Пролог, в котором Койон кажется влюбляется

      Домик был простой, деревянный, сколоченный грубо и на скорую руку. Когда-то он использовался для хранения нехитрых снастей, но с тех пор, как близлежащая речка обмелела, необходимости в этом больше не было, и его забросили. Еловые лапы скребли по крыше — снега за последние дни навалило страшно сказать, сколько.       Сидящего на крылечке мужчину это, впрочем, особо не волновало. Одежда его была какой-то уж слишком легкой для студеного вечера, но он, похоже, совершенно не мерз. Темно-русые волосы собраны в небрежный хвост, а на естественном до неестественности лице светились желтые глаза с вертикальными зрачками. Мужчина кого-то определенно ждал. Потихоньку темнело. Когда вокруг всё стало совсем уже синим от подступающей ночи, тишина наконец-то разбавилась звуками — почти неслышно по лесу бежал большой и сильный зверь.       Ветви густого ельника рядом затряслись, как от смеха, роняя снежные комья и не жалея об этом. Койон вскочил со ступеней, где просидел несколько часов и через секунду из ельника показалось то, чего он дождался.       Девушка была молода, хороша собой и абсолютно неподходяще к зимнему вечеру — абсолютно обнаженной. Ведьмак сглотнул и явно преодолевая неловкость, шагнул вперёд, набросил ей шерстяной плед на плечи. Девица ойкнула — снег обжигал босые ступни и, придерживая спадающий плед, резво взбежала по ступеньки хижины — туда, где от жарко дрожащего камина расходились круги тепла.       Койон зашел следом.       — Спасибо, что дождался.       Девица споро натянула лежащие же здесь унты, портки, а сверху пушистую, сшитую из кроличьего меха, жилетку. Зажмурилась от удовольствия от тепла, что шло от камина. Потом распрямилась во весь рост — она была высокой, почти вровень с ведьмаком и добавила:       — Я ценю, очень ценю твою помощь.       Койон передернул плечами, про себя подумав, что она прекрасно обошлась бы и без него. Вот разве что огонь распалить.       — Пустое.       Девица переступила с ноги на ногу, продолжая внимательно на него смотреть и так же внимательно улыбаться. Девицу звали Анкой и Койон знаком был с нею ровно три месяца. Вернее, с человеческой её ипостасью.       И уже за три месяца он успел понять, как отвратительно он влип. Вот только пару лет назад, казалось, отболело. Ведь прекрасно же он без этого жил.       У Анки были неподходящие ни ей, ни её образу жизни, зелёные русалочьи с поволокой глаза, пушистые ресницы и худые плечи, за которые Койону её хотелось обнять. Сегодня он видел её в четвёртый раз в жизни и оставалось только надеяться, что не в последний. Он уже решил для себя, что никакого продолжения этому странному чувству обещать не стоит. Его просто беспричинно потряхивает на почве старых травм, вот и чудятся всякие химеры.       Анка понравилась ему сразу — резко и навзрыд, в тот самый первый раз, когда он её увидел. Когда Эскель привёл её в Каэр Морхен, притащил почти на руках, всю в крови.       — Бедная девочка! — с чувством сказала тогда Маранья. — Кто же её так? Ну что за нравы у вас на севере, ну вот хоть из крепости не высовывайся!       Маранья, как всегда, любила всех этой их ненормальной эблской всепрощающей любовью. В последние месяцы Койону это особенно бросалось в глаза.       Раньше он, не кривя душой, был за них с Эскелем несказанно рад, а теперь его эта идиллия стала немного раздражать. Он бы тоже хотел такого вот закругленного со всех сторон счастья, чтобы самой большой проблемой в жизни было ругаться из-за коноплянника с обнаглевшим Ламбертом. А Маранья увела Анку под руки к себе, в свое царство, в свой волшебный сад и в тёплые комнаты.       Ухаживать и лечить.       Анка восстановилась не за недели, за пару дней.       — Она — волколак, — сказал Эскель, пожав плечами. — Давно её знаю… Он посмотрел на Койона с неким сомнением, стоило ли продолжать. - Ты знаешь, у них там тоже все непросто. Я ей сказал, что не против, если она ту старую лачугу, ну, вниз по реке, как схрон использует… ты же вроде ее строил:       Койон нейтрально, как мог, кивнул:       — Я провожу.       Странные у них с Анкой с того времени установились отношения.       Он заранее приходил в этот домик, разбирал небогатый скарб, приносил запасы, топил камин и ждал. Анка появлялась, оборачивалась, благодарила его сердечно, прижимая руки к груди. Потом куда-то уходила в образе человека и через пару недель снова возвращалась сюда, чтобы все убрать, разложить по полочкам, а потом снова убежать в лес — уже в образе волка.       Койону сначала казалось, что ей хочется остаться одной, но она так искренне просила его не уходить, остаться, разделить нехитрую трапезу, что отказаться не получалось. А в эту встречу уж совсем — в отличии от него, никакой неловкости она не испытывала. Койон разделал зайца и сварил наваристый жирный суп вместе с каким-то мудреными корнеплодами и специями, полученными от Мараньи. Получилось действительно вкусно. Анка зажмурилась от удовольствия.       — Как же мне отблагодарить тебя за твою доброту? — спросила она Койона, ненароком касаясь его руки.       Тот вздохнул и в который раз подумал про себя, какой же он на самом деле дурак. Глупо думать, что она не понимает. Волколаки живут долго — сколько ей лет: пятьдесят, сто? Не могла она не заметить как его, дурака старого, ведёт.       Глупо даже думать о том, что со всем этим делать.       Анка смотрела на него, приподняв одну бровь.       — Расскажи историю. — попросил он, чтобы скрыть неловкость. — Откуда ты Эскеля так хорошо знаешь?       Брови Анки взлетели вверх.       — Эскель никогда не говорил?       Койон покачал головой.       — В общих чертах. Сказал, что помог тебе первый раз обратиться. Он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и показал свой медальон. Анка подалась вперёд, обдала Койон свежим горьковатым цветочным запахом, и её тонкие белые пальцы коснулись котовой головы. Касание показалось ему почти интимным. Впрочем, показаться могло много чего.       — Так ты Кот? Как интересно… Койон стоял, не шевелясь перед ней, пока она рассматривала мерно вибрирующий медальон.       — Да, — тихо сказал он. — Я с ними не так давно. По моим меркам не так давно. Поэтому не знаю.       Анка тепло, солнечно улыбнулась.       — Я расскажу, если хочешь. Время есть.       Она сощурила глаза и заглянула Койону прямо в душу.       — Давно это было….