Аудиенция у Князя Тьмы

      Глядя на уныло-безликую толпу так называемых грешников, которые творили свои смехотворные злодеяния без всякой великой цели и которые нескончаемой чередой подходят, чтобы приложиться к ее колену, Королева бала чувствует бесконечную усталость. Но не тяжелые железные одеяния, едва прикрывшие нагое тело и уже врезавшиеся в него до крови, больше всего тяготят ее.       Она готова хоть простоять здесь целую вечность, хоть прошагать тысячи миль в этих туфлях, похожих на Испанские сапоги на шпильках. И сколько угодно она согласна гордо нести корону, пусть даже та, продрав все слои кожи, врастет ей в череп. Лишь бы найти в этой вульгарной безликой толпе его. Но единственного долгожданного лица среди них все нет. И больше любых физических мук тяготит безнадежность.       Только однажды из тоски, спрятанной за маской высокомерного равнодушия, ее выдергивает молодая женщина с потекшей тушью и взглядом, полным отчаяния.       — Меня зовут Фрида! Фрида, моя королева.       — ...родила ребенка, да и задушила, затолкав ему в рот платок. Уж как она хотела от того платка избавиться: и сжигала, и что только не делала... Прошлая Маргарита распорядилась не подавать ей его больше, и что бы вы думали? Теперь этот платок ей стал просто смертельно нужен, — покачивая головой, Фагот поражается бесконечной человеческой глупости, а Белла вспоминает оставленную на произвол судьбы дочь. Ее маленькая девочка! До родов Белла жутко беспокоилась, какое впечатление ребенок произведет на Лорда, и успокаивала себя мыслью: “Если что не так, уничтожу мелкое недоразумение своими руками, и дело с концом”. К счастью, Лорд остался доволен дочерью, а Белла потом столько раз, оставаясь с Дельфи наедине, трепетно прижимала ее к груди и тихонько шептала: “Прости…”       Поток убийц и висельников превращается в редкий ручеек и наконец совсем иссякает. Не сбылось.       — Оп, осторожней, моя королева. Не нужно падать в обморок, тем более что все уже практически закончилось.       — Я в порядке. — Да, как бы то ни было, она должна выдержать остаток этого вечера с достоинством.       — Мессир Воланд ждет вас, — тепло улыбается Фагот и снова подает руку.

* * *

      Белла... Нет, Маргарита почти не чувствует тела, так оно затекло. Зато и боли, когда ее разоблачают, почти нет, хоть острые края наряда приходится буквально выдергивать из плоти. Ей накидывают на плечи черный атласный плащ, очень похожий на те, что у нее были при жизни, и ведут на ужин с самим Князем Тьмы.       Она сразу видит его во главе стола и склоняется в поклоне.       — Мессир!       От него веет невероятной силой, к которой невозможно не проникнуться почтением.       Жестом он приглашает ее занять место напротив себя и поднимает бокал.       — За мою королеву!       Фагот подносит бокал и ей.       — Выпейте-выпейте. Вам сразу же станет легче. Обещаю!       От обжигающего напитка поначалу перехватывает дыхание, но вскоре действительно ощущается прилив сил и проясняются мысли.       — Вы устали?       — Нисколько, Мессир! Я была безмерно польщена и счастлива принимать гостей на вашем балу.       — И вы великолепно справились! Может быть, у вас есть ко мне какая-то просьба?       Белла под столом стискивает ткань плаща, сглатывает и вскидывает голову.       — Нет, Мессир, — тая горечь, она улыбается самой спокойной и безмятежной улыбкой. Интуиция и жизненный опыт подсказывают ей не просить. — Благодарю вас за оказанную честь.       — Какие вы, однако, пошли. — Воланд опирается локтями на стол и кладет острый подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Как на подбор. — Он улыбается, не сводя с Маргариты пронзительного взгляда разноцветных глаз, и, кажется, чем-то гордится.       — А вы ведь у нас еще и ведьма... — сузив глаза, Воланд будто что-то обдумывает. — У меня к вам предложение. — Он откидывается на высокую спинку кресла. Взгляд становится жестким. — Присоединяйтесь к моей свите. — Широким жестом он обводит сидящих за столом Фагота, Азазелло и Кота. — Станьте одной из нас.       Маргарита замирает. Она всегда восхищалась силой и была счастлива находиться рядом с одним из величайших волшебников не только современности, но и в истории. Однако Князь Тьмы однозначно сильнее, здесь, собственно, даже никакие сравнения не уместны. И тем не менее... ей нужен лишь ее Master.       Она встает, чтобы поклониться, и только после этого начать говорить:       — Простите меня, Мессир. Ваше предложение — великая честь для меня, но, если у меня есть право выбора, я вынуждена отказаться. Я должна найти одного человека.       Опустив голову, она смиренно ждет кары, но вместо этого слышит:       — Что ж, — Воланд разводит руками, — тогда сами выбирайте, что хотите себе в награду. На этот раз речь не о просьбе, так что говори смело, гордая женщина.       Маргарита делает несколько судорожных коротких вдохов и, уже проклиная себя за глупость, отвечает скороговоркой:       — Пусть у Фриды появится возможность приголубить своего ребенка и попросить у него прощения.       В воцарившейся тишине она успевает отчётливо услышать три сдвоенных стука сердца, вопреки всему бьющегося в ее груди.       — Нет, ну что ты будешь делать? — хлопает себя по бедру Фагот.       — Да-ау...       — Вот уж от вас!.. Я точно подобного не ожидал.       — Да-а, совпадение, — задумчиво заключает Воланд. — Если бы вы родились лет на двадцать позже, я бы, пожалуй, даже проверил, не имела ли место реинкарнация. И с предложением я поторопился. Правильно сделали, что отказались: тьмы в вас не так много, как показалось на первый взгляд.       — Простите, если разочаровала вас, Мессир. Просто история Фриды напомнила мне о собственной дочери, оставшейся в мире живых, и я, наверное, наивно и глупо, подумала, что если существует баланс, то, может быть, кто-то, когда будет нужно, поможет ей.       — Баланс, — вздыхает Воланд и тарабанит пальцами по резному подлокотнику. — Не такая уж и глупость. Ладно, раз уж складывается такая традиция, предоставлю вам, как и вашей предшественнице, второй шанс. Говорите, чего вы хотите для себя лично. Но знайте, эта попытка последняя.       Сердце подскакивает к горлу и бьется прямо в ушах.       — Благодарю, Мессир! — она почти выкрикивает, задыхаясь. — Я хочу, чтобы мне вернули моего Мастера!       — Ха! — Воланд резко смеется и всплескивает руками, обводя глазами свиту. — Нет, ну вы видели? Однако! Однако я, оказывается, все еще могу удивляться! — Он вытирает выступившие слезы и небрежно взмахивает рукой.       — Смотрите. Этого?       В стене комнаты, обставленной, как обычная гостиная в богатом доме, появляется пылающая трещина и разверзается проемом в бездну, от которой тянет жаром и запахом горящей серы. Откуда-то сверху по невидимым склонам там сбегают потоки лавы и текут к ногам одинокого грешника. С невозмутимым спокойствием сидит он на простом табурете, положив руки на колени и сосредоточив задумчивый взгляд на собственных горящих стопах.       — Гордый, — не то с негодованием, не то с уважением протягивает Бегемот, — на бал со всеми идти отказался и вообще разговаривать не хочет. Горит себе молча.       — Да, это он! Он! — кричит Белла, не замечая текущих по щекам слез. — Пожалуйста, можно я пойду к нему.       — Идите.       Путаясь в полах плаща, Белла стремглав кидается к тому, за кем всегда готова была идти и в огонь, и в воду. Но проем неожиданно загораживает стена огня и пружинисто отшвыривает ее обратно.       — Почему?! — в отчаянии она смотрит на Воланда.       Тот сокрушенно покачивает головой.       — Признаю честно, я ожидал этого. Тут уж я бессилен вам помочь, моя королева, — с легкой усмешкой добавляет он и дергает за веревочку, появившуюся над его головой.