0

Нил не привык к сближению с людьми. Это небезопасно. Он всегда бежал, а лишние чувства могли задержать его, или заставить делать глупости и ошибки. А привычка скрывать всё о себе, скорее всего, будет преследовать до самой могилы, если та и вовсе будет ему светить, а его тело не выбросят за ненадобностью. Но больше сердце не дрожало всякий раз при интересе товарищей по команде к его персоне. Сначала он также боялся и Мэтта, но столько же, сколько и любого, с кем бы ни пришлось делить одну комнату. Слишком многое зависело в его жизни от этой сумки. Но вместе с тем, как Эндрю всё больше пытался допытаться до истины, тем больше приходилось довериться сердобольному старшекурснику. Мать, скорее всего, избила бы, узнай, что он доверил всё своё существование на сохранность чужому человеку. Но Мэтт сдержал слово. Чудовище так и не смог добраться до всех его «внутренностей», не смог пересчитать и перемыть все косточки. Нил не мог сказать, что чувствует ко всем этим людям. И только с Рене всё было просто. Слишком «простая» слишком «безопасная», а два этих слова в его жизни могли значить лишь ловушку, соблазняющую в неё забраться. У него не было старшего брата. Да и хоть какой-то привычной обычному человеку семьи тоже, мать не была той самой нежной домохозяйкой из реклам и брошюр, а отца лучше вообще не вспоминать, потому что тот был мясником, и всего чего можно было желать так это его смерти. Но Нил всегда был наблюдательным. Отношения Николаса с его двоюродными братьями тоже не идеальны, и даже гармоничными назвать их было нельзя. Но всё это фарс. Важно лишь то, что они были готовы жертвовать ради друг друга и убивать. Но для добродушных старшекурсников хватило и первого пункта. Впервые он ощутил что-то подобное, когда услышал взволнованный голос Мэтта после Колумбии. Никто не был им нужен, никто не заботился кроме них самих, единственный человек не равнодушный – мать, но та уже давно в аду, или, если быть проще, гниёт в земле. Но тревога старшекурсника не казалась наигранной, а волнение звучало слишком правдоподобно. -Звони если что – наконец долгого объяснения бросил тот. Но Нил не ответил. Игнорируя неловкое ощущение в груди, тот двинулся к своей кровати. Кровать и покрывало выглядели так же как и раньше. Комната не принадлежала ему, не владел он и мебелью, но всё равно сюда тянуло, и не так как когда тянет к удобной вещи. А будто ждали и хотели видеть. Подобное было в новинку. А кому было ждать? Разве что полицейским и людям отца, но ни тем, ни другим радостным быть невозможно, как ни старайся. Практически все вещи напоминали о том, что это не одиночная комната, что эту территорию делят ещё два человека кроме него самого. Ручки Мэтта как-то попадались по всем горизонтальным поверхностям, и сколько бы старшекурсник их не собирал, те снова оказывались где угодно, только не у него. Следы Сета можно было и не искать, тот отлично справлялся сам, каждый вечер будя соседей по комнате своими возгласами, или ссорами с Элисон. Такое не пропустишь, и не то, чтобы этому кто-нибудь сильно радовался. -Сет, завались, завтра вставать же. Сонный и очень уставший голос Мэтта звучал словно бальзам на душу, сам Нил уже зарёкся пытаться достучаться до не спавшего Сета, потому что это было бесполезно. Пойди попробуй объясни Эндрю что бить людей следует более расчётливо, примерно с такой же радостью Сет перестанет сотрясать воздух только из-за чьего-то недовольства. Но сегодня, видимо, усталость переутомила всех лисов, потому что звуки утихли. Но только к банкету Нил осознал, на что были готовы пойти ради него другие. То, как Мэтт не оставил его даже перед лицом Рико, но прислушался, стоило ему показать, что не стоит вмешиваться. То, как ники рассказал ему, что они друзья, а другой показал. Смерть Сета перевернула что-то внутри них всех. Разное. И порой в груди кривило, стоило увидеть, как игра лисов улучшилась, после потери одного игрока, уродливое осознание всё равно било каждый раз, стоило им забить и отбить больше голов, чем до этого всего. Тот будто был камнем преткновения для всех на поле. Каким-то чудом, хотя нет, вполне понятным, своими склоками и вечным рвением с кем-нибудь поссориться, Сет портил общий настрой. Наверняка, многих грызли подобные чувства, конечно, кроме Эндрю. Было непонятно, что вообще на самом деле чувствует блондин, но явно не скорбь по потерянному товарищу. А дальше все было будто в тумане. Или это просто он играл наперегонки со смертью, судьбой и отношениями с другими людьми. Нельзя было сближаться ни с кем, это было ясно с самого начала, после побега от отца вся его жизнь – глупая надежда обмануть свой конец. Но всё это время команда была рядом. Метт и Ден постоянно повторяли ему, что они с радостью выслушают и поддержат. Знали бы они, что причина, по которой он так вечно торопится способна убить их всех, не моргнув и глазом? Ну не мог Нил сказать, что не только так сглупил, оставшись дольше того, что сам планировал, и самостоятельно поставил всех окружающих его людей под удар, да, он не хотел этого, да, не своими руками, но разве не было возможности догадаться ранее, что своим лицом заказал внимание на всю команду. Куда бы он не спрятался, куда бы не попытался сбежать, отец найдёт его. Это произошло прямо после матча. Хотелось бежать как никогда раньше, сердце било и гудело. Не хотелось смотреть в зеркальце в их машине. Не хотелось видеть собственного ужаса, отображенного в поднятых бровях и скачущих глазах. Лола не была Мясником, не была и гигантским мужиком-палачом, посланным по его душу, но пугала не меньше их. То, как её радовали чужие мучения, садистская улыбка, перекосившая её лицо, и знание, что всё что она перечислила как возможные кончины точно очень вероятны, и что это далеко не пустое запугивание. А потом был паяльник. Оставалось только злиться и кричать, что разум ещё был при нём, несмотря на всю боль, терзающую тело. Нил бился в своим путах, выворачивал руки, рвался, как никогда, как птица, посаженная в железную клетку. Но спасения не было, только увечья и крик. Его крик. Было бы милосерднее провалиться в забытье. Но ещё не оставляли вопросы о том, как там его команда? Они могли сколько угодно говорить, что их не тронут, но правда могла оказаться иной. Вдруг они сейчас так же подвергаются пыткам, не в силах остановить это? И всё из-за него, глупой надежды, что от Мясника можно было убежать или спрятаться, сам же пошёл на это, и всех подставил. Это всё его вина. Отец здесь. Прямо перед ним, страх и ужас, прямо как в детстве, заставили подчиниться. Но, конечно, это бы не защитило от гнева Мясника. Выстрелы были очень неожиданными. Последнее чего можно было ожидать, так это смерти Мясника. Всю жизнь это казалось чем-то невозможным, нереальным, сколько не молись, а даже в тюрьме никто бы не посмел его тронуть, что уж говорить о том, когда Мясник выбрался на волю. Он будто существовал для того, чтобы разрушать и вселять ужас, но не для того, чтобы умереть от пули. Первые пару секунд после того, как Нил отнял руки от головы, то смотрел на бездыханное тело отца, совсем как олень на движущуюся машину, ожидая, что тот в конце концом поднимется, чтобы совершить свою кровавую месть. Но ничего не было. Он лежал как любой другой труп. Но тут его внимание отнял другой мужчина, оказавшийся рядом. Его дядя. Человек, чей номер всё это время был в его сумке, которому мог позвонить. Но разве это не тоже самое, что бежать из одной сети, чтобы угодить в другую. -Сейчас прибудут ФБР, для тебя же лучше рассказать всю правду. Пришли люди в форме. А Нил не сопротивлялся, всё болело, тело, лицо. Чужое вмешательство сделало всё только хуже, но Стюарт говорил, что стоит говорить правду, и правду он говорил. Рассказал имя, данное родителями, что произошло. Его забрали, он увидел белый потолок над собой и отключился. Далее шло дело принципа. Сколько бы ФБРовцы не задавали вопросов, Нил молчал, требуя встречи со своими товарищами. Терпение мужчин сходило на нет, но его это не интересовало, хотелось до боли встретиться с командой, а слова, что есть раненые совсем не утешали волнения. В итоге те сдались, и наконец в комнате показалась команда, все выглядели взволнованными. -Почему ты молчал и ничего не сказал нам с Меттом? – голос Ден подрагивал, та будто готова была заплакать, или избить его. Сам Мэтт серьёзно смотрел на него. Только сейчас стали заметны травмы. Но никто не был серьёзно ранен и стояли уверенно. Эндрю, естественно, не отличался добрым нравом, что привели его под руку с другим мужчиной. Глухая радость ударила в висок, его не бросили, не осудили, больше он не был один. Его друзья заслужили узнать всё с самого начала. Эти люди не отвернулись от него даже после всего пережитого и вскрытого, все галдели на перебой, что приходилось их сдерживать. -Так и знал – Аарон хмуро смотрел на него как на собачье гавно, валяющееся на дороге прямо перед ним, но уже без прежней неприязни – теперь хотя бы понятно, в кого ты такой. Хотелось спросить какой, но было понятно, что Аарон имел ввиду всё самое плохое. -Будем в башне, и ты всё расскажешь, каждую мелочь! Элисон как обычно хотела узнать каждую тайну, но Нил уже не планировал увиливать или врать. Ичиро пугал, благоговение было понятным к его природному умению держать себя. Нужно было доказать, что он заслуживает доверия и жизни. Язык заплетался. Но он был лисом, а значит, выкарабкается и в этот раз, и вернётся уже свободным. Его потряхивало после выстрела. Но он был жив. Ичиро застрелил собственного брата, не моргнув и глазом. Но теперь, все они трое были свободны и могли не опасаться смерти от их людей. Свобода была чем-то далёким, но вот, теперь она всецело их. Что-то взорвалось в груди и стало так легко-легко, что Нил побежал к башне. Стоило поделиться последними новостями. Кевин выглядел или убитым, или просто слишком счастливым, тот, как в пьяни качался из стороны в сторону. -Ну что, приветствуем в свободных людях, Нил! Мэтт стоял рядом с Ден и те тепло улыбались ему. Как же он был благодарен им всем. Закончив с разъяснениями Нил кинулся к паре, разделив их ободрение. -Наконец всё кончилось. Конечно, придётся отдавать большую часть своим доходов, но теперь можно хотя бы не бояться быть убитым в толчке. Мэтт усмехнулся. — Это точно, но думаю, как ты в туалете умеешь передвигаться, так тебя точно в туалете не поймают, ты от них уже автостопом убежишь – Ники вклинился в разговор, развязно улыбаясь и ухмыляясь. Ден шутливо подняла кулак, указав на него. — Вот только попробуй хоть один раз подобное выкинуть, советую не проверять.