Часть 8 «Добро пожаловать в Орден!»

*** Мы прилетели в Орден спустя пару дней. Всю дорогу приходилось лавировать между островами, скрываться за скалами, ночевать среди кустов, чтобы приспешники Шепфамалума не нашли и не убили нас. Когда-то, ещё будучи человеком, я обожала фильмы про выживание, но только потому что знала, что никогда не узнаю, каково это в реальной жизни. Как же я ошибалась... Кто бы мог подумать, что я так рано умру, попаду на небеса, буду иметь собственные крылья, и как сейчас смогу летать с матерью и отцом (пусть и не родным), держа за руку Всадника Апокалипсиса, который любит, поддерживает меня и верит в меня. Судьба так непредсказуема... Прилетели мы ближе вечером. Незнакомые мне ангел и демон стояли у ворот и, увидев нас, тут же доложили Эрагону о нашем прилёте. Нас встретили и повели на встречу с Эрагоном. Мы прошли огромный, длинный коридор и дошли до конечной двери. В центре зала сидел Эрагон и попивал глифт. Около него стояли все выжившие орденовцы: Дино, Люцифер, Мамон, Элиза, Мими, Ади, Сэми, Геральд, Мисселина, Лилит, Фенцио, Донни, Улисса с Титу и Кирой. Все в зале засуетились: — Вернулись! — почти хором крикнули все присутствующие. Кира подбежала и обняла меня за ногу. — Наконец-то нашлась наша девочка! — крикнули Мими, Ади и Сэми и обняли меня, едва не задавив Киру. — Мы так боялись, что вас схватили! — воскликнула Мисселина, хватаясь за сердце. Голод напрягся, но лишь на мгновение. Беспокойство орденовцев вызвало у меня лёгкую улыбку. Вместе с тем, во взглядах чувствовалось молчаливое сочувствие моей утрате. И я была благодарна им. Мама и Винчесто подошли и встали по обе стороны от Эрагона. А мы встали напротив предводителя, тем самым образуя круг вокруг Эрагона. Он устало улыбнулся: — Замечательно, наконец-то все в сборе. Советник встал и прошёлся взглядом по каждому из нас. — Поздравляю нас всех с воссоединением. Думаю, вы понимаете, что каждый из нас сделал многое для победы над Матерью Жизни. Затем он медленно подошёл к большому окну, стал разглядывать очертания снаружи. Мама продолжила: — Однако... среди нас оказался предатель. И я думаю, что никто не удивлён, что это Мальбонте. Пусть он и сделал весомый вклад в битве с Матерью, убив Смерть, тот факт, что он выпустил Шепфамалума не исчезнет бесследно. Эрагон внимательно слушал, и вновь подходя к нам, продолжил мысль моей матери: — Если увидите его, тут же сообщите мне или Ребекке, он не должен отныне приближаться к нам ни на шаг. Никакие наши сведения не должны утекать к нему. В противном случае, это крах, ведь каждый наш шаг будет заранее известен Шепфамалуму. И тогда победы над богом тьмы нам не видать, — он нахмурил брови и повернул голову к нам. Вспомнив рассказ Мальбонте возле костра на острове, я возразила: — Мальбонте и Шепфамалум не на одной стороне. — Ты так уверена в этом, Вики? — спросила Элиза. — Не думаю, что он бы встал на сторону того, кто избивал его на протяжении нескольких тысячелетий. — И всё же, мы не знаем этого наверняка, – ответила мама. Я промолчала. Я действительно не была уверена. "Поступок Мальбонте хоть и ранил меня, я не понимала, зачем он это сделал... Но ненависти, которую он предугадывал, я не чувствую к нему." Эрагон посмотрел на Всадника, стоящего рядом со мной: — Ах да... Голод отныне на нашей стороне. Затем он обратился лично к Голоду: — Добро пожаловать. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе. Голод прищурился и слегка кивнул. Геральд спросил: — Приступим к обсуждению плана? Или начнём с завтрашнего дня? — Ребекка, Винчесто, Вики и Голод только добрались до Ордена. Думаю, сейчас нет смысла начинать. Сегодня отдыхаем, набираемся сил, а завтра все вместе начинаем обсуждение наших дальнейших действий. Я обернулась к Голоду, сжала его ладонь и улыбнулась ему. Он нежно улыбнулся в ответ, сильнее сжимая мою пальцы. *** Нас с Голодом расселили в разные комнаты. Я зашла в свою. Она была большой, просторной, повсюду были расставлены свечи. После купания села на кровать, вытирая мокрые волосы полотенцем. "Непривычно быть одной... Настолько тихо, слышно только потрескивание свечей... это даже пугает. Может, предложить Голоду перебраться ко мне?.. Жить вместе, как и у Морты?" Я одела халат и вышла в поисках комнаты Голода. По дороге столкнулась с Мими: — Вики! Я немного грустно улыбнулась ей и обняла демоницу: — Я так рада тебя видеть... — Мне так жаль... Я сначала не поняла, о чём она, но как только взглянула в её блестящие глаза, она продолжила: — Ты не заслуживаешь такого... Вы были так счастливы в день своей свадьбы, а уже на следующий день вынуждены были потерять друг друга... почему так нечестно?!.. Мими со слезами на глазах смотрела на меня. Я думала, что не выдержу и снова упаду на колени, разрыдаюсь... но я не позволила себе этого, потому что обещала себе жить дальше. Обещала Войне. А может, потому что, когда видишь слёзы Мими, хочется только успокаивать её... — Не плачь... Чем дольше думаешь об этом, тем больше погружаешь себя в неизлечимое отчаяние. Раз такое произошло, значит такова судьба... Я не хочу больше думать об этом. Я дотронулась до живота и едва заметно погладила его. Казалось бы, секунда. Но её хватило, чтобы Мими обо всем догадалась. — Ты... беременна? Я кивнула. — Только прошу, пока не говори никому. Я сама хочу рассказать. — Какой срок? — Не знаю, может 2-3 недели. Только прошу, никому не говори. — Ты за кого меня принимаешь? Я твоя лучшая подруга. Сама всё расскажешь, но не тяни с признанием. — Не буду. Спасибо. — Ты куда, кстати? Твоя комната разве не с другой стороны? — Мне нужно к Голоду, ты не знаешь, где его комната? — Если не ошибаюсь, я видела, как он заходит в комнату на третьем этаже. — Так... И куда мне идти? — Иди направо, к лестнице. Когда поднимешься на третий этаж, иди к четвёртой двери слева. — Спасибо! — мы попрощались. Спустя несколько минут, я уже стояла напротив его двери. Постучала. Раздался голос: — Кто? — Это я, Вики. Всадник поспешно открыл дверь. — Что-то случилось? Всё хорошо? — Нет, просто... Ты не против, если мы... будем жить вместе? Мне страшно одной... Голод приоткрыл рот, а затем спросил: — Вики... тебе неловко? — Немного. Он вздохнул. — Ты можешь просить меня о чём угодно. Я сделаю всё. Он взял меня за плечи и ласково притянул меня к себе в объятия. Пригладил мои волосы и поцеловал в лоб. Я обхватила его талию и уткнулась в его грудь. — Идём? — Да. Мы пошли ко мне в комнату. Голод посадил меня на кровать, а сам присел на корточки передо мной. — Как ты себя чувствуешь? Тошнит? — Нет, мне лучше. — Твоя мать заподозрила что-то, когда тебя вырвало в дороге. Она не спрашивала у тебя ничего? — Пока нет. Но я собираюсь всем рассказать. — Ты пока не говорила никому? — Только Мими. — Знаешь, не стоит говорить всему Ордену. Говори только тем, кому полностью доверяешь. Самым близким. — Наверное, ты прав. Мужчина сел на пол, а я опустила взгляд на наши с ним руки. Он бережно держал мои ладони в своих, холодных. Я посмотрела на него. Его зелёные глаза, запах мяты и едва заметный ментол, холодное дыхание, бледные губы. Я нагнулась так, что кончики моих волос коснулись наших сплетённых пальцев. И поцеловала его, мягко касаясь его губ своими. Голод прикрыл глаза, отвечая на мой порыв. Обхватил мою талию, посадил меня на свои колени, чтобы я не сидела на холодом полу. Прижал к себе, запустил пальцы в мои волосы. Всадник действовал осторожно, наугад, ведь это был его первый поцелуй. Наши языки стали заплетаться, делать круговые движения. Страсть поглотила наш разум. Я стала тереться об него, не понимая, что творю. Голод приостановил меня. — Вики, подожди... — Хмф... Да? — А нам можно? — А почему нельзя? — Это... не навредит ребёнку? Я, словно опомнившись, отстранилась, пришла в себя, встала с его колен и ответила: — Не знаю. — У нас есть ведь здесь врачи? — Да, должны быть. Надо будет спросить на этот счёт... Он тоже встал, чмокнул меня в губы: — Надо убедиться, что это не повлияет на беременность. А пока, придётся потерпеть. Всадник снял с себя одежду и лёг на кровать. — Я в последнее время не видела тебя курящим. Я легла рядом с ним. — Бросил. Это вредно для тебя и ребёнка. От его слов у меня побежали мурашки по коже. И тут я поняла, как мне с ним повезло. Не будь он рядом, возможно, я бы погубила, повесившись на сухом дереве так же, как и Кора. А вместе со мной и мой ребенок. Для этого Война погиб? Чтобы я уничтожила себя и частичку нашей с ним любви? За это я благодарна Голоду вечность. Что бы не произошло, я знаю, что он будет рядом, что я с ребёнком буду в безопасности, и это меня успокаивает. С этой мыслью я уснула до самого утра.