Глава Седьмая. Ранение Королевы.

Орлеан, дворец.

      Людвиг и Кука до сих пор лежали рядом с королевой.       — Сынок… — вдруг прозвучал голос королевы.       Людвиг поднял голову, а следом за ним — Кука.       — Что, мама? Как ты себя чувствуешь?       — Плохо, сыночек, я умираю, — ответила королева.       — Мама, не говори так! — Людвиг заплакал.       — Сыночка, наклонись ко мне, пожалуйста, — попросила королева. Людвиг склонился над ней, — сыночек мой, я хочу, чтобы ты знал, когда меня не станет, я всегда буду рядом с тобой, я всегда буду жить в твоём сердце. Я тебя очень люблю, береги себя, дай мне слово, что будешь беречь себя.       — Хорошо, мамочка, я обещаю тебе, — ответил Людвиг,сердце пропустило удар, из глаз его лились слёзы.       Королева посмотрела на него и слабо улыбнулась. Потом она сказала Куке, которая всё это время была в стороне:       — Доченька моя, подойди теперь ты, пожалуйста.       Кука подошла и тоже склонилась над ней.       — Доча, вы с Людвигом прекрасная пара, я желаю вам счастья, я люблю тебя, моя дорогая.       Кука была тронута словами королевы, и из глаз её покатились слёзы.       — Я тоже тебя очень сильно люблю, мамочка, ты не умрёшь, и у нас всё будет хорошо.       Королева посмотрела на неё с искренней улыбкой, Людвиг тоже улыбнулся.       — Я чувствую, — сказала королева, — мне недолго осталось, а сейчас я хочу спать.       — Отдыхай, мамуль, — сказал Людвиг и лизнул её в нос, то же самое сделала Кука. Королева обесиленно улыбнулась и закрыла глаза.       Людвиг с Кукой вышли из покоев королевы, на улице уже светало, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, освещая всё вокруг. Людвиг с Кукой отправились в тронный зал. Войдя в него, Людвиг сел в своё кресло, Кука села рядом с ним. Внезапно Людвиг закричал:       — Как он мог! Я ненавижу его! Я убью его, я убью его за свою семью, за своё королевство и за свой народ. Я поверил ему, а он — тварь, ненавижу его, подлая крыса! — он не выдержал, срываясь на крик, Людвиг ударил по столу кулаком, его окончательно разозлило всё.       Не удивительно, мама лежит при смерти, отца убили. Кука очень испугалась за него и принялась успокаивать его ласковыми словами. Она поняла, что он говорил про короля Дэвида.       — Тише, мой дорогой, тише, успокойся, — приговаривала Кука, облизывая его мордочку, чтобы он успокоился.       Когда Людвиг немного успокоился, он посмотрел на Куку.       — Спасибо, — сказал он, — прости меня, что напугал тебя.       — Ничего, я понимаю. Королева обязательно поправится, я чувствую это… — она через силу улыбнулась.       В этот момент Людвиг выглядел отрешённым и подавленным, он с трудом сдерживал слёзы, которые так и норовили вновь хлынуть из глаз. В горле застыл ком, и говорить было чересчур трудно. Ему никто не мог помочь, даже Кука, но рядом с ней Людвигу становилось чуть лучше.       Его не покидали мысли о возможной кончине королевы, Людвиг всё продолжал думать о том, как он будет справляться совершенно один, но никак не находил ответа.       Выйдя из тронного зала, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь, они направились в сад. Стражники, стоявшие у входа, резко выпрямились и стали провожать пару взглядом, полным сочувствия. Они осознавали всю боль потери. Людвиг почти бесшумно вздохнул, а Кука потёрлась об его бок.       Дорога до сада была долгой, как будто время остановилось. Всё было, как в тумане или далёком сне. Людвиг и Кука шли молча и смотрели себе под лапы.       В саду приятным ароматом благоухали бесчисленные цветы, и каждый запах переносил Людвига в прошлое. Он вспоминал, как когда-то давно гулял по этой аллее вместе с родителями, и от этого становилось невыносимо горько на душе.       — Помнишь, как мы встретились? — внезапно спросила Кука.       Людвиг обернулся на голос, и все тоскливые мысли тут же исчезли из его головы. Сейчас, наверное, только Кука могла понять его.       — Да, как же такое можно забыть? — Людвиг выдержал паузу и уставился в каменную дорожку, в трещинах которой были пыль и завядшие лепестки, — и ты была прекрасней всех этих роз.       Щёчки покрылись румянцем, Кука засмущалась, и они продолжили гулять по саду, вспоминая только самые лучшие и искренние моменты. Тучи на небе начинали сгущаться, и порывы чуть тёплого ветра поднимали засохшую траву с земли и кружили её в воздухе.       Резко стало темно и холодно. Мелкие капли дождя падали с неба и стекали по одиноким цветам. С началом войны за ними не так пристально следили, и сад потерял свой первоначальный вид.       — Людвиг, нужно уходить, быстрее! — проговорила Кука, направляясь в сторону замка.       Они долго гуляли, и величественное строение перед ними казалось лишь возвышающейся над землёй тенью. Замок нависал над садом, издалека он казался мрачным и сырым.       Людвигу не хотелось возвращаться, и он продолжал стоять без единого движения. Кука с волнением посмотрела на него. Она тут же поняла, что Людвиг не может пересилить себя и войти в стены замка.       Всё внутри напоминало бы о королеве, её болезни, о смерти отца и войне. Теперь Людвиг не был готов вернуться в реальный мир. Неприятные мысли довили на мыслящее сознание.       Ему просто хотелось быть рядом с Кукой и стоять под дождём, который смывал всё, что так сильно его беспокоило.       — Людвиг, пойдём, — позвала его Кука, и они направились во дворец.       Они вошли во дворец, их встретил стражник Сэдрик.       — Ваше величество, время обеда.       — Спасибо, — ответил Людвиг. Сэдрик поклонился в ответ и ушёл.       Кука и Людвиг вошли в тронный зал, в котором стояли обеденные столы. На больших блюдах лежала еда. Пока Кука, которая сидела по правую руку от короля, ела, Людвиг наблюдал за ней. «Какая же она милая!» — подумал молодой король и улыбнулся в усы. Только успели Людвиг и Кука доесть, как в тронный зал вбежал запыхавшийся слуга.       — Ваше величество, крысы осадили город. Их очень много, они хорошо вооружены и намерены находиться здесь хоть несколько недель! Я боюсь, долго мы не продержимся. У нас не так много припасов еды и воды, в основном, они находятся за стенами города.       Людвиг вздрогнул. Тревога затрепетала в нём, едва не разрастаясь в панику, но молодой король быстро пресёк это, сжав лапу в кулак так, что когти впились в подушечку. Это отрезвило, помогло думать рационально и не паниковать, поддаваясь эмоциям. Людвиг откашлялся и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнёс:       — Постараемся продержаться хотя бы несколько дней. Возможно, они лишь настроены так, а в действительности они быстро уйдут. Если же этого не случится, нам придётся выпустить войска и принять последний бой.       Все внимательно выслушали короля и поддержали его. Прошло несколько дней.

Тимбург, тронный зал.

      — Ческо, ко мне! — прокричал король Дэвид. В тронный зал влетел стражник.       — Слушаю, ваше величество.       — Ческо, мы отправим послание королю Людвигу.       — Какое послание, ваше величество?       — Нас ждёт дуэль, — ответил король и принялся писать.

«Королю Людвигу.

Его Величество король Дэвид Грозный вызывает Вас на дуэль. Биться будем насмерть. Армия побеждённого сдаётся. Начало битвы завтра утром.

Дэвид Грозный».

      В нижнем углу листа стояла размашистая королевская подпись и красовался штамп помощника Дэвида. Король свернул пергамент в плотную трубку и протянул своему подчинённому. Тот низко поклонился и попятился назад к двери, вытянутая мордочка короля расплылась в надменной улыбке.       — Завтра придёт конец всем этим тварям поганым, и крысы будут править всем миром!       У короля был свой план, и он залился дьявольским смехом.