Часть 1

Сегодня был мой черёд мыть посуду. Нет, у нас не было определённого расписания того, что кто и когда делает. Просто все решили свалить из гостиной, когда увидели количество посуды, скопившейся в раковине. А я-то наивно думала, что мне повезло побыть в тишине и спокойствии в общей комнате в обеденный час… Я стояла у раковины уже минут тридцать, а посуды как будто бы не убавлялось. Кожа на кончиках пальцев уже противно сморщилась, а ноги начало покалывать от неподвижного положения стоя. В телевизоре тихо играла какая-то очередная программа про животных. Из окна доносился спокойный шум дорог и колышущихся веток деревьев, на которых уже почти не осталось ярких листьев. Сегодня был тёплый октябрьский день, суббота. Все разбрелись: кто по комнатам, кто на улицу. А мне приходилось мыть эту треклятую посуду. Наконец-то осталось уже не так много. Я взяла в руки немытую кружку из-под улуна, которую некоторое время назад подарила Шену. Кружка была не сильно креативной или яркой. Просто небольшая посудина белого цвета, покрытая немногочисленными цветочками светло-фиолетового цвета. Словно те самые цветы, которые окружали меня и Шена, когда мы сидели в поле за городом. Тогда была такая умиротворяющая атмосфера… Жаль, что мы пробыли там совсем немного. Хотелось бы посетить то место ещё раз. Пока мои мысли были обращены к кружке в моих руках, я и не заметила, как кто-то встал сзади и нагло просунул свои руки под моими, пытаясь забрать кружку и намыленную губку. — Эй, кто… — мои слова канули в бездну, когда я попыталась обернуться. Я почувствовала знакомый запах кедровой смолы и колкого имбиря. Мои руки начали еле заметно подрагивать, а мысли запутались в неясный узел. Господи… — Ты слишком медленно моешь мою кружку, — послышался спокойный, хрипловатый голос Шена прямо у уха, в то время как его тонкие пальцы уже забрали из моих рук кружку с губкой и начали мыть её сами. — Тогда почему бы тебе заодно не вымыть всю остальную посуду? Знаешь ли, не самое приятное занятие стоять тут и отмывать всю эту гору уже битый час! — сорвалось с моих губ, несмотря на всë то смущение и смятение, которые я одновременно испытывала, находясь в кольце рук чернокнижника. — И, может, уже выпустишь меня? Молчание. Спустя пару секунд на моë плечо опустился подбородок Шена. Видимо, это и было ответом. Никуда он не собирался меня отпускать. Хотя, мне и не слишком-то хотелось покидать этот кокон, состоящий из рук ворчливого мужчины, что так нежно, но крепко удерживал меня у раковины. Он стоял настолько близко, что я чувствовала его размеренное сердцебиение лопатками. Моё же сердце тем временем старалось не разорвать грудную клетку, ибо колотилось оно как сумасшедшее. А Шен, как ни в чем не бывало, продолжал мыть оставшуюся посуду. Казалось, ему было совершенно всë равно на происходящее. Хотя, ничего же и не происходило по сути? Или всë-таки происходило?.. Пока я думала о том, что же всë это значит и как расценивать данный поступок со стороны Шена, он уже закончил мыть посуду. Но отпускать меня он очевидно не планировал. Вытерев руки о полотенце, чернокнижник чуть повернул итак лежащую на моëм плече голову и скользнул руками на мою талию. Он еле слышно втянул воздух, словно пытаясь уловить запах моих волос. Медовый запах. Он постоял так несколько секунд, а сразу после отпустил. И, будто бы ничего сейчас не произошло, взял в одну руку свою кружку, а в другую мою любимую, и отнёс их поближе к чайнику. Насыпав улуна, он начал заваривать нам чай. Всë это время я стояла, не двигаясь. Мои руки всë также сжимали край столешницы, а лицо и вовсе горело. Немного недоумевая, Шен наклонился вперёд, к моему лицу, чтобы попытаться прочитать по его выражению, что случилось. Ведь я всë ещё продолжала стоять, словно столб, хотя он отошёл от меня достаточно давно. Даже чай уже успел завариться, а я так и не двигалась с места. Но, увидев моë лицо, Шен лишь хмыкнул и отнёс кружки на журнальный столик у дивана. Не успела я повернуться и отойти от этой злосчастной раковины, как впечаталась лицом в грудь Шена. Который сразу же отодвинул меня за плечи, словно тряпичную куклу. -Ты мне пальто помнëшь, — произнес этот нелюдь. — Долго ещё так стоять собираешься? Серьёзно, пальто?! Да пошёл он со своим драгоценным предметом гардероба! Попрошу Оникса нассать на его это пальто. А я уж тут подумала… Плевать, заберу кружку чая и пойду наконец в свою комнату, иначе мои ноги попросту не выдержат, и я свалюсь прямо перед этим заносчивым чернокнижником. Но не успела я воплотить свои замыслы в реальность, как он закинул меня на плечо и, дойдя до дивана, весьма осторожно опустил на диван. Что. Мать его. Происходит?! Очевидно, выражение моего лица отображало все мои мысли, потому что Шен лишь закатил глаза. — Было уже невыносимо смотреть, как ты мучаешь бедную посуду, в то время как я всего лишь пришёл выпить чая, — чернокнижник замолчал, взяв в руки ту самую кружку с чаем, и сделал глоток, продолжая равнодушно смотреть на меня. Чего?.. Какой, нахрен, чай? — Свет клином не сошёлся на этой кружке. В чëм была проблема взять любую другую? — в этот момент во мне поднялось недовольство. Мол, это ещё и я в чем-то виновата? Пусть поищет кого-нибудь другого для того, чтобы поворчать, но только не уставшую меня, у которой уже не было сил ни на что. — С чего это я ещё и виновата? Очевидно, Шен не ожидал, что я восприму информацию по своему, и на его лице возникло… Беспокойство? Чушь, мне привиделось. — Это моя кружка. — Которую купила тебе я, — искренне недоумевая, почему он так вцепился в эту кружку, я, наконец, тоже сделала глоток чая. Шен смотрел на меня как на идиотку. Мда… А мне ведь показалось, что на его лице промелькнуло беспокойство. Видимо, я забыла, кто передо мной сидит. Допив чай, он поднялся и пошёл в сторону раковины. Послышался звук включённой воды. Я обернулась и увидела как вечно недовольный чернокнижник моет кружку. В цветочек. Причём так аккуратно, чего я не замечала, пока стояла, обвитая его руками. Ну конечно, будто бы мне было в тот момент дело до того, как он моет ту или иную посуду. Тем временем Шен выключил воду и, уходя, остановился, бросив на последок: — Это моя любимая кружка.