ø

Хотелось бы ещё раз вернуться в то время, когда он мог спокойно прийти в не пустующую квартиру. Когда не приходилось приходить домой и слышать звенящую тишину которая слишком сильно давит. Но сейчас, ставя свечу за упокой он не мог про это не думать. Свеча, как и душа, стремится ввысь и светит ближним. Зажигать свечи за упокой — красивый обычай, это единственное, что ему приходиться делать, когда он заходит в церковь. Светлое пламя свечи немного дрожало с каждым дуновением ветра, а мелкие капли медленно скатывались по ней, падая на итак уже покрытый воском в несколько слоев подсвечник. Когда мысли о былом уже отошли на второй план, он понемногу начинал замечать что, собственно, происходит вокруг. Группа людей которые стояли рядом с чёрным гробом, и, на удивление, не были особо обеспокоены или расстроены. Это не то чтобы показалось ему каким то необычайно странным явлением, даже знакомым в какой то степени. Его взгляд вскоре переметнулся на необычную фигуру, стоящую вдали, но наблюдающей за всем этим действом. Вскоре он беззаботно подошёл к человеку и стал рядом, повернув голову вбок, чтобы разглядеть его лицо. Совершенно безразличным взглядом мужчина смотрел вперёд, веки его были опущены, под глазами залегли тёмные синяки, а кожа отдавала нездоровой бледностью. Весь его вид напрямую говорил о бесконечной усталости. Возможно увидев некую схожесть между ними, парень приподнял уголок губ вверх, который почти через мгновение опустился в повседневную ровную линию, потому что слишком уж невежливо как-то. Спустя четное количество времени, он решил поинтересоваться тем, что его на данный момент времени, на удивление, беспокоило. — Ты его знал? — сказал он так тихо, будто бы это мог бы услышать кто то другой. — Кого? — даже ещё тише ответил собеседник, голос его сам по себе был хрипловатым и тихим. — Его, — подал голос парень кивнув головой в сторону гроба. — Покойника, — спустя некоторое время проведённое в молчании, он думал что мужчина уже и не ответит, посчитав его вопрос слишком личным и бестактным, но человек задумался, переведя взгляд выше и позже ответил: — Возможно знал, но совсем немного я думаю. Странным человеком был, — он опустил глаза вниз и как-то грустно улыбнулся сам себе. — Почему ты стоишь так далеко от них? Это выглядит странно в какой то степени. — чуть нахмурив брови парень посмотрел на мужчину ожидая ответа. Сконфуженно охнув мужчина ответил: — Сложный вопрос, однако… — он осёкся, но вскоре бросил наотмашь, — Просто не хочу. Увидев что люди собираются уже уходить, они, подождав пока группа окажется впереди, поплелись за ними. Оба человека медленным и неспешным шагом вышли на улицу, где утренний солнечный свет неизбежно попадал на них, а лёгкий ветер покрывал незначительными мурашками. Белые волосы человека стоящего рядом с ним, до этого обрамлявшие и немного прикрывавшие лицо, откинулись назад, тем самым открыв вид на бледную шею. Тогда он невзначай заметил иссиня-красную полосу, шедшую через всю шею у собеседника. Немного задержав на ней взгляд, но не придав этому совершенно никакого смысла, они отправились дальше по дороге, которая вела прямиком на кладбище. Дорога до него была не долгой, просто удивительно что идущие впереди люди будто бы намерено не замечали двоих парней идущих сзади. Пройдя через железную скрипучую калитку, которая противно скрипела при каждом сильном порыве ветра из-за чего её нужно было придерживать, они подошли к тому месту где гроб уже бережно укладывали в землю. На лицах окружавших их людей было лишь безразличие, а двое парней присели на лавку рядом, что бы еще немного понаблюдать за всем этим действом. Через незначительно количество времени когда все уже успели разойтись, до него наконец то доходит, и от этой мысли парень только грустно усмехается и сильнее натягивает на веснушчатое лицо капюшон лёгкой болоньевой куртки, которая совершенно не согревает его уже порядком продрогшее тело. — Неужели церковь отпевает самоубийц? — задавая вопрос уже сам себе, а в ответ ему служит лишь молчание и свист ветра в ушах. На фотографии над чьей то могилой, было изображено все то же, уставшее и безжизненное лицо.