Часть 1. И невозможное возможно

Иногда Грейнджер казалось, что 2 мая 1998 года не стало концом бесконечного круга тревоги и дел. Ведь как тогда объяснить, что сразу после этого она была настолько занята, что не заметила, как пролетело лето? Бесконечные похороны, посещение Визенгамота в качестве свидетеля, восстановление памяти родителям и попытки скрыться от приставучих репортеров. А ведь в это время она почти не виделась с её парнем - Роном Уизли. Именно поэтому, когда новая директриса Хогвартса Минерва Макгонагалл предложила вернуться на восьмой год обучения, она не только согласилась, но и уговорила своего любимого. Потому что а) "это позволит нам отдохнуть от увеличенного внимания всего магического сообщества", б) "мы сможем взять перерыв, чтобы всё обдумать и принять решения о дальнейшей жизни" и в) "в конце концов, побыть вместе с друг другом, ничем не обреченные, будто бы вернулись ненадолго в прошлое". "Обреченные на пожизненный завал домашкой", - возразил мысленно Рон, но всё равно согласился. Ведь тогда ему пришлось бы слушать ещё 30 аргументов в пользу возвращения в свою альма-матер. Гарри Поттер же настолько был постоянно окружен толпой людей, сонный и едва понимающий происходящее, что убедительные доводы Грейнджер даже не были должным образом обдуманы. Так на восьмой год обучения знаменитое Золотое Трио осталось в неполном составе.

***

С первых недель у Гермионы всё больше и больше нарастало в груди странное чувство. Что-то не так. Но никак не могла понять, в чем именно. Рон продолжал ей делать комплименты, они ходили на свидания. Но что-то было в неуловимых моментах, проскальзывавших в мимике, брошенных фразах. Она впервые заметила. Он начал отдаляться. Всё дальше. И дальше. Да и если признаться, и с её чувствами были проблемы. Как будто бы не так должна выглядеть любовь. И на втором месяце обучения, сидя поздним вечером у себя в общей гостиной, они наконец-то поговорили начистоту. - Гермиона…, - начал шепотом Рон, - знаешь… В последнее время как-то стало всё… Странно, да? - Если хочешь что-то сказать - просто скажи, - строгим голосом проговорила девушка, закрывая книгу. - Наши отношения. Мы как будто бы вернулись к прежним отношениям… Как будто нам предначертано быть друзьями… Ну, то есть я… Рон виноватыми глазами тщательно вглядывался в лицо своей без-одной-минуты-бывшей-девушки и ждал. Чего угодно. Злости, слёз или целую стаю желтых птиц. Но Грейнджер убрала книгу на стол, прикрывая глаза на мгновенье, и вздохнула. - Есть ещё какая-то важная причина? - еле выдавила из себя девушка, стараясь не смотреть на него. Наступила необычайная тишина. Ещё один вздох со стороны Гермионы. Встреча глазами. И тут её пробил удар: ему кто-то понравился. Она не могла доказать это никакими фактами, логическими заключениями. Просто увидела. Почувствовала на уровне сердца. - Ладно. Рон, ты же знаешь, мы с тобой через многое прошли. Быть может, раньше нам казалось, что это действительно любовь. Но нам необязательно мучить друг друга. Если ты предлагаешь разойтись… Пусть будет так. - Прости, - прошептал он, поднявшись, - и спасибо. В ту ночь она плакала и не могла уснуть до зари. Всё смешалось. Дружба, совместные переживания, несбыточные мечты. Даже её близкий друг предпочел ей кого-то другого. Было мерзко. Так паршиво до глубины души. Кому она теперь нужна?

***

Спустя полтора месяца, когда снег толстыми слоями мягко укутывал землю, девушка с большой копной неукротимых волос вовсю расхаживала по библиотеке. Новые времена требовали изменений. Поэтому в драгоценном месте великих познаний прибавилось пара стеллажей с маггловской литературой. Здесь теперь можно было найти всё: от классики до дачных советов. Но в последнее время взгляд умнейшей из ведьм останавливался на разделе с психологией. "Чтобы понять, что было не так в отношениях с Роном", - убеждала себя Гермиона. Она взяла в руки тонкую потрепанную книжонку по гендерной психологии. Немного пролистала и взглянула на желтые страницы. "Эффект старшего брата". Название оказалось довольно-таки интригующим. Быстрый взгляд сканировал длинные абзацы, пока не прервался на одном из предложений. В голове уже возникал образ счастливой рыжеволосой семьи, младшим сыном которой был непосредственно Рон Уизли. Она не поверила тому, что прочитала, поэтому прошлась по строчкам более медленно. "Согласно этой гипотезе, названной «эффектом старшего брата», вероятность того, что мальчик в будущем станет придерживаться нетрадиционной сексуальной ориентации, напрямую зависит от числа старших братьев". Грейнджер медленно подняла свой пустой взгляд и попыталась ещё раз осмыслить. А ведь она не проверяла. После расставания долго терзала себя мыслью, что расстались с ней не просто так. Но доводы рассудка быстро затушили нелепую мысль о его влюбленности в другую. Но теперь же дело принимало совсем другой поворот. Может она и вовсе была невиновата? Странные возникшие догадки рассудительность быстро отодвинула на края сознания и снисходительно напомнила о приближающей сдвоенной паре Зельеварения со Слизерином. Быстро собрав все свои вещи, стряхнув с рукава мантии слой пыли, Грейнджер направилась в подземелья. Удивительно, но на Слизерин вернулось довольно много учеников. Вероятно, некоторые хотели показать, что принимают новые изменения в магическом обществе. Некоторые вернулись добровольно-принудительно, потому что являлись сыновьями Пожирателей. Ведь Хогвартс отличное место для тщательного наблюдения за подозрительными личностями. И лишь один вернулся по требованию судей Визенгамота - самый молодой с меткой - Драко Малфой. За все эти дни учёбы он настолько не выделялся из толпы, что Гермиона вспоминала о нём, когда, к её удивлению, на занятиях к нему непосредственно обращались преподаватели. Даже на совместных парах с Гриффиндором он походил больше на тень, чем на ученика Слизерина. Не говорил, не улыбался и будто бы почти не жил. С большими синяками под глазами, бледный до ужаса, иногда даже небрежно одетый, он, казалось, почти не видел смысла своего существования. Да и это было понятно. Отец в Азкабане, мать живёт в большом холодном поместье, а он здесь - с невозможностью уйти из замка, будто в тюрьме, под систематическим наблюдением Авроров и постоянно - под взглядами преподавателей и других учеников. Сегодня Малфой сидел рядом с Паркинсон. И это Гермиона заметила только потому, что он находился прямо за Роном и Невиллом. Она тщательно осмотрела своего рыжеволосого друга. Тот заметил её взгляд и шепотом поздоровался, прежде чем снова повернуться к соседу и начать разговор про какую-то команду по квиддичу. Слизнорт медленно и уж слишком довольно проплыл в класс. И начал занятие, задержавшись глазами на его любимчиках. Грейнджер мельком продолжала бросать косые взгляды на Рона, пока писала конспект, доставала котел, ходила за ингредиентами, пока варила зелье и слышала, как Слизнорт ненадолго оставил их одних. Закончила наблюдение, когда приближался довольно сложный момент перемешивания всего того, что она успела закинуть внутрь. И пока девушка старательно считала повороты, на другом ряду нервничал Невилл. Его зелье приобрело совсем страшный черный оттенок. Рон же также панически косился на пока-ещё-целый-котел и неуверенно повернулся на свою умную подругу. Та на него даже не смотрела, и внимательно следила за своей работой. Шансов на то, что она вообще что-либо заметит, была равна нулю. Уизли от отчаянья повернулся к слизеринцам. Драко продолжал делать вид, что его здесь вообще нет. Паркинсон остановилась и с брезгливостью наблюдала за появившимся из котелка Невилла странным паром. - Не кажется ли вам, что стоит вылить его варево, пока все ещё живы? - обратилась она к Рону и Невиллу одновременно. - Но он должен хотя бы попытаться, - не совсем уверенно парировал рыжеволосый. - Мерлин, помоги, - внезапно подал тихий возглас ужаса Драко, не отрывая взгляда от закипающего котла Невилла. Рон быстро повернулся к своему соседу и мысленно согласился с хорьком. Их ждало не самое лучшее дальнейшее времяпровождение. Раздался характерный взрыв и крики боли. Чёрноватый дым заволок место происшествия и соседние парты. Грейнджер моментально очнулась, достала палочку и убрала едкий дым, подходя ближе. Больше всего досталось Невиллу. Он в отключке лежал рядом с частями своего котла. Но Грейнджер поразил сам Рон. Он дрожащими руками держал заднюю парту, которая в ином случае повалилась бы прямо на слизеринцев. Панси сидела на полу и скулила, смотря на свою руку в волдырях. Драко сжимал кулаки с закрытыми глазами. Его руки тоже были такими же красными, а волосы немного дымились. У Уизли наверняка горела спина, он во время взрыва почему-то ринулся закрывать своих врагов. Благодаря этому Паркинсон почти не пострадала. Драко же досталось побольше. - Салазар, что здесь случилось? - раздался тревожный голос вошедшего Слизнорта. Пострадавших в быстром порядке доставили в больничное крыло. Грейнджер не успела вызваться в сопроводители, и ей пришлось доваривать своё зелье под беспокойные шепотки всего класса. Сразу после того, как их отпустили, она рванула к мадам Помфри. Но та её не пустила, говоря, что пострадавшие отдыхают. Девушка весь вечер обдумывала поступок Рона, гадала, как бы поступила на его месте. С одной стороны, это были слизеринцы, враги номер один для них, которые на протяжении последних семи лет тщательно портили им жизнь мерзкими высказываниями. С другой - в этом году они не сказали ни одного оскорбительного слова ни в чьей адрес. Кроме Пивза. Но он всех достает. Выписали несчастных на следующий день. И Грейнджер больше ничего бы не тревожило, если бы не одна сцена. Она тогда шла в больничное крыло. Пара гриффиндорцев и слизеринцев уже выходили оттуда. Конечно же, уже полностью здоровые. И тут Драко легонько постучал по плечу Рона. Последний сразу повернулся с застывшим вопросом на лице. Малфой засунул руки в карманы и медленно начал, сосредотачивая свой взгляд на недоумевающем Уизли: - Спасибо. Особенно за Панси. Она бы прокляла Долгопупса, если бы его зелье попало бы ей на лицо. Рон от шока так и стоял с приоткрытом ртом. Паркинсон, соглашаясь со словами блондина, кивнула, немного улыбаясь, и кинула гневный взгляд Невиллу. Не дождавшись ответа, слизеринцы покинули общества красно-золотых галстуков и скрылись из виду. Грейнджер застыла на месте также, как и Рон. Драко. Малфой. Поблагодарил. Рона. Уизли. Пожалуй, этот день нужно обвести красным цветом.

***

Кажется, с того момента один из участников Золотого Трио начал подозрительно часто смотреть на слизеринцев. Гермиона замечала это в Большом зале, на некоторых занятиях и даже в Хогсмиде. А один раз, когда у неё было отличное настроение, она решила самолично помочь Рону с домашкой. И когда подошла к его столу, он вдруг закрыл свой пергамент какой-то толстой книгой. - Ааа, это ты, Гермиона, - с каким-то нервным смехом произнес тот. - Хотела тебе помочь. Ты так долго что-то делаешь, что я подумала - тебе стоит помочь. И тогда шоколадные глаза зацепились за высунувшийся из-под книги розовый листок. Но на таких с недавнего времени пишут какие-то любовные послания или приглашения на свидания. Она нахмурилась, тщательно всё анализируя. Рон, заметив её взгляд, положил на то место руку. - Может, завтра? Сегодня я не буду делать ничего сверх сложного. Но спасибо за помощь, - попытался сделать правдоподобное лицо её друг. - Ага, - ответила Гермиона и пошла в свою комнату. Последней каплей странного поведения Рона Уизли стало то, что на трансфигурации она заметила розовый листок с размашистым подчерком в руках у слабо улыбающегося Малфоя. Ему в бок постоянно тыкала Паркинсон и гневно что-то шептала почти около уха. Сознание подкидывало те самые злополучные строчки про эффект старшего брата. Несчастный розовый листок, на котором Гермиона узнавала почерк Рона. В руках Малфоя. Она бы тотчас бы рассмеялась на весь класс, но Макгонагалл решила начать урок. Какое-то странное издевательство судьбы. Как будто она смотрит какой-то фильм с неожиданным жанром: "комедийные ужасы". Мысли в её голове ходили ходуном. Рон и Малфой? Это однозначно какая шутка. Ведь это же тот-самый-хорек-злобный-Малфой. Бред. Просто бред. Грейнджер могла смириться с нестандартными взглядами своего друга. Но Драко-чёртов-Малфой… Да что Рон в нём нашел? Потому что он просто поблагодарил его тогда? Но что если Рон до этого наладил связь с хорьком. И поэтому Малфой решил сказать спасибо. Ведь ей он никогда ничего не говорил. Вообще ни слова. С начала учебного года. Нет, однозначно, так дело не пойдет. Она не будет мириться. Скорее всего это всё какой-то обман. И она раскроет все минусы нахального слизеринца. Проведет некое исследование и откроет Рону глаза. И нет, это не потому что её женская гордость слегка задета. Ведь если выбирать между Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем… Выбор то очевиден… Просто она хочет уберечь своего друга. "Что ж, Малфой, берегись. Я ещё никогда не проваливала своё домашнее задание".