Друид

      — Хватит!       Кажется, я ждала этого оклика вечность. Мигом расслабилась, шумно вздохнула, опустила поднятые для отражения магии руки. Неуверенно шагнула вперёд и тут же упала на землю. Полежала так чуть-чуть, глядя в прозрачное небо, затем откатилась к берёзе, прижалась щекой к морщинистой коре. Её жизненная сила теплом заструилась по жилам, и через минуту мне полегчало настолько, что я поднялась на ноги. Отряхнула с белого платья налипшую грязь и прошлогодние листья, посмотрела на противника.       — Учитель… — пролепетала вопросительно, голос дрожал от напряжения.       — Молодец, — неожиданно улыбнулся он. Его улыбка дорого́го стоила.       Я опешила. Он никогда меня не хвалил, да и мог ли великий друид восторгаться скромными успехами ученицы?       — Ты прошла испытание.       Прошла испытание? Невозможно… Час назад, на этой поляне, мы беспощадно схлестнулись, хотя зрители (если бы таковые нашлись) не заметили бы никакого сражения. Мы стояли друг против друга неподвижно, борясь лишь мощью разумов. Но поверьте, это куда тяжелее, чем рукопашная. Я проиграла, без сомненья. Продолжи учитель испытание, погибла бы от истощения. Медленно спросила:       — Но как же так?       Учитель не ответил, а допытываться мне духу не хватило. К учителю я всегда испытывала почтительный страх. И когда была совсем девчонкой, и он спрашивал, не хочу ли я стать друидом, и сейчас, когда узнала всё, что ведомо ему. Ничего не изменилось, по-прежнему я благоговейно смотрю на него, только не снизу вверх, а глаза в глаза — всё-таки я выросла. Он же остался худым старцем с седыми волосами и пронзительным взглядом, от коего ничего не скрыть. Я поймала себя на мысли, что не знаю, сколько ему лет. Время над ним будто не властно.       — Фрейдис, — обратился учитель. Он сегодня был на удивление многословен. — Никто из моих учеников не проходил испытания столь достойно.       Я не знала других учеников, наверное, те были задолго до меня. Неужели кто-то проиграл ещё постыднее? Хуже-то некуда. Но в глубине души обрадовалась. Пройденное испытание значит посвящение в друиды. Отныне по дороге жизни мне предстоит идти одной, без поддержки наставника.       В знак благодарности я опустилась на колени.       — Мне нечему тебя учить. Но, прежде чем уйдешь, встреть ещё одно испытание. Следуй за мной.       Как наставник умудрялся оставаться бодрым, будто мощь моего разума не обрушивалась на него несколько минут назад? Откуда столько сил? Я после схватки едва держалась на ногах.       Новое испытание испугало, но виду я не показала. Лишь коснулась ладонью светлой коры. Берёза — моё дерево-хранитель, а к этой я всегда бежала, когда после уроков не могла восстановиться. Деревце охотно отдавало жизненные соки и теперь не подвело. Голова перестала кружиться, перед глазами просветлело, и я поспешила за учителем.       Перед нами расступался лес, полотно тумана стелилось под ноги, окутывая высокую траву. Смеркалось, солнце поворачивалось тёмной стороной, небо тонуло в ночи. Над вершинами деревьев плыли исполинские диски планет с тёмными пятнами на ликах, и медленно крался ввысь острый серп луны. Холод пробирался под одежду: над скалами гулял вечно свободный ветер, что служит лишь беркутам и соколам.       Здесь, в ущелье, я с детства всё изведала, но мест, по которым мы шли теперь, не узнавала. Предчувствие подсказывало, что раньше я не замечала тропы из-за наложенных чар, казалось, сам воздух здесь пропитался древним могуществом.       Через четверть часа мы выбрались к подножию гор, и я остановилась, пораженная увиденным. Друиду не пристало выказывать чувства, но я в этом ремесле не преуспела.       Под открытым небом тропа мерцала мягким светом. Она упиралась в широкую лестницу, чьи выдолбленные в скале ступени покрывала светло-зелёная слюда с молочными наплывами. Лестница вела высоко-высоко, одолевала перевал между заснеженными иглами гор и терялась из виду. У первой ступени, на огромном валуне, стояла окованная золотом чаша. Пар от воды растворялся в морозном воздухе.       Учитель взял меня под локоть, подводя к чаше. Я робко заглянула через край. Оказалось, это и не чаша вовсе, а родник: маленький источник бил в середине, по поверхности расходились круги, обрамленные пузырьками, словно морская волна — пеной. Сама вода походила на ртуть — стальная, даже на вид тяжёлая, давящая. Что-то одновременно пугало и влекло ближе, подсказывая: здесь конечная цель пути.       — Помнишь это место? — учитель внимательно наблюдал за мной.       Я покачала головой.       — Не мудрено. Тебе было всего пять лет. Я забрал тебя из семьи, провёл чрез равнинную страну к горам. Мы спустились по этим ступеням, и то движение ознаменовывало отказ от мирского во имя познания глубин души. Тебе удалось это?       Я не нашлась, что сказать. Растерянность душила. Учитель ответил за меня:       — Ты научилась исцелять болезни и созывать тучи, сражаться и провозглашать мир, оборачиваться зверем и птицей, предрекать грядущее и видеть прошедшее. Природа служит тебе, как и мне. Готова взойти по лестнице, дабы ознаменовать возвращение к людям?       Немного помедлив, я призналась:       — Вы часто о них рассказывали, кое-что помню сама, но жить среди них не умею.       — Научишься. Удел любого друида — одиночество.       Учитель помолчал, давая мне время собраться с мыслями. Я же ни о чём не думала, просто ждала его слов. Каждое из которых — на вес золота.       — Лестница поднимается к перевалу. Через день выйдешь на горную тропу. Не ведаю, цела ли она, не был там много лет, но друид пройти сможет. Следуй вдоль реки в долину, где живут люди. Далее тебе самой выбирать дорогу, любая открыта.       Ужели миг расставания, который я ждала с замиранием сердца, настал? Слёзы подступили к глазам, но я сдержалась.       — А вы… вы останетесь здесь?       — Ненадолго. Потом тоже уйду. Не увижу здешних мест, пока сызнова не найду того, кого возьмусь обучать.       Я вдруг поняла, как не хочу расставаться с учителем и этим местом, ставшим для меня родным, где всё дышало забытой первозданностью. Вдруг это и есть второе испытание? Сможет ли новоиспеченный друид идти по жизни самостоятельно? Меня пугала неизвестность. Но разве я для того училась, чтобы остаться навечно в горах? Ведь мне хотелось посвятить себя людям, знакомым лишь по смутным воспоминаниям детства…       Но начинать всегда трудно.       — Смогу ли? — спросила я, хотя уже решилась. — Я слабый маг.       — Чего же тебе не достаёт?       — Силы. Вы никогда не устаёте, а я даже после перевоплощения с трудом прихожу в себя.       Учитель повёл рукой в сторону чаши:       — Таких источников мне известно лишь девять. Видишь ли, сила моя тоже исчерпаема.       Я была сбита с толку.       — Но ведь… Взять хотя бы сегодняшнее испытание. Вы словно ни капли не потратили!       — Я брал её у тебя.       — Разве? Я не заметила.       — Не умеешь. Когда душа здоро́ва, ты не чувствуешь силу других… и свою собственную. Понимаешь? Ни один друид не наколдует погоду, не потушит взглядом пожар, если черпает свою лишь магию. Чтобы отдать духовные силы, надобно вначале их взять. У тех, кто рядом. Все эти годы я питался твоими. Такова награда за обучение, ты заплатила без согласия, но взамен получила знание. За мною последний урок. Ты поймешь, как брать силу людей и как закрывать свою от магов.       — Сколько можно взять силы… со стороны?       — Знаешь, что бывает с теми, у кого черпают не в меру жизни?       Я обернулась. За мной колыхался лес, тени сгущались у корней, зеленые кроны горделиво поднимались к небосклону, упавшие звезды путались в их ветвях. Лишь одно деревце никуда не тянулось, жёлтые в разгар лета листья гнулись к земле. То была моя берёза. Она такая лет восемь, не меньше.       Учитель проследил за моим взглядом, отгадал мысли.       — Ты вылечишь от смертельного недуга человека, но невольно возьмешь сил у другого, и тот со временем заболеет. Быть может, не так серьёзно, но всё же. Если в мире что-то прибывает, где-то и убывает. Сие есть замкнутый круг. Ты знаешь историю? Когда не было друидов, люди не старились и не дряхлели, не ведали терзаний, жили в счастье, а ежели умирали, то по своей воле, дабы узнать, что там, за порогом вечности. После появились мы, и извечная гармония нарушилась. Нам отпущены столетия, зато люди страдают. Их сила уходит к нам. Пока будем мы, будут смерти, болезни, будут ненависть и зависть, предательство и зло. Даже если мы уйдем, мир не изменится — силы потеряно чересчур. А сколько ещё истратится, сколько утечёт в брешь, которую не залатать! Мир молод, ему отмерены тысячелетия, но сколь он будет испорчен в будущем?       — Это же нечестно! — вырвалось у меня.       — Нечестно, — учитель пригладил седую бороду. — Потому истинный друид не использует сил понапрасну. Ты можешь брать сколько вздумается и тратить не во благо других, а во благо себя, но тогда ты не друид, а приспешник тьмы. Дорог в мире не счесть, какая из них для тебя? Ты вольна стремиться к власти, но всегда помни, что найдется тот, кто захочет отобрать её. Вызовет тебя на поединок, поблизости не окажется ни людей, ни зверей, ни деревьев… лишь твоя душа, надолго её хватит?       — Вы брали мою силу пятнадцать лет, но я не болела… — хотелось задать столько вопросов, но на ум приходили отчего-то самые глупые.       — Я знаю, как не нарушить гармонию другого человека.       Снова воцарилось молчание. Каким же сложным оказался последний урок! Может, потому, что мне не предлагалось решений, я всё должна была понять сама.       Солнце бросило последний луч на землю, та ответила щебетом птиц. Порозовели, словно от смущения, скалы, а потом вечер взял права. Небо наполнилось синевой, зажглись бессчетные звезды Млечного пути, иногда затмеваемые проплывающими мимо планетами. Пушистые мотыльки слетались на их свет, кружились около. Всё дышало свежестью и ясностью, миром и покоем. Даже мой вопрос не нарушил эту чистоту:       — Что, если я выберу зло? Мне не ведома его суть, но вдруг, когда узнаю жизнь?..       — Я огорчусь, если ты откажешься служить истине. Пожалуй, упомяну кое о чем, иначе скажут другие. Немного найдется магов, способных бросить вызов и противостоять тебе без подпитки. Тебе удивительно много дадено от рождения.       Ещё одно потрясение за день. Не слишком ли?       — Я плохо прошла испытание…       — Плохо? Целый час продержаться на чистой воле против того, кто берёт её силы! Никогда не сомневайся в себе, разве не этому я учил?       — Но, учитель… Мир страдает из-за нас. Из-за того, что мы не хотим терять могущество! — я не находила слов.       Правда ошеломила, сердце отказывалось верить. Тут еще выбор между добром и злом! Как я могу рассудить правильно, если в голове сумбур? И как…       — Как защищать свою силу?       Учитель кивнул на манящую чашу, покрывшуюся на вечернем морозце паутинками инея.       — Это яд, но не для тела. Один глоток — и твоя душа поранится. Ты невольно захочешь излечить ее, потянешься за силой и увидишь скрытый мир магии. Сразу поймешь, как брать чужое, как не отдавать своего. Таково последнее знание. Всё в твоих руках. Иди, друид Фрейдис Лалия. Я отпускаю тебя.       Так просто? Один глоток — и я великий, именно великий друид? Я уже не буду слабачкой, стану другой. Божественный ядовитый напиток, что спрятан от людей в неприступных горах… Выбор…       Я долго смотрела на учителя. Нет, не спрашивала совета, прощалась. Он всё понял по моим глазам, а может быть, и знал заранее, что я поступлю именно так… Природа затихла и время заледенело.       Медленно, будто меня что-то удерживало, я обогнула чашу. Заглушила тревогу, ведь меня учили не сомневаться в себе. Взошла на лестницу, постояла немного, затем поднялась на ступень выше… ещё выше. И сразу застрекотали сверчки, зашелестели листья, огоньками вспыхнули звёзды. Время возобновило бег по кругу, ознаменовывая, что выбор сделан. Выбор, который, наверное, мало кто принимал так…       Лестница оказалась скользкой, опасной, но кто сказал, что мой путь будет лёгким? Я увидела своё туманное отражение в ступенях, откинула с лица длинные пряди волос. Смелей, смелей, друид! Слабый, отказавшийся от власти, но зато честный перед собой и перед другими.       Я шла в долину, к людям. Как меня примут? Как я приму их в своё сердце? Сейчас мне не страшно, страшно будет потом. Я просто поднимаюсь по лестнице. Возвращаюсь…       Не взглянуть ли последний раз на родные места, на учителя? Я обернулась, но его у чаши уже не было. Сияла под луной ртутная вода. Я хотела отвернуться, но тут заметила, как вдалеке, за прозрачными сумерками, поднимает голову моя берёзка. Пожухлые листочки наливаются зеленью, веточки выпрямляются. А значит, всё хорошо.       Вздохнув, я перевела взгляд на лестницу. Какая же она длинная! Придется идти сквозь ночь, не видя не зги, но можно призвать зрение кошки. Хотя, наверное, не сто́ит, в мире и так мало силы, чтобы тратить её для своего удобства. Что там учитель? Гордится ли мной или думает, что я всё равно вернусь, чтобы испить из чаши на древнем валуне?.. Я поставила ногу на следующую ступень. Я поднималась по слюдяной лестнице к небу.