Часть 46

День проходит тяжелее, чем должен был. Эмико избегает его в столовой. На тренировке — безупречна. Почти не появляется на улице. В коридорах ее не выловить. Она старается всех избегать. Даже друзей. На докладе — суха. — Да, капитан. — Нет, капитан. — Поняла. Каждый раз это звучит аккуратно. Чётко. Холодно. Слишком. И в какой-то момент Леви это надоедает. Не её дистанция. А её старание сделать вид, что ничего не было. Вечером коридоры почти пустые. Она идёт с кипой бумаг к складу — предлог удобный, чтобы ни с кем не пересекаться. Шаги за спиной она узнаёт сразу. Не оборачивается. — Нанаго. Она останавливается. — Капитан. Он подходит ближе. Но не касается её. Пока. — Ты собираешься продолжать это представление? — О чём вы? «Вы». Он смотрит на неё в упор. — О том, что ты ведёшь себя так, будто я чужой. Она выдерживает взгляд секунду. Потом опускает. — Я веду себя так, как положено. — Нет. Коротко. — Ты ведёшь себя так, будто от меня нужно держаться подальше. Она сжимает бумаги сильнее. — Может, так и нужно. Тишина. — Почему. Не приказ. Не давление. Простой вопрос. Она трещит. — Потому что я не хочу быть той, кто лезет к капитану по пьяни! Всё. Сказала. Голос тише, чем ожидала. Но достаточно. Он не злится. Не повышает голос. — Ты думаешь, я позволил бы, если бы не хотел? Она замирает. Смотрит на него, как будто впервые слышит. — Ты… не остановил. — Я не останавливал. Пауза. Коридор кажется слишком узким. — Ты была пьяна, — продолжает он ровно. — Но не без сознания. И я не ребёнок, которого можно застать врасплох. Он делает шаг ближе. — Это не было односторонне. Эти слова будто выбивают воздух из её груди. Она моргает. — Но я первая… — И что. Он почти раздражён сейчас. — Если бы меня это не устраивало, всё закончилось бы иначе. Тишина висит между ними. Он смотрит прямо. — Ты назвала это ошибкой. Она качает головой почти сразу. — Я не… я не это имела в виду. — Тогда объясни. И вот теперь у неё нет укрытий. — Это был мой первый поцелуй, — тихо. Он замирает. — Я… хотела, чтобы он был… не таким. Она не говорит «с тобой». Но это слышится. Он изучает её лицо. — И каким ты хотела? Она краснеет. Но уже не от стыда. — Чтобы я была трезвая. Чтобы могла смотреть в глаза и не сбегать потом. Тишина. И вот впервые за всё это время в его голосе появляется мягкость. Очень лёгкая. Почти незаметная. — Тогда не убегай. Она поднимает глаза. Он смотрит так, как обычно не смотрит на подчинённых. — И не говори, что это было неправильно. Мне не нравится это слово. Вот оно. Не признание. Но шаг. Она делает неровный вдох. — Я не жалею. Он чуть наклоняет голову. — Я тоже. Напряжение меняется. Не исчезает. Но перестаёт быть болью. Она улыбается почти незаметно. — Тогда… может… начнём заново? Он чуть приподнимает бровь. — Ты собираешься снова напиться? Она тихо смеётся. Впервые за весь день. И это успокаивает больше, чем длинный разговор. Она стоит перед ним всё ещё слишком близко. — Тогда… начнём заново? Он смотрит на неё долго. Не как капитан. Как человек, который выбирает — шагнуть или уйти. — Заново — значит без спектакля, — говорит он наконец. — Без «капитанов». Без бегства. Она кивает. — Без алкоголя. — Особенно без него. Уголок его губ едва заметно дёргается. И этого хватает, чтобы она выдохнула. Но он не отходит. — Эмико. Впервые за всё время он произносит её имя без интонации приказа. — Если ты снова решишь, что тебе стыдно, — продолжает он тише, — скажи это мне. А не закрывайся. Она сглатывает. — Хорошо. Пауза. Воздух плотный. Теплее. И теперь самое важное — кто сделает следующий шаг. Она собирается что-то сказать… Но он вдруг делает это первым. Очень просто. Очень спокойно. Он берёт её за подбородок кончиками пальцев. Не резко. Не властно. Просто чтобы она не отвела взгляд. — Смотри на меня. Она смотрит. — Ты трезвая? Её дыхание сбивается. — Да. — Уверена? — Да. Он выдерживает ещё секунду. А потом целует её. Никакой спешки. Никакой жадности. Никакого алкоголя. Медленно. Осознанно. И на этот раз это не вспышка. Это решение. Она сначала замирает — а потом отвечает. Не неловко. Не резко. А почти осторожно, как будто боится спугнуть момент. И в этом поцелуе нет ошибки. Есть тепло. Есть спокойствие. Есть наконец-то одинаковое понимание. Когда он отстраняется, их лбы почти касаются друг друга. — Теперь поняла? — тихо. Она улыбается. Губы чуть дрожат, но уже не от стыда. Она смеётся тихо. И на этот раз не от нервов. — Значит… теперь без дистанции? — В пределах разумного, — привычно. — В пределах разумного — это сколько метров? — Ноль, когда мы одни. Она краснеет по-настоящему. Но не убегает. Он всё ещё держит её за подбородок. Не отпускает сразу. И эта задержка — осознанная. Теперь между ними нет холода. Есть напряжение — но уже сладкое. Такое, которое хочется растягивать. Он всё ещё держит её за подбородок. Но уже не удерживает. Просто касается. Она смотрит ему в глаза. Щёки горят. Но теперь это не стыд — это осознание. Она трезвая. Он трезвый. И это уже было сделано осознанно. Он смотрит так же. Спокойно. Чуть внимательнее, чем обычно. Никто не говорит. Секунды тянутся слишком долго. Но ни один не отводит взгляд. И это уже прогресс. Она первая моргает. И вдруг вспоминает. — Мм… — она сглатывает. — Леви… Он слегка приподнимает бровь. Она редко произносит его имя так тихо. — Мне всё ещё нужно отнести отчёты. Пауза. Она собирает остатки своей храбрости. — Поэтому мне нужно идти. Но… — дыхание чуть сбивается, — я зайду к тебе позже. Хорошо? Это звучит почти робко. Непривычно для неё. Он замечает. Конечно замечает. И именно это ему нравится больше всего сейчас — она не убегает. Она возвращается. Он отпускает её подбородок. — Хорошо, — спокойно отвечает. Без лишнего. Без улыбок. Но взгляд остаётся на ней ещё на секунду дольше нормы. Там нет холода. Нет дистанции. Есть… признание. Она делает шаг назад. Потом ещё один. И всё равно смотрит на него, будто проверяет — это правда произошло? Он не двигается. Но в глазах действительно что-то большее. Не мягкость. Не романтичность. А решимость. Как будто он уже принял внутреннее решение и не собирается отступать. Эмико идёт по коридору, прижимая отчёты к груди. Сердце всё ещё бьётся быстрее обычного. Губы помнят. Взгляд Леви — тоже. Она почти светится изнутри, хоть и старается держать лицо серьёзным. Поворот. Тихий участок коридора. И вдруг — движение сбоку. Её плечи резко напрягаются. Сердце сжимается. Тот самый неприятный холодок под рёбрами. Он. Мысль вспыхивает мгновенно. Её сталкер. Шаги. Слишком тихие. Она останавливается. — Кто здесь? — голос уже не мягкий. На удивление ровный. Из тени осторожно выходит фигура. — Эмико?.. Она узнаёт голос раньше лица. Армин. С облегчением и раздражением одновременно воздух выходит из её груди. — Ты что здесь делаешь? — чуть резче, чем хотела. Армин мнётся. — Я… эм… проходил. Она щурится. — Ты подслушивал. Это не вопрос. Его уши слегка краснеют. — Не специально! Пауза. — Я просто шёл по коридору… и… ну… Он аккуратно отводит взгляд. — Стены тут не самые толстые. Она замирает. — Что ты слышал? Армин колеблется секунду. А потом честно: — Практически всё. Молчание. Проходит секунда. Потом две. Она начинает краснеть. Снова. — Ты… Она смотрит на него так, будто сейчас задушит отчётами. Армин быстро добавляет: — Я никому не скажу! — Лучше бы ты вообще не слышал! — Я пытался не слышать, но… сложно, когда капитан говорит таким тоном. Она резко поднимает взгляд. — Каким тоном? Армин слегка улыбается. Мягко. Почти хитро. — Которым он никогда ни с кем больше не говорит. Вот это попадает точно. Она застывает. — Ты… ошибаешься. — Нет, — спокойно. — Я много времени наблюдал за ним. Это другое. Тишина. Её страх постепенно уходит. Но появляется другая паника. — Никому, — жёстко. — Конечно. Пауза. Армин чуть наклоняет голову. — Ты выглядишь счастливой. Она сразу отрицает: — Неправда. — Немного, — мягко поправляет он. Она отворачивается. Старательно выравнивает дыхание. — Это не обсуждается. — Понял. Он делает шаг в сторону, освобождая проход. — Просто… будь осторожна, Эмико. Она моргает. — В каком смысле? Его взгляд чуть серьёзнее. — Люди замечают больше, чем ты думаешь. Там нет угрозы. Только предупреждение. И это возвращает ей лёгкое напряжение. Она кивает. — Спасибо. И проходит мимо. На этот раз шаги за спиной её не пугают. Но мысль остаётся: если Армин услышал… Кто ещё? Эмико сдаёт отчёты быстрее обычного. Пальцы всё ещё немного дрожат, но внутри — приятное волнение. Я зайду к тебе позже, хорошо? Она почти чувствует, как это «позже» тянет её обратно в тот коридор. В его кабинет. Она разворачивается. И направляется туда. Шаги становятся быстрее. Потом медленнее. Потом снова быстрее. Смешно. Она, которая не боится титанов, сейчас нервничает из-за двери. Она почти доходит до нужного поворота — — Эмико! О нет. Этот голос невозможно перепутать. Она медленно оборачивается. Ханджи стоит посреди коридора с кипой папок, какими-то инструментами и абсолютно подозрительной улыбкой. — Ты как раз мне нужна! Эмико внутренне падает лицом в пол. — Зоэ, у меня… — Отлично! — перебивает Ханджи радостно. — Поможешь мне разобрать катастрофу века в моём кабинете! — Я собиралась… — Всего часик! Ну максимум полтора! Ханджи уже хватает её за запястье и тянет в противоположную сторону. Эмико отчаянно оглядывается назад. Как будто надеется, что Леви материализуется в коридоре и спасёт её от учёной. Но, конечно, он не появляется. Кабинет Ханджи, как всегда, был олицетворением слова «хаос». Пробирки, бумаги, разбросанные колбы и что-то разлитое в углу комнаты. Вероятно, чай… но Эмико проверять не решилась. — Ханджи, ты уверена? Эмико обвела взглядом помещение и почти сразу поняла: тут никакой не часик и не полтора. Работы — до вечера. — А когда я была не уверена? — бодро отозвалась та. Она вручила Эмико тряпку и кивнула на ведро с водой. — Но если ты хочешь бросить подругу в беде, то… — Нет-нет! Я помогу… — быстро перебила Эмико. — Просто у меня были кое-какие дела. С каждым словом её голос становился тише. Ханджи прищурилась. — О-о-о… — протянула она с совершенно невыносимой ухмылкой. — К своему ненаглядному собиралась, да? Попадание в самое сердце. Щёки Эмико вспыхнули мгновенно. Ответ не требовался. — Эх, ладно. Если хочешь, я могу— — Я помогу, — перебила Эмико снова. — Позже схожу. В голосе прозвучала лёгкая тень сожаления, которую она не успела скрыть. Ханджи это, конечно, заметила. Но комментировать не стала. — Вот и отлично! Работа действительно пошла быстрее обычного. Ханджи складывала бумаги по стопкам, подписывала ящики, что-то бормотала себе под нос. Эмико протирала столы, полки, стекло, оттирала засохшие пятна. Движения — чёткие. Мысли — совсем не здесь. — Ханджи… — вдруг произнесла она. Тихо. Неуверенно. Ханджи сразу это уловила. — Мм? Что случилось, дорогая? Она даже отставила один из приборов и внимательнее посмотрела на неё. — Можно твоего совета? — Всегда, — неожиданно мягко. Ханджи подошла к столу, заварила две чашки чая. Запах оказался предательски знакомым. Эмико это заметила. Слишком похож. Сердце сделало лёгкий скачок. Они сели. Пауза повисла в воздухе. — Не знаю, как начать… — Эмико смотрела в чашку. — Но… были ли у Леви какие-то девушки? Или… кто-то… до меня? Тишина. Ханджи не сразу ответила. Она не выглядела ни удивлённой, ни шокированной. Просто задумалась. — Ты спрашиваешь из любопытства? — спокойно уточнила она. — Или потому что тебе страшно? Эмико сжала пальцы на чашке. — Потому что мне страшно. Честно. Вот тут Ханджи уже улыбнулась — не хитро, а по-доброму. — Леви — не монах, — начала она спокойно. — Он взрослый мужчина. У него была жизнь до всех нас. Сердце Эмико неприятно кольнуло. — Но, — продолжила Ханджи, чуть наклонившись вперёд, — он никогда не был тем, кто играет чувствами. И никогда не подпускает к себе просто так. Эмико подняла глаза. — У него были люди рядом, — добавила Ханджи тише. — Но не так много. И не надолго. — Почему? — Потому что он не умеет пускать. И не любит терять. Пауза. — А ты? — Ханджи посмотрела на неё внимательно. — Ты не просто «кто-то до». Поверь мне. Эмико молчала. Её голос, когда он прозвучал, был едва слышен: — А если для него это… не так серьёзно? Ханджи тихо фыркнула. — Он двадцать минут смотрел в одну точку после того, как ты ушла утром. Эмико замерла. — И ещё пять минут держал чашку, которую ты не допила. Секунда. — Он не делает так из несерьёзности. Тишина стала теплее. — Эмико, — мягче добавила Ханджи, — ты боишься не его прошлого. Ты боишься быть для него временной. В точку. Глаза Эмико чуть дрогнули. И она наконец выдохнула. Ханджи некоторое время молчит, помешивая чай. Потом вдруг смотрит на Эмико чуть прищурившись. — А можно мне задать теперь нескромный вопрос? Эмико устало улыбается. — Когда это тебя останавливало? — Никогда, — довольно кивает Ханджи. — Так вот… за что? — Что? — За что ты вообще его полюбила? Прямо. Без подготовки. Эмико замирает. Она ожидала чего угодно — но не этого. — Его многие… — продолжает Ханджи, чуть пожимая плечами, — обожают. Особенно девушки. Но это чаще похоже на фанатизм. На восхищение силой, статусом, холодностью. Они смотрят — и боятся подойти. Пауза. — А ты подошла. Тишина. Эмико смотрит в чашку. Отвечать сразу не получается. Слова будто не складываются. — Я… — она медленно выдыхает. — Если честно… я не знаю. Ханджи не перебивает. — Раньше мне всегда нравились такие парни, как Жан, — тихо признаётся Эмико. — Открытые. Громкие. Немного самовлюблённые. Она улыбается уголком губ. — Они понятные. С ними просто. — Но? — Но я никогда их не любила. Спокойно. Осознанно. — Они мне нравились как люди. Как… комфортная компания. Но ни разу… ни разу ничего не ёкнуло. Она опускает взгляд. — Даже с Жаном… — тихо добавляет. — За всё время. Ничего. Ханджи наблюдает очень внимательно. — А с Леви? Эмико смеётся тихо. Нервно. — С ним ёкало с самого начала. Пауза. — Сначала меня это раздражало. Он грубый. Закрытый. Иногда невыносимый. Я злилась на него чаще, чем улыбалась. Она слегка краснеет. — Но когда он молчал рядом… мне почему-то было спокойно. Очень. Её голос становится мягче. — Мне не нужно было казаться сильной. Не нужно было шутить или доказывать что-то. Он… видел меня. Даже когда делал вид, что нет. Ханджи слегка кивает. Эмико продолжает тише: — Он никогда не относился ко мне как к «девушке». Ни снисходительно. Ни восхищённо. Он просто… принимал. И злился, если я вела себя глупо. Секунда паузы. — А когда он смотрит… у меня внутри становится тихо. И страшно одновременно. Ханджи улыбается шире. — Ты не за силу его полюбила. — Нет. — И не за статус. — Совсем нет. — За то, что он — Леви? Эмико долго молчит. Потом тихо: — За то, что рядом с ним я не играю. И вот тут Ханджи перестаёт улыбаться игриво. Становится серьёзнее. — Тогда ты не временная. Эмико смотрит на неё вопросительно. — Леви может терпеть увлечения, — спокойно объясняет Ханджи. — Но рядом держит только тех, с кем он тоже не играет. Тишина становится тёплой. — Знаешь, — добавляет Ханджи уже привычным лёгким тоном, — он ведь тоже никогда не любил «таких девушек, как обычно любят». Эмико моргает. — В каком смысле? — В том, что его никогда не цепляли те, кто просто восхищался. Ему скучно с предсказуемыми. Пауза. — А ты непредсказуемая. Эмико тихо фыркает. — Это ты сейчас комплимент делаешь? — Конечно. И тебе. И ему. Небольшая тишина. А потом Ханджи наклоняется ближе и заговорщически шепчет: — И если уж совсем честно… ты первая, кого он поцеловал так, будто не собирался отступать. Эмико зависает. — Что значит «так»? — Так, — Ханджи хмыкает, — что даже мне стало неловко. Щёки Эмико вспыхивают заново. — Ты невозможна. — А ты влюблена. Пауза. Но в этот раз Эмико не спорит. После шутки Ханджи тишина не рушится. Она становится глубже. Эмико долго крутит чашку в пальцах. Потом тихо: — Знаешь… ты ведь первой узнала, откуда я родом. Ханджи кивает. Без иронии. Без любопытной улыбки. Просто кивает. — Из Подземного города редко выходят такими, как ты, — спокойно отвечает она. Эмико усмехается. — Я не всегда была «такой». Пауза. Она долго подбирает слова. Как будто боится, что если скажет вслух — это станет слишком реальным. — Вначале… он мне просто показался знакомым. — Леви? — мягко уточняет Ханджи. — Да. Тихо. — Он напомнил мне одного мальчика. Из Подземного. Ханджи не перебивает. Эмико смотрит куда-то мимо — не в кабинет. В прошлое. — Мне было около шести. Может чуть меньше. Там… дети быстро взрослеют. Голос становится ровным. Почти слишком ровным. — Я решила, что пойду работать в бордель. Ханджи замирает. Не резко. Но заметно. Эмико замечает это движение — и чуть опускает глаза. — В трущобах многие так «выживают». Это считалось шансом. Едой. Крышей. Она делает паузу. — Мне казалось, это логично. Слово звучит страшно спокойно. — Но он остановил меня. Очень тихо. — Я не знаю почему. И не знаю зачем. Он просто… встал передо мной и сказал, что я никуда не пойду. Ханджи медленно ставит чашку. — Он не сказал, как его зовут. Никогда. Я спрашивала. Он молчал. Лёгкая, почти незаметная улыбка. — Упрямый. Пауза. — Мы два года выживали вместе. Он воровал лучше, чем я. Дрался лучше. И… всегда шёл первым. Её голос едва заметно теплеет. — Без него я бы выжила. Наверное. Но это была бы совсем другая жизнь. Такая, какую обычно и ждут от детей Подземного. Тишина наполняется смыслом. — Я никому не рассказывала, — тихо добавляет Эмико. — Ты первая. Ханджи смотрит на неё очень серьёзно. — Сохраню, — коротко отвечает она. Без обещаний. Просто констатация. Эмико кивает. — Когда я встретила Леви… сначала я злилась. Он смотрел так же. Двигался похоже. Даже молчал так же. Она делает паузу. — Мне кажется, это он. Очень тихо. Не утверждение. Не просьба подтвердить. Просто мысль. — Но знаешь… — она поднимает взгляд на Ханджи, — сейчас мне уже не так важна правда. Ханджи чуть склоняет голову. — Я просто рада, что когда-то он спас меня. А сейчас… продолжает спасать. — Леви? — осторожно. Эмико чуть улыбается. — Да. И впервые в её голосе нет тревоги. — Даже если это не тот мальчик — неважно. Всё равно он. Пауза. — И рядом с ним я больше не чувствую себя той девочкой, которая искала «логичный» способ выжить. Тишина. Очень мягкая. Ханджи медленно выдыхает. — Вот почему ты подошла к нему, — тихо произносит она. Эмико не отвечает. Потому что это правда. Ханджи встаёт первой. — Знаешь, — произносит она уже привычным живым тоном, — если это правда он… то, кажется, у него отвратительная привычка спасать одну и ту же девчонку дважды. Эмико фыркает сквозь внезапно подступившие слёзы. — Я не просила. — А он и не из тех, кто спрашивает. Пауза. — Иди к нему. Без шуток. Без подтекста. Эмико сидит ещё секунду. Будто собирается с мыслями. Потом медленно поднимается из-за стола. — Спасибо, — тихо говорит она. Без привычной уверенности. Без смелости в голосе. Просто искренне. Ханджи улыбается уголком губ. — За чай или за психотерапию? — За всё. Пауза. Эмико смотрит на неё чуть дольше обычного. — И за то, что… слушаешь. Тут в глазах Ханджи появляется что-то мягкое, не озорное. — Я всегда слушаю, маленькая. Просто иногда делаю вид, что нет. Вот это «маленькая» звучит не снисходительно. А почти… по-матерински. Эмико фыркает, но в этот раз не спорит. Подходит ближе. Медлит секунду. Потом аккуратно обнимает её. Не резко. Не смело. А так, будто проверяет — можно ли. Ханджи, конечно, обнимает в ответ сразу. Крепко. Тепло. — Эй, — тихо бормочет она, — не вздумай снова нести всё одна. Ты уже не в Подземном. Эмико утыкается лбом ей в плечо всего на мгновение. — Знаю. Голос всё ещё чуть глухой. — Вот и умница. Небольшая пауза. Потом Ханджи чуть отстраняется и, как всегда, возвращает лёгкость: — Иди уже. А то он сейчас дыру взглядом в двери прожжёт. Щёки Эмико снова розовеют. — Ты невозможна. — Я гениальна. Лёгкий смешок. Эмико забирает со стола чашку, допивает остывший чай — словно ставит точку — и аккуратно ставит её обратно. — Спасибо… правда. — Иди давай, — мягче повторяет Ханджи. Эмико кивает. И выходит в коридор.