Глава 4: Отец Кирилла. Судьбоносный звонок Одиссею

      Кирилл вспоминал те дни, что он провёл в реанимации. Там было действительно плохо и скучно. Он был морально подавлен. Однако не всё проведённое там время было таким ужасным. Медсёстры приносили мальчишке письма от семьи. Очень много писем написала мама. По одному (но каждое было довольно объёмным) написали бабушка, дедушка и отец.       Отец... На протяжении всей жизни Кирилл время от времени думает о нём. Мама всегда утверждала и продолжает утверждать, что он был бы отличным отцом, если бы не его алкогольная зависимость. Именно она не позволила взрослому мужику наблюдать, как растёт его сын. Именно она не позволила узнать о нынешних переживаниях сына, о его мечтах, интересах.       Очень часто Кирилл приезжает к бабушке с дедушкой. У них и живёт его отец, у своих родителей. Кирилл почти всегда видел отца пьяным, если приезжал в гости. А если он приезжал в моменты его трезвости... он их просто не запоминал, ведь в трезвом состоянии Егор просто лежал на диване и смотрел телевизор, совсем не интересуясь сыном. Делал он это из чувства вины или из-за того, что ему было действительно плевать на Кирилла, так и осталось не понятным. Однако Кирилл пришёл к выводу, что это чувство вины не позволяет отцу проводить время с сыном, ведь и бабушка и мама уверенно говорят, что Егор любит Кирилла, несмотря на алкоголизм.       Когда же Кирилл встречался с пьяным отцом, это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Егор пытался научить сына жизни, воспитывать... Но не осознавал, что уже поздно. Со временем Кирилл даже перестал поздравлять отца с днём рождения.       В итоге у них сложились нейтральные отношения. Им просто не о чем разговаривать.       Однако недавно произошёл интересный случай, который заставил Кирилла вновь поверить в отца.       Когда он отдыхал у бабушки с дедушкой на осенних каникулах, ему стало плохо. Заболел живот. В тот день он ел много жареного и фаст-фуда, а также пил очень много воды. Кирилл написал маме, и по её команде отец с сыном быстро выдвинулись к больнице. Не мешкая, Егор собрал все вещи, они быстро пришли на остановку и доехали до больницы. Они прибыли в одно время с матерью. На протяжении всего пути отец спрашивал, не перестал ли живот болеть. В тот день Егор был трезвым.       Врачи списали всё на обычное отравление. Однако выглядело странно. Если тот огонь защищает тело Кирилла, почему он не смог вылечить это отравление? Ответ на этот вопрос так и не нашли.       Но зато Кирилл снова смотрел на Егора как на папу, а не как на человека, который просто является его биологическим отцом.

***

      Кирилл сказал маме, что позвонит по номеру, что ему дал Одиссей, через неделю после своего дня рождения. Кирилл долго ломался и в конечном счёте просто положил эту карточку в один из ящиков, каждый из которых был завален вещами. Из-за первого сентября, своих друзей, вышеописанного случая, нависшей угрозы в виде экзаменов и прочего, наш главный герой попросту забыл о карте.       Встречу с Одиссеем он отлично помнил, но ему было лень разбираться в ящиках и искать карточку, когда в голову всё же приходили эти воспоминания.       Но вот, осенние каникулы завтра заканчиваются. На учёбу не хочется. Кирилл вспоминает о карточке и наконец решается позвонить, предварительно сообщив матери. Мальчишка действительно верил, что этот звонок может перевернуть его жизнь и освободить от школы. Одиссей не выглядел как шарлатан. Именно так подумал Кирилл спустя несколько месяцев после встречи с ним.       Звонить было страшно. Но перемены в жизни должны происходить. Тем более, он ещё не знает, как сильно этот звонок изменит его жизнь, а гадать бессмысленно.       Послышался гудок. Второй. Третий...       Кирилл услышал знакомый, простой и спокойный голос человека, который задал ему пару вопросов (а после почти не ответил на его вопросы) несколько месяцев назад.       — Добрый день! Назовите, пожалуйста, своё имя.       — Кирилл Огнёв.       — Кирилл, добрый день. Наконец принял решение?       — Да. Я хочу вступить в этот... МДОВ, верно?       — Верно. Хорошо, я скажу начальству. Придётся подождать несколько дней. На следующей неделе увидимся лично.       — Хорошо. Спасибо, до свидания.       — Тебе спасибо за звонок. Он действительно важен. До встречи.       Разговор закончился.       Кирилл был рад. Он улыбнулся в конце разговора, и улыбка так и не сходила с его лица. Скоро в его жизни наступят серьёзные перемены...       Но после такого важного шага надо уведомить маму, что он и сделал через пару минут. Она отреагировала как мать-наседка, распереживалась не на шутку. Кирилл её успокоил, сказал, что его забирают не прямо сейчас, а на следующей неделе.

***

      Где-то за городом есть одна дорога. Она имеет развилку. Никто не выбирает ехать по правой стороне, поскольку там недавно было зафиксировано убежище преступников.       Если проехать по этой правой дороге около двух километров, можно увидеть справа густой лес, на краю которого, в нескольких десятках метров от дороги, стоит деревянная хижина. Очень маленький одноэтажный домик.       Зелёный джип подъезжает к этому самому дому. Из него выходят двое бандитов в масках.       Зайдя в дом, они видят сидящего на диване и смотрящего новости по телевизору лысого массивного мужика. Он оборачивается и выключает телевизор.       — Ну как?       — Как и просил заказчик, с помощью шприца ввели эту жидкость в яблоко. И передали его ребятам. Деньги получили.       Один из бандитов поставил сумку с деньгами на пол.       — Молодцы. Двадцать процентов — ваши.       — Вам не кажется странным, что он решил эту штуку употребить через яблоко?       — У нас наконец начали появляться покупатели, мы наконец начали избавляться от этих капсул. Полгода этих атак на правительственные лаборатории не прошли даром. Какая нам разница, что покупатели делают с товаром?       — И то верно.       — Теперь главное, чтобы сделки не срывались, как та кража в мае, когда Вася и Ваня утратили вещество, но убили ни в чём неповинного мальчишку.       — Вроде бы были слухи, что он выжил... Ну да неважно. С нами такого точно не будет, Николай Андреевич. Мы не подведём.       — Очень надеюсь. А впрочем... Я уверен, что вы не захотите повторить судьбу Васи и Вани. Цицерон вас не пощадит. Ладно, на сегодня вы свободны.       — До свидания, Николай Андреевич.