно требовалась помощь, но он никак не мог заставить себя переступить порог лазарета. И зачем, в принципе? Гарфилд всегда был невероятно отходчивым. Этот парень умел прощать с такой лёгкостью, которая выводила Джейсона из себя. Он быстро отпускал сложные ситуации, его доброта казалась почти наивной, но в то же время была непоколебимой. Нет, Гар не будет держать зла. А вот Рэйчел… Её Джейсон боялся видеть больше всего. Боялся её осуждающего взгляда и её ледяного тона. В добавок к этому, настроение Джейсона было окончательно испорчено Диком Грейсоном. Первый Робин в очередной раз прочитал лекцию. О дисциплине, о командном духе, о контроле над эмоциями – обо всём, что в этот момент казалось Джейсону едкой насмешкой над ним. Джейсон давно перестал вслушиваться в слова Дика, по крайней мере, старался не вслушиваться. Они превратились в фоновый шум, в назойливое жужжание, которое он почти научился игнорировать, лишь изредка кивая, чтобы создать видимость внимания. Вечером, кухня башни Титанов была непривычно пуста. Совместный обед и ужин были отменены – очевидно, из-за инцидента. Джейсон сидел в глухой тишине, прерываемой лишь хрустом чипсов, которые он ел вместо нормального ужина, запивая их безалкогольным пивом. В принципе, он не отказался бы от настоящего, крепкого пива, но алкоголь был строго под запретом в башне Титанов, по указу того же Дика. «Команда должна быть в полной боевой готовности», – утверждал он, при этом сам, скорее всего, не брезговал рюмкой-другой после патруля. Как же это бесило Джейсона. Эти лицемерные правила, этот постоянный контроль над каждым аспектом их жизни… Неожиданно за спиной Джейсона послышались шаги. Лёгкие, но отчётливые. Его натренированные инстинкты мгновенно сработали: он резко обернулся, рука дернулась к поясу, в котором был спрятан нож. В дверном проёме стояла Рэйчел. Она тоже резко остановилась, её плечи слегка напряглись, а взгляд на мгновение стал настороженным. — А, Ротт, это ты, — Джейсон постарался расслабиться, пытаясь придать голосу как можно более непринуждённой тон, хотя внутри все сжималось от неловкости. — Эм… Как там… Гар? Ему… лучше? Рэйчел не удостоила его прямым ответом. Её губы едва заметно сжались. — Если бы ты действительно беспокоился, ты бы навестил его. — фыркнула она, обходя его и направляясь к кофеварке. Её движения были резкими, выдавая то, что она до сих пор зла. — Ну, я, вообще-то, собирался, — Джейсон почувствовал, как к горлу подступает раздражение. Её холодность всегда выводила его из себя. — Просто не хотел вам мешать. Ты же, поди, весь день там торчала. Рэйчел достала свою излюбленную, белоснежную кружку. Её пальцы были крепко сжаты вокруг ручки, а голос стал тише, но не менее ядовитым: — Ты ему ещё и плечо сломал, — процедила она, ставя кружку под носик кофеварки. Это прозвучало как удар под дых. Джейсон ощутил, как воздух выбивается из лёгких. Плечо? Он думал, только губа и нос. Его желудок свело от новой, острой волны вины. — Черт… Это вышло случайно! Я… я правда не хотел. — Джейсон поспешно, почти отчаянно заговорил, пытаясь оправдаться. Он знал, что его слова звучали жалко, но сейчас это не имело значение. — Но сделал ведь, — хмыкнула она, её тон был сухим, не оставляя ему никакого шанса на оправдание. После этого диалога наступила гнетущая тишина. Тяжёлая, удушающая тишина повисла в воздухе, заполняя собой кухню. Джейсон устало вздохнул, и сделал очередной глоток безвкусного, безалкогольного пива. Рэйчел же, демонстративно игнорируя его присутствие, заваривала свой привычный кофе. И, как всегда, она высыпала в него всю оставшуюся, в сахарнице половину, после утреннего заваривания. Парень, не в силах больше выносить это молчание, поднялся со стула и подошёл к девушке, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ротт, я честно не специально это сделал. Просто, это… — начал он, но не знал как закончить фразу. — Неконтролируемо, — вздохнула она, заканчивая его фразу. Её голос стал неожиданно мягче, но от этого не менее пронзительным. — Неконтролируемый порыв, ярость, вырывающаяся наружу. Поверь мне, Тодд, я прекрасно понимаю подобные вещи. Я живу с ними всю свою жизнь. Мои собственные силы – это постоянная борьба с собственной тьмой. Но… — её голос снова стал стольным. — Но ты не имеешь права срываться на тех, кто рядом. Не на своих. Если тебе нужно выпустить пар, бей грушу до изнеможения, круши стены тренировочного зала, кричи до хрипоты, но не смей трогать Гара. Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Если бы он дал волю инстинктам и превратился в тигра, он растерзал бы тебя в клочья, не моргнув глазом. Но он сдерживался, потому что считает тебя другом. Потому что, даже с клинком у горла, он видел в тебе товарища, а не угрозу. Наступила очередная, ещё более тяжелая тишина. Слова Рэйчел, о лояльности Гарфилда, ударили Джейсона больнее, чем он ожидал. Он почувствовал себя мерзко, ещё более виноватым и отвратительным. Хотя, лишь пару минут назад, он был уверен, что хуже ему уже не станет. Снова он ошибся. — А мы… — Джейсон наконец нарушил молчание, его голос звучал тише обычного, почти шёпотом. Он смотрел на неё, ища в её глазах хоть какой-то намёк, какой-то ответ. — Мы кто друг другу? Я имею в виду… Мы… Мы друзья? Рэйчел отпила глоток своего приторного кофе. Её взгляд скользнул по нему, всё такой же холодный и отстранённый. — Мы сокомандники, Тодд. Люди, живущие под одной крышей. Люди, преследующие похожие цели – стать героями. Или, по крайней мере, я на последнее ещё надеюсь. — ответила она. Холод в её голосе, равнодушный блеск в глазах, которые ещё минуту назад могли бы испепелить, сейчас были хуже самого жгучего презрения. Джейсон чувствовал, как его лицо, обычно скрытое за маской крутости, предательски дрогнуло. Боль пронзила его, но Джейсон мгновенно скрыл её за привычной угрюмостью. Он нахмурился, его челюсть напряглась. — Надеешься? — голос Джейсона прозвучал глуше, чем он хотел. Он попытался придать ему привычный едкий оттенок, — А в чём сомневаешься? Во мне? Или в себе? Рэйчел медленно повернулась к нему, не меняя выражения лица. Её взгляд задержался на его глазах, затем скользнул к почти пустой пачке чипсов на столе и бутылке безалкогольного пива. Она неторопливо поднесла кружку с кофе к губам, снова отпивая приторный напиток. — В том, что у кого-то из нас не хватит сил оставаться на этой стороне, Джейсон, — ответила она, её голос был ровным, безэмоциональным, но с ноткой беспокойства. — Тьма слишком легко затягивает, а агрессия – лишь её предвестник. Ты сегодня чуть не убил Гара. Тишина, нарушенная лишь отдалённым гудением холодильника, сгущалась вокруг Джейсона, становясь почти осязаемой. Слова Рэйчел, её спокойное, и глубокое осуждение, вонзились в него острее любого клинка. Но вместо того, чтобы принять это, его защитные механизмы, выкованные годами боли и борьбы, немедленно активировались. Гнев – это всегда было его защитной реакцией. — Я же сказал, я не хотел! Чёрт тебя дери! Что тебе ещё нужно? На колени встать? Клясться, захлёбываясь в слезах?! Что ты от меня хочешь?!! — он сделал шаг к ней, его кулаки невольно сжались, мышцы на шее напряглись. Рэйчел не отступила. Вместо этого она спокойно поставила свою чашку на столешницу. Звук фарфора о столе был единственным нарушителем нарастающего напряжения. Она подняла голову, и теперь её небесно-голубые глаза, обычно скрытые под завесой равнодушия или раздражения, по отношению именно к Джейсону, смотрели прямо на него, но уже по другому. В них Джейсон увидел не упрёк, не ненависть, а такую глубину печали, понимания и даже сострадания, что ему стало не по себе. Она видела его насквозь. Видела его боль, его страх, его разрушительные порывы. — Мне нужно, чтобы ты научился контролировать себя, Джейсон, — её голос, который раньше звучал холодно и отстранённо, теперь стал чуть громче, в нём было что-то мягкое, почти умоляющее. Она не кричала, не упрекала; она говорила как тот, кто сам прошёл через подобное. — Не для меня, Джейсон. Не для Дика, или Гара. Для себя. Она сделала паузу, давая своим словам осесть. Джейсон не отрывал от неё взгляда, завороженный этой неожиданной прямотой. — Или ты хочешь, чтобы однажды твоя «неконтролируемая ярость» привела к настоящей трагедии, от которой уже не отмахнёшься извинениями? — её голос стал строже, но в нём не было злобы. — Что если следующим будет кто-то из невинных, кто окажется не в то время и не в том месте? Или, что ещё хуже, кто-то до боли близкий тебе? Что тогда, Джейсон? Как ты оправдаешься перед собственной совестью, когда уже ничего нельзя будет исправить? Её слова попали в самую точку. Они были не просто упрёком, а предсказанием, которого Джейсон, в глубине души, боялся больше всего. Страх, что его тёмная сторона однажды возьмёт верх, что он переступит черту, был его постоянным спутником, его личным демоном. И Рэйчел, с её собственным опытом борьбы с внутренними чудовищами, видела это с пугающей ясностью. Тишина снова опустилась, на этот раз она была не гнетущей, а тяжёлой, наполненной невысказанными словами и болезненной правдой. Джейсон отступил, его гнев медленно угасал под натиском стыда и осознания. Он понимал, что Рэйчел говорила не из злобы или желания унизить, а из понимания его состояния. Из знания того, что такое настоящая тьма, и как легко поддаться её зову, потеряв себя окончательно. — Ты права, — выдавил он наконец, его голос был скрипучим и почти беззвучным. — Я… Я постараюсь. Рэйчел кивнула, в её глазах мелькнула тень чего-то, что Джейсон не мог определить – облегчение, надежда, усталость? — Хорошо. А теперь пошли. Гар сделал… почти императорский заказ. Несколько упаковок чипсов, целая гора мармелада и несколько видов газировки, которые он сам назвал «жизненно необходимыми». Хотелки больного надо исполнять, чтобы процесс выздоровления шёл быстрее, — в её словах прозвучала лёгкая, почти невинная ирония. — А ещё, деньги из нас двоих есть только у тебя. Джейсон удивлённо моргнул, не зная как реагировать. — Я так-то бедная, во всех смыслах, сирота, которую подобрал Дик, — добавила она, и в её голосе прозвучала нотка обыденной, почти бытовой горечи, которой парень никогда раньше не слышал, или не хотел слышать. Внезапная, почти невольная улыбка тронула губы Джейсона. Эта фраза, сказанная с такой простотой, мгновенно изменила атмосферу вокруг них. Стало менее напряжённо. — Смотри-ка, сколько, оказывается, у нас с тобой общего, Рэйч, — усмехнулся он, и это был первый настоящий смех за весь день. — Я тоже сирота, которого подобрали. Только уже Брюс. — Тебе хоть карманные дают, — фыркнула Рэйчел, и в её голосе прозвучало столько невинной, подростковой обиды, что Джейсон не мог не улыбнуться шире. — А Дик, кажется, вообще подзабыл, что подросткам нужны личные деньги на всякие хотелки. Они посмотрели друг на друга, и напряжение между ними, хоть и постепенно, начала рассеиваться.