Часть 5. Будь ближе ко мне, Нёвиллет.

Что ж, она сама напросилась. Не на это Нёвиллет надеялся, когда шёл её пожалеть, но видимо это то, что она по-настоящему хочет. Они знакомы очень мало, но заинтересованность — вещь хитрая. Её характер, строение, поведение — всё это порождает мысли о большем. Самое главное, что ей приглянулось общество Нёвиллета. Он бы никому не позволил так обращаться с собой, но ей всё даётся с рук. Она не такая. В ней всегда был огонёк напористости. Эта ситуация, целое семи часовое разбирательство в суде — не сделало её более шаткой. Хотя казалось бы, после такого не все справляются с проблемой и решают свести счёты с жизнью. Но её больше всего страшила ни смерть, ни эта грязь — её пугало отсутствие поддержки от того, к кому больше всего располагало сердце. Ей очень больно, да, но у такой как она, хватает сил говорить о тревогах, заблуждениях в душе. Она очень жизнерадостная, этот инцидент не сломил в ней личность. Нёвиллет был уверен, она будет совершенствоваться дальше, но сейчас, ей нужно внимание от того, с кем бы она почувствовала себя нужной. И этого «того» она разглядела в Нёвиллете. Она хочет забыться, знает, что секс справляется с этим. Хочет стереть следы подонка, который так мерзко использовал её. Нынче в нашем регионе, это считается грязным делом, непозволительным для молодой девушки. Такие происшествия порождают множество слухов о даме, мол, ветренная. Насколько же это правда? Стоит развеять эти слухи и успокоить Вепхар. Сделать то, что велит судьба. **** Нёвиллет быстро сократил дистанцию, обхватил моё лицо руками, поглаживая большими пальцами щёки. Было видно, как судья нервничает — губы подрагивают, глаза в растерянности бегают, дыхание только сильнее учащается. Он дотронулся до повязки под подбородком, потянул за ткань, та лишь бесшумно сползла с головы и упала на пол. — Я неопытный. — Я тоже. — И целоваться не умею. — Просто будь рядом, Нёвиллет, пожалуйста. Эти слова взбудоражили Нёвиллета, даже чем-то успокоили, что его общество всё ещё приятно, пробудили тягу к счастливому пути для обоих. Нельзя было медлить, хотя руки уже сами решили действовать: провёл рукой по шее, по вырезу на груди, по талии. Не хотелось бы так выражаться, но Нёвиллет сам для себя был удивлён, что трогает, даже лапает женское тело. Никогда, никогда он себе подобного не позволял! Мужчина старался дать волю своим действиям, чтобы они были плавными, еле ощутимыми. Судья прекрасно знал, что несмотря на самоуверенность девушки, по-любому она ощущает тоже что и он — страх тактильности… Моя уверенность спала, прошлое снова возникает в памяти, делая касания такими же на вид больными как в тот раз. Прикосновения Нёвиллета дают прошлому волю, от чего у меня пошли мурашки по коже. Его ладони проезжаются по моему телу, а я, как боязливый кролик, вздрагиваю. Моя напористость спала, вся язва, которой язык давал волю, улетучилась. Я безоружна перед ним, но, какой мне смысл защищаться? Я сама этого хотела, сама попросила его. Он не нападает, он не вооружён, он не причинит боли, в чём же проблема? Мы оба неопытные, глупые в этой сфере, не понимающие, как сделать приятно… — Нёвиллет, прости, я наверно слишком поторопилась. — уже собираясь завершить прелюдию, проговорила я, но терзали сомнения — зачем же это всё? Что я делаю? — Не стоит так говорить. Тем более, я уже заинтересован в дальнейшем развитии событий этого вечера. Позволь мне начать. Я хочу понять тебя, изучить. Mon oiseau, успокойся, я не причиню тебе вреда — прошептал мужчина. — Ладно. Раз он уже готов, раз он уже на пределе, я постаралась расслабиться. Он залез руками мне под юбку, начал поглаживать бёдра. Его большие ладони сошлись на моих ягодицах, тогда я ощутила для себя все размеры Верховного судьи Фонтейна. Вдруг юдекс опустился на корточки, чтобы посмотреть меня снизу. Дыхание совсем спёрло — Нёвиллет упал мне в ноги. Одно осознание этой мысли, и румянец захватил всё моё лицо, а одежда, будто нарочито, стала как влитая. Вцепилась ему в волосы, стараясь немного притормозить, но тормоза уже не работали — игра началась. Вскоре, меня заволокло пеленой безрассудства. От нехватки воздуха, как рыба на суше, лишь открывала и закрывала рот. Стало невыносимо жарко, а внизу всё обильно смочилось. Моё тело совсем осверипело: ещё ближе к судье, больше касаний. Нёвиллет встал и предложил руку, провожая меня до кровати. Притянул к себе. Всмотрелся в мои глаза, разыскивая в них ответ: не думаю ли я всё так быстро закончить? Не приносит ли он мне дискомфорт? — Нёвиллет… — Ты так очаровательна, ma perle,прости за всё… — За что же?.. Коснулась его щеки. Его губы были чуть приоткрыты, немного иссохли от сильных переживаний, но они так манили, они были так близко. Еле ощутимо, слабо, приникаю к его губам. Мужчина отвечает, превращая нежность — в страсть. Сразу постарался углубить, но из-за большого недостатка опыта, поцелуй получился смазанным, но не менее мокрым и влажным. Так неуверенно, так криво, неумело, но очень возбуждающе. Его горячее дыхание опаляло мне щёки, слегка щекотало ушки. Но вдруг я неожиданно застыла в неком замешательстве, широко распахнув глаза. Нёвиллет прекратил целовать и, кажется, понял мой испуг, от чего на его лице появилась усмешка. Он открыл рот, высовывая язык. Судья с большим достоинством продемонстрировал свою особенность — его язык был подобен рептилии… Время шло, но всё было в одном мгновении. Уже больше я начинала привыкать к его запаху, присутствию, казалось, что сама слилась с ним. Наш голодный поцелуй продолжился. Оба пожирали, напирали друг на друга, не давая шанса уступить. Жадные причмокивания, сбившиеся дыхание, разрывали тишину, переплетаясь с приятным треском камина… Дождь всё не прекращался, но гроза минула… Всё больше чувствовала как хотела его внизу, но обоим нужно привыкнуть, оставить в прошлом все недоразумения. — Позволь. — отрывисто произнёс Нёвиллет, разрывая поцелуй и набирая горстку воздуха в лёгкие. Еле надавливая на мои плечи, судья посадил меня на кровать, садясь на колени возле. Его движения были порывистыми, он действовал от чрезмерной жажды похоти, но одновременно боялся, скорее всего, себя самого. Расставляя свои руки между моих ног, раздвигает их. Кажется, я готова обмочиться уже сейчас, клитор донельзя набух! Своими тёплыми губами Нёвиллет прижался к разгорячённой коже, дорожкой прокладывая путь из поцелуев нежных, невесомых. Он направлялся ближе к моей юбке, к паху. От контраста его любви бросило в дрожь, глаза приятно слиплись от удовольствия, а изо рта непроизвольно сорвались слабые вздохи. Наконец судья дошёл и уткнулся носом мне в трусы. Я вздрогнула, когда ощутила, как зубами он оттягивает резинку белья и резко отпускает, что та разносит приглушённый шлепок о кожу. Я смотрю вниз, моё тело застывает — игривым взглядом, судья смотрит на меня исподлобья, продолжая гладить и без того чувствительную кожу. Наполненные бликами глаза просят разрешение о продолжении. Я без сомнений кивнула. Укладывает меня на спину, осторожно снимая туфли и носки. Его чрезмерное внимание, даже забота, заставляла почувствовать себя неловко. Я бы раскраснелась, только вот, уже был предел. Скорее всего, когда я только познакомилась с Нёвиллетом, его первой мыслью оказалась возможность поухаживать за мной, что было схоже с отцовской любовью. Но месье делал всё с такой привязанностью, будто ему приходилось сдерживать себя длительное время. Даже сейчас, он так сдержанно, не спеша, целует мою лодыжку, затем другую… Двумя указательными пальцами, Нёвиллет цепляет тонкую, до предела влажную, ткань трусов, поднимая её вверх. Осознав свою неготовность, поспешно сомкнула ноги, схватившись руками за одеяло. — М? Зачем ты так сделала? Ну же, не закрывай от меня свою прелесть. Поднимай ножки. — лепетал Нёвиллет. Робко поднимаю свои ноги кверху, понимая как мне сейчас стыдно. Почему всё не закончилось на поцелуе? Мне совсем не так это представлялось — первый секс. Сгорая от собственного стыда, отвернулась, сосредоточила свой взор на стене. Чувствовала, как истекаю смазкой, как она затекает в ягодицы и липнет к копчику. Понимая, что всё это разглядывает судья, до боли прикусываю губу. Нёвиллет снимает темно-синие перчатки, обнажая свои аристократические пальцы. Моментально дёргаюсь, когда его мягкая подушечка большого пальца касается моей вагины, а следом добавляется ещё один указательный. Оба пальца чуть растягивают половые губы, чтобы дать хозяину лучше рассмотреть какой у девчонки девственный, совсем нетронутый проход. То, что открывается перед Нёвиллетом, заставляет его член сильнее твердеть. Мысль, что он будет в ней первым, разжигало его энтузиазм поскорее вставить, но также настораживало, как он вообще в ней поместиться? Но всё же, до безумия приятно смотрелась вытекающая прозрачная жидкость из отверстия, дающая понять, что она его хочет не меньше. Судья хищно облизнулся, сам не зная, что им ведёт… Что-то мокрое, шершавое касается моего влагалища. Ещё раз дёргаюсь от неожиданности… Это оказывается его язык… Нёвиллет неотрывно наблюдает за реакцией, устремляя свой взгляд на меня, одновременно массируя языком вход. Уже опухшими, цвета бордо губами, мужчина обхватывает малые половые губы, чуть посасывая. Действием, схожим с поцелуем, он любует всю вульву, затрагивая каждую напряжённую частичку меня. Медленно проводит языком по всему влагалищу, ещё раз и ещё раз. Эти ощущения сложно описать словами, только отрывками. Отрывки наслаждения — приятные стоны, сначала тихие, а потом уже более громкие. Но судья стал слишком заигрываться, моя услада в миг оборвалась, сменяясь довольно неприятным щекочущим ощущением. Нёвиллет стал баловать языком мой выпирающий, налитый кровью от возбуждения, клитор. Резко, неожиданно для себя самой, стиснула голову Нёвиллета ногами, что тот сам того не ожидал. — Мне так не нравится! Щекотно! Нёвиллет, прекрати! Пожалуйста, прекрати! Извиваясь в мольбах, только сильнее зажимала его между ног, из-за чего мужчина сильнее хватался руками за мои бедра. Упираясь ему рукой в голову, Нёвиллет сдаётся, пытаясь прийти в себя, после такого удушающего захвата. Его волосы взъерошились, а лицо только сильнее покраснело, но даже не от жары, а от нехватки воздуха. Бедняжка, совсем не ожидал такого исхода, вот бы была нелепа смерть во время секса. Юдекс строго посмотрел на меня, хотя я прекрасно понимала, что даже так, он не злиться на меня. — Прости, я не хотела… Просто, это не самое приятное место, которое стоит стимулировать, хотя, может к этому стоит просто привыкнуть… Месье ничего не отвечает, только залезает ко мне на кровать, вставая сверху меня. Кажется, он хочет, чтобы им немного полюбовались. Я провожу ладонями по его бёдрам, доводя свои руки до длинной выпуклости в штанах. Весь его пах полностью вымок, будто судья обмочился, но нет, подобная влага даже чуть липла к пальцам. Обхватывая через брюки его член, удивляюсь, насколько он затвердел. Сверху от мужчины я услышала тихий вздох. Походу судья вынужден терпеть, впрочем, я тоже. Выползая из-под Нёвиллета, поворачиваюсь к нему спиной, прося о том, чтобы он помог мне расстегнуть костюм на молнии. Утягивающие одеяние свободно слетает с моего тела, открывая судье всю прелесть женской фигуры. Поворачиваюсь к нему и вижу, как его глаза бегло изучают нагое тело, как они, с животным желанием, хотят. Нёвиллет сглотнул вязкую слюну. Его взгляд никак не мог оторваться от пухленькой груди, мужчина впервые видел подобное. Его детское удивление от таких вещей, вызывало улыбку на лице, так это было наивно. Юдекс сообразил, что просто таращится на грудь, а ведь совсем ничего не предпринимает. Он нервно начал бороться с застёжкой на рубашке, но та как на зло, ускользала из рук беспристрастного судьи. Тут же вмешалась я, ловко расстёгивая маленькие пуговицы на его рубашке. Отодвинула плотную, немного грубоватую ткань, чтобы рассмотреть месье: чуть худоватый мужчина, с небольшим количеством пресса на животе и объёмной грудью, широкие большие плечи, с минимумом мышц на предплечьях. Сильно выделяющиеся ключицы, проявляющиеся от одних его движений. Чуть выпирающие рёбра. Вся его анатомия была открыта передо мной, кожа прозрачная, дающая рассмотреть уникальность строения. Еле касаясь пальцами, провожу по рельефному телу, поражаясь его утончённости. Вроде мужчина, а так схож со скульптурой. — Вепхар… — тяжко сказал Нёвиллет, снимая с себя брюки и остальные предметы одежды… Бархатный, с образовавшийся першинкой в интонации, голос завораживал. Его кадык подпрыгивал под слоями толстой кожи, так хотелось потрогать… — Что такое? — Я не знаю, как ты это будешь расценивать, но… У меня довольно…–Сдавленно, с большими паузами, говорил Нёвиллет. Непонятные терзания образовались в такой критический момент. Судья колебался, не решаясь снять трусы. Ну что могло случиться после того, как мы завершили основную прелюдию? В чём заключалось сомнение, если отступать уже поздно? — У тебя что-то не так с фаллосом? — Всё так. Вот только… Его размер и форма подтверждают моё истинное происхождение… В общем… Нёвиллет сдёргивает с себя трусы. Мужской орган освобождается из оков, выпрямляясь вверх и подрагивая от эрекции. Передо мной предстаёт настоящий драконоподобный пенис. Теперь боязнь Нёвиллета прояснилась: он не хотел пугать меня им, но возможно, причина крылась в обычном стеснении. Не удержавшись, вложила в ладонь пульсирующую плоть, обхватывая её пальцами. Судья был очень чувствителен, сразу за одним движением, последовал его облегчённый выдох. Половой орган Нёвиллета был идентичен человеческому, только всё же имел свою индивидуальность: отростки плоти имитировали когда-то бывшую драконью чешую, с небольшими голубоватыми заострениями. Всё как в природе: самцы должны иметь при себе возможность испугать соперника и завладеть сердцем самки. Чем внушительнее, ярче, будет выглядеть одна из частей тела, тем больше вероятности обратить на себя внимание. И у месье, как не странно– это получилось. Сам член мужчины был средней длины, жилистый, стройный. Головка имела сапфировый оттенок с примесью багрового. Чёткая, выделяющиеся уерта, значительного размера, образовала пару блестящих капелек смазки. Мошонка была розоватой, с небольшим количеством волосков, откуда из-под складчатой тонкой кожицы, смотрелись два маленьких яичка. Лобную долю судьи покрывали редкие белые волосики до живота. Эрогенный орган ждал продолжения, от большого прилива крови изгибался, а головка только сильнее темнела. Ещё немного и он готов кончить… Я провела по всей длине, задевая крайнюю плоть пениса, которая сразу же скрыла головку. — А ты… Когда нибудь… Баловал себя? — задумчиво спросила, смотря на его член. — Что ты имеешь ввиду? — Ну… Ты, например… Брал его в руки? — Зачем? — Как это зачем? Чтобы снять напряжение, расслабиться, получить фееричное наслаждение. Нет? Ты никогда не мастурбировал? — Нет. — И никогда не возбуждался? -Когда это происходило со мной, я старался это игнорировать, занимая себя более важными делами. Либо шёл в душ. Но я даже не думал, что нужно уделять этому особое внимание… — Ох, мой дорогой месье, сегодня вам придётся научиться пользоваться своим органом должным образом. Уверяю, ваш дракончик ещё скажет вам спасибо за то вознаграждение, что стоило таких ожиданий. — Подожди. А как же? Какой смысл мне использовать тебя ради потех? — Ты говоришь об этом только сейчас? Когда люди занимаются сексом, они не задумываются о последствиях, главное — это достигнуть разряжающей кульминации. Ты никогда не испытывал желания завладеть чьим-то телом или подолбить в чью-нибудь дырку. Так…что сейчас тебя останавливает от одного шага к дивным ощущениям? Используй свой агрегат должным образом. Ну же, месье Нёвиллет, пробуйте. — Но ведь, ты. Никем не была тронута. Тебе будет больно, а я не хочу причинять страдания. — Хватит скромничать. Мы первооткрыватели, хорошо? Просто дай своему органу почувствовать всю прелесть соития. Я приблизилась к нему, всматриваясь в драконьи глаза. Они были чем-то расстроены, задумчивы, но заправляя прядь за огненное ухо судьи, он поднял на меня свой взгляд. Я улыбнулась, дабы подбодрить мужчину, на что тот снова утянул нас в поцелуй. Юдекс отдавал всего себя, лишь бы не показаться чрезмерно требующим, но правда, он и так делал много, даже слишком. Если это ответ на мои к нему чувства, то в любви судья ничем не хуже, чем любой другой человек. Месье страстно целует, переходя от губ на шею, спускаясь к ключицам. Чуть покусывая мою кожу, носом Нёвиллет упирается в грудь. Застыл, не решаясь. — Потрогай, не стесняйся, я вся для тебя. Неуверенно, смущаясь своих же действий, мужчина обхватывает ладонями бюсты, чуть сжимая. Его еле ощутимые поцелуи, только заводили. Кладя руку ему на голову, зарылась в его волосах, приятно массируя и подталкивая поступать решительнее. — Ты можешь погладить, если хочешь, пососать соски. Смелее. Судья сорвался, ему дали разрешение, значит, воля его чувств неоспорима. Мужчина облизывает сначала один сосок, потом второй, прикусывая их зубами. Издавая хлюпающие звуки, мужчина почти берёт всю грудь в рот. — Да, да, молодец, хороший мальчик. Возбуждение прокатилось новой волной по телу и с моего рта слетел тихий ропот. Освобождая мои соски из своего тёплого рта, Нёвиллет толкает меня к изголовью кровати, укладывая меня на подушки. После приятной стимуляции, соски быстро затвердели от холода… — Не думал, что всё так получится. — Я тоже. Тихо скуля, только пробуя и давая себе возможность определиться, Нёвиллет лёгкими качками бёдер принялся тереться о влагалище. Осторожно, а потом более хаотично и резко. Его головка пениса то появлялась между малыми половыми губами, то исчезла. Иногда случайно, юдекс задевал вход и клитор, из-за чего я вздрагивала. От удовольствия месье прикрывал глаза, не скрывая своего восторга в междометиях, кажется, ему даже очень нравилось. И вот момент: Нёвиллет жмурится, брови сводятся к переносице, всё его тело выгибается от судороги, а изо рта вылетает протяжный, сладкий, истомный вскрик. Белёсая сперма выстреливает в обильном количестве наружу, разливаясь мне на лобок и растекаясь по влагалищу. Нёвиллет бурно кончил, но даже так, он всё ещё продолжал двигать бёдрами. — Ну как? Месье пытался отдышаться. — Это… Выше всяких похвал. Это вправду что-то превосходное и… Я хочу ещё. — Тогда продолжим. Обхватив мужчину за голову, увлекла в ещё один протяжный, томный поцелуй. На этот раз Нёвиллет отвечал жёстче, даже перекладывая инициативу на себя. Кладя руки на гру́ди юдекса, сильно сжала, теребя большими пальцами соски. Не скрывая своего наслаждения, отрадно месье завыл мне в рот, частично смазывая поцелуй. С характерным чмоком Нёвиллет разрывает поцелуй, раздвигая мои бёдра и садясь между них. Беря пенис мужчины в руку, подтягиваю ближе к себе. — Ты собираешься сама? — Ох, Нёвиллет, себе я доверяю больше, чем твоей импульсивности. — Я переживаю за тебя, а если что-то не так… — Всё будет так, убери свои излишки сентиментальности в столь решающий момент. За движением руки Нёвиллет подставляет головку к узенькому отверстию. Та была довольно уплотнённой и одновременно мягкой. Нетерпеливый судья надавливает на вход, полный решимости на проникновение. Член пытается войти, мужчина не колеблется и давит на сопротивляющийся проход. Вскрик. Долгожданный, славный Нёвиллет разрывает барьер неприступности горделивой девицы — головка судьи скрывается за тонкими стенками плоти. По щеке катится непроизвольная слеза, а непрошенный всхлип заполняет тишину. Мужчина берёт за подбородок и большим пальцем стирает слезу с щеки. Нёвиллет блаженно выдыхал и старался притупить своё довольство, прекрасно зная, каково мне сейчас. Чем больше меня заполнял месье, тем неприятнее ощущалось всё сплетение в целом. Внутри я сжимала мужчину, его орган был чем-то инородным и даже через чур грубым. Всё неприятно жгло и щипало, казалось, что ногти впившиеся в одеяло, в скором времени порвут ткань. Ещё одна слеза скатилась со щёки и за ней последовало недовольное шипение. Судья зашёл полностью. Он старался сделать всё аккуратно и филигранно, чтобы ощущения не были столь болезненными и невыносимыми. И это вправду сработало. Несмотря на своё нетерпение, Нёвиллет покорно ждал, зная, что его партнёр не может принять его сразу. Конечно этого мужчина и боялся — он услышит, увидит, как девушка страдает, испытывает отрицательные эмоции от близости с ним, но, может, всё стоит списать на саму анатомию человека? Ведь, никогда бы в жизни он не хотел причинить вреда Вепхар, разве он виноват, что его член… — Всё в порядке… Выйди из меня, пожалуйста. — сказала осипшим голосом, пытаясь набраться воздуха. Нёвиллет вышел и охнул от неожиданности. Его член был в кровавых разводах, а сам вход во влагалище источал небольшие струйки красных капель. Глаза забегали в растерянности, Нёвиллет предполагал множество негативных событий этого вечера, но такого он и подумать не мог! — Вепхар, как ты? Больно? Как мне тебе помочь? — запаниковал мужчина. От одного вида крови месье пустило в дрожь, он своим же телом… — Спокойно, Нёвиллет, всё хорошо, так и должно быть. Основной барьер мы преодолели, теперь давай достигнем апогея… — продолжая поддерживать месье, бодро сказала. Подавив всхлип и пройдясь тыльной стороной руки по носу, боязливо, Нёвиллет вновь придвинулся ближе. Заметив на моём лице только одно нетерпение, намерение не отступать, он приставил член ко входу. Также педантично входит, плавно, медленно. Месье переполняет, заставляет сжаться вокруг него с непривычки… — Ma chère, tu es si étroite à l'intérieur, si tendue. Tu me serre tellement que je deviens fou. — на выдохе, грассируя согласные, вульгарно прошипел Нёвиллет. Его полнота продвигалась глубже, раздвигая узкие стенки и задевая головкой шейку матки. Он уже глубоко, часть меня, одно целое. Небольшая пауза, тихая, непринуждённая и. Первый толчок. Кровать заскрипела, а тело по инерции подпрыгнуло вверх. Отрывистыми качками, он еле двигался внутри, но после, когда этого стало мало, юдекс полными движениями входил и заходил. Его действия становились хаотичными, глаза произвольно закрывались, судья впадал в забвение. Шумное дыхание, приятные стоны мужчины, ласкали слух. Мошонка месье звучно ударялась о вход, а количество смазки делало хлюпающие звуки более отчётливыми. Чувствовала, как он бьётся во мне, пытаясь будто бы прорваться в мой организм целиком, но его движения больше напоминали непринуждённый захват своей же собственности. Грубее, жёстче, Нёвиллет проникает и как судья Фонтейна, привыкший в основном полагаться на собственную власть и кодексы, он устанавливает в этом узеньком пространстве свой закон. Как ни странно, я хочу продолжения, я хочу, чтобы он вот так имел меня, хочу, чтобы он был таким властным всегда — настоящий Нёвиллет, что так отчаянно скрывающий свою жадность и ревность. Каждый удар отзывается искрами в глазах, делая спазмы внизу живота более тягучими, превращая всё в истому. Я не держу себя, давно забылась, пытаясь стонами сказать о том, какой же судья недостижимый в своих действиях, утончённости и наглости. Месье в небытие, совсем отрёкся от какой-либо ответственности, это дело не его, только перед глазами заветные, разбитые осколки памяти. Он срывается. Срывается и вбивается отчаянно, хнычет, а когда оргазм уже близко, комнату заполняет утробный рык. Нёвиллет цепляется, будто он на волоске от смерти и мечется в агонии, но он всего лишь впивается пальцами в бёдра, царапая кожу и вскрикивая. Раздирая моё нутро, он прекрасно расправляется с добычей, угодившей в капкан, на вид казалось, к такому безобидному существу, как он. Кажется, капкан рассекает мой разум тоже. Член выпрыгивает из меня и повторно согревает каплями горячей жидкости. Лицо Нёвиллета застыло в экстазе, словно его парализовало. Во влагалище было всё также тяжело, но теперь, приятно жгло. Разводя пальцами по животу вязкую жидкость, на душе стало неопределимо тоскливо. Подняла взгляд на Нёвиллета, что опустил свою голову, скрывая лицо за прядями белоснежных волос. Член юдекса совсем не опал — это порождало мысли о нереальных способностях мужчины кончать без остановки. Но, активность, переплетающиеся со страстью и неосторожностью, сменилась немым молчанием. Стало некомфортно, а от отсутствия разгорячённого рядом судьи, тело зябло. К чему такое молчание? — Нёвиллет? — окликнула его, пытаясь вглядеться в лицо. Ело тело подрагивало, будто по нему ходили разряды тока. Он поднял свою голову в мою сторону и открыл глаза: белые зрачки сузились, а глаза загорелись нездоровым, через чур ярким оттенком лилового. Подобный образ был полной противоположностью секундой ранее такого тактильного Нёвиллета. Он был зол? Недоволен или раздражён? Но больше волновало не его мнение, а внешний вид: в темноте его рога светились, плавно колыхаясь сами по себе. Руки его погрубели, казалось, что из них виднеются вены. Фаланги пальцев посинели, еле заметно на них образовались голубоватые узоры. Некогда человеческие ногти заострились, став когтями хищника. Подобное преображение заставило вжаться в мягкие подушки. В голове стали крутиться неприятные навязчивые мысли о покушении на мою жизнь, ведь, убийство во время секса также можно было бы совершить. Стоило прикрыть глаза, как вдруг он оказался рядом. Вскрик застрял в горле и я только наблюдала за его действиями, не в силах шевелиться под нависающим Нёвиллетом. Совсем близко, как дикарь, он медленно втягивал мой запах, точно гурман перед пробой еды, провёл носом по щеке. Высунул свой рассечённый на концах язык, облизал, оставляя мокрую дорожку от шеи до щеки. Упираясь носом в ухо, всосал мочку, смакуя вкус плоти. — Нёвиллет?.. — пискнула. Так интимно я ещё никогда себя не чувствовала: одновременно заводило и пугало. Было понятно, что месье ведёт себя странно, будто бы испытывая меня на прочность. Что же — он выиграл, ведь сейчас, мне как никогда рядом с ним страшно. Хотя ненароком, иногда посматривая на его член, понимала, что тот ещё готов продолжать заниматься любовью. От неожиданности охнула — он впился зубами в щёку, больно кусая нежную кожу. Большая мужская ладонь стиснула хрупкую шею и, будто бы с тряпичной куклой, управляя, опрокинул меня на живот, заставляя выпятить зад и сильнее раздвинуть ноги. Нёвиллет установил меня на кровати перед зеркалом: черты его лица исказились, губы скривились в оскале, что были видны его выросшие клыки. Месье вёл себя грубо, резко. В зеркале его глаза заискрились, мужчина, как спичка, вспыхнул. До боли сминая кожу в больших ладонях, толкнулся членом меж ягодиц. Пару таких фрикций на пробу и напряжённый орган вогнан до упора. Без нежностей, прелюдий, начал бешено двигаться, растирая нежные стенки влагалища. Мошонка вбивалась во вход, ягодицы с приглушёнными шлепками сталкивались с бёдрами мужчины. Острота чувств, перемешанная с пределом возбуждения, образовывала целый коктейль из извращённых желаний. От сильной долбёжки, невольно потекли слёзы, но из-за приближающегося оргазма, подобные ощущения притупились. Всё тело выгибалось навстречу, больше оно мне не принадлежало, только желанная кульминация и Нёвиллет. Весь мой организм, будто в погоне за свободой, стремится к завершению. Пенис мужчины задевал все эрогенные места, чувствовала, как теку, как взбившиеся пенка смазки, словно сливки, вытекают и покрывают его член. Было уже всё равно, я совсем забылась, совсем ничего не важно. Стоны, вскрики и вой — вот что могли слышать соседи. Прогибаюсь в спине, Нёвиллет берёт за талию и требовательно насаживает на себя. — Нёвиллет! Ах… Нёвиллет! — тараторила его имя, словно в бреду. Забывая глотать вязкую слюну, та начала вытекать из уголков губ. — Глубже! — молила я. Схватив меня за волосы и подтягивая к себе, другой же, рассекая воздух, звонко бьёт по заднице. Сразу же на месте удара выступил багровый, жгучий след. Вбивая меня в кровать, бёдрами ударяясь о отшлёпанные, пылающие ягодицы, навалился на меня сверху. В лихорадке покусывал мою кожу на спине, что-то неразборчиво бормоча. Целый спектр эмоций, будто целая палитра цветов, перемешались, стянулись в тугой узел — я была готова взорваться. — Нёвиллет, пожалуйста, пожалуйста! -Demande — moi, supplie-moi, je veux t'entendre. Plus haut. Oui, bonne fille. –шипел мужчина. — Нё-ё-ё-виллет, я люблю тебя! Тело заломило в спазмах, все мышцы до боли напряглись. Шумное дыхание в ухо исчезло, в голове зазвенело. Веки сомкнулись так, что перед глазами заплясали радужные пятнышки. Всё влагалище вибрировало и беспощадно сокращалось, сжимая Нёвиллета. Ещё чуть-чуть, пару толчков и… Квартиру пронзил истошный, продолжительный стон. Отдавая все свои силы в неизведанность, моё тело полностью застыло, как мумия, пока Нёвиллет продолжал входить. Но уже секунду, будто перерезали провода напряжения, обмякла, ощущая приятною усталость и сонливость. Голова шла кругом и где-то на корке своего сознания, находясь в вакууме от всего, ощущала внутри, как член судьи пульсирует сильнее. Мужчина вгрызается в плечо, хрипло рычит. Пара глубоких толчков и месье изливается. Тёплая сперма брызгает по стенкам, где-то глубоко внутри меня, приятно заполняет голодное нутро. Теперь, я полностью принадлежу ему. Хват судьи слабеет, руки трясутся и он валиться на кровать, с характерным: бух! Глубоко втягивая воздух, сомкнула бёдрами. Напрягая хлюпающие мышцы влагалища, сперма, в перемешку с собственным оргазмом, булькая, стала вытекать, сползая по бёдрам и кусками отрываясь. Небольшие лужицы падали на белоснежные простыни, образуя тёмные пятна. Найдя в себе силы, обернулась: пластом Нёвиллет лежал, вытянув руки и ноги в разные стороны. Его грудь вздымалась вверх, руками держался за голову; от изнеможения что-то неразборчиво бормотал. Заметила, что судья вернулся в свой обыденный человеческий облик. — Эй, Нёв, ты как? — Вепхар, извини меня! — твердил, скорее всего себе, Нёвиллет. — За что? — Я не смог это контролировать. Я не знаю почему так произошло. Я очень виноват перед тобой, я не хотел… — Полно. Мне все очень понравилось! Даже не скажешь, что ты настолько неопытен. Я испытала фееричный оргазм, такой, что ненароком клонит в сон. — Когда я вошёл в состояние некого транса, то потерял голову. Возможно, моя драконья форма затмила человеческий рассудок, в памяти один туман… После изнурительного секса не оставалось сил говорить. А нужны ли какие-то слова, когда хотелось отдаться ему? Заканчивать так быстро нашу ночь — не хотелось никому. Не знаю, что ждёт нас завтра. Позднее нужно будет обдумать всё, что мы думаем друг о друге. Это, несомненно, оставит на нас след. Нам будет не так просто сказать нет или уйти, ничего не обговорив. Понадобится перерыв, немного времени, терпения. Но сейчас, мне хочется, чтобы он знал, как сильно я полюбила его, ибо описать свои чувства по другому — я не могу. Будто образовалась невесомая связь, при воспоминаниях которой, невольно скручивает живот от приятных ощущений. Да, возможно так можно описать привязанность к человеку. Но насколько главную роль сыграл интим? Или эти чувства жили в нас задолго до нашей встречи, и постель — это всего лишь повод для их полного раскрытия? Загадка, не лишённая сомнений. Но мне бы очень хотелось знать, Нёвиллет, что ты испытываешь взамен на мои эмоции? Похоже, по твоим глазам, ты столкнулся с той же задачей… Дождь понемногу закончился. Сквозь серые тучи, начал проглядываться розовый закат. Солнце уже садилось, придавая дождевым облакам немного фиолетового, золотистого оттенка. Листья сотрясали с деревьев капли, а на улице послышались первые голоса людей… Постепенно, наши головы трезвели, появлялось осознание произошедшего. Даже не верилось, что я смогла вынудить судью на секс, впрочем, он не был против… То, каким вежливым, нежным, представляется мужчина перед всеми — совсем не сочеталось с его пылкостью в постели. А на данный момент — мы просто не желали отводить взгляда друг от друга. Судья гладил меня по щеке, плечам… А на счёт его семени у меня внутри — мы нашли выход из положения: Нёвиллет с помощью стихии гидро «промыл» меня внутри, лишая мысли о будущем потомстве. — Ты же ещё останешься?.. — Мне нужно идти… — Но, Нёв, останься, прошу, всё же так не так ужасно! Судья засмеялся. — Останусь, не переживай. Мне самому будет тоскливо. — Ура! Но, а как же твои судейские обязанности? Тебя будут искать… — Перед уходом, я сказал Седэне, чтобы обращались по вопросам в Палату Жестьон, где их запросы обработают, и завтра — я примусь за работу. Но сегодня, пока ещё солнце не покинуло нас, я хотел бы любоваться тобой… — Ха-ха, Нёв, ты такой романтик. — Не стоит меня недооценивать. — Знаешь, у меня было так много вопросов, так много обиды на тебя… Но сейчас не в силах связать и пары слов — всё из головы вылетело. А знаешь, я не буду ничего говорить… Просто, не уходи от меня, пожалуйста. — Ты говорила, что простишь меня за хороший секс? — О! точно! Прощаю тебя, беспристрастный судья Кур-де-Фонтейна или же юдекс! Вы так меня имели, что искры из глаз летели. — саркастично заявила я. Нёвиллет рассмеялся, прижимая к себе. — Что ж, тогда обговорим всё позже. Как на счёт того, чтобы отдохнуть до завтра? — Согласна. Я прижалась к нему. Извиваясь в разных положениях, не нашла лучше, чем лечь ему на грудь. Так и уснула, наконец, обретя покой… **** Встав посреди глубокой ночи, я почувствовала, что мучает жажда. Стягивало и внизу, намекая о походе в уборную. Болело влагалище, куда Нёвиллет отчаянно вбивался, а в последствии излился. Впрочем, боли мучали всё тело. После такой долбёжки, потери плевы, было больнее некуда! Ноги слипались от пота, остатков спермы, собственных выделений… Всё неприятно пахло, липло. Я тихо постаралась соскочить с кровати, сделать все свои дела, пока любовничек спал. Он чуть-чуть похрапывал, что, вроде было естественно, но так непривычно. На цыпочках дошла до кухни, как услышала скрип, шуршание за спиной… — Ну? И куда это ты собралась? — сиплым от сна, но не менее строгим голосом, спросил Нёвиллет. — Воды попить… — Хорошо, возвращайся скорее. Сонный судья захватил в объятия кусок одеяла, устроившись поудобнее на кровати. Поверх одеяла он запрокинул ногу, открывая моему взору чуть пухленькие, подтянутые ягодицы — выглядело притягательно. Выпив воды, сделав все свои дела, вернулась обратно в кровать. Дракончик лениво открыл глаза, рукой сразу подхватил меня к себе вместо одеяла. Ногу, хвала Всевышним, не стал закидывать. Зрелище было захватывающе: полностью умиротворённое, спокойное лицо судьи, предстало целой картиной. Никогда ранее таким его не видела! По телу прошла мелкая дрожь, когда вспомнила о его понятии «беспристрастности» — холодное и суровое лицо, пронизывающие до костяшек. А здесь, как маленькая выдра, спит, посапывает. Я постаралась аккуратно перевернуться на другую сторону, спиной к нему, чтобы его дыхание не мешало спать: — Хочешь так? Ну давай. — сказал уже менее сонным голосом Нёвиллет. — Эй, ты что совсем не спишь? — С момента как ты встала. — А чего так проснулся? — Испугался, что ты уходишь от меня, при этом, упрекнув в том же. — Тебя никто не держит. — Douce,я остался по собственному желанию. Я хочу, чтобы ты тоже держала своё обещание. — Я его держу. Нёвиллет уткнулся мне носом в макушку, вдыхая запах моих волос. Тёплое дыхание заставляло сердце замирать. Его крепко сжатые руки на мне, решили распуститься, начиная бродить по всему телу. Большая ладонь огладила бедро. Я тихо усмехнулась. — Месье Нёвиллет, что вы делаете? — Можно погладить тебя? Tu es si bonne, je ne peux pas résister. Позволь касаться тебя снова и снова…- шептал на ухо Нёвиллет. — Я добрый только для тебя, mon amour. На суде я придерживаюсь только закона, мне нет дела ни до кого. Моя голова принимает только рациональные решения. Моя речь коротка, громогласна для всех, чтобы они могли слышать вердикт. Только ты заслуживаешь большего. Я хочу сделать тебя счастливой. — Нёвиллет… — прерывая его романтичную речь, позвала я. — Я думала ты так много работаешь, что остаёшься совсем без сил, но сейчас, ты как никогда активен. — После пророчества, я стал работать более разгружено. Но ты права, я устаю. Хотя, постоянная работа допоздна и ранний подъём — превратились в режим. Сейчас мне хватает малых часов сна, чтобы бодрствовать… Я повернулась к нему, коснувшись указательным пальцем нижней губы. — Раз уж завязался ночной разговор, то можно узнать? — Да, Вепхар, всё, что ты пожелаешь. — Очень неудобный вопрос… — Ты можешь от меня ничего не скрывать, спроси. — Сколько тебе лет? Судья улыбнулся. Мой вопрос не капельки его не смутил, нет, скорее ему было самому смешно признаваться? — Более пятисот лет. — тихо произнёс мужчина. — Правда? — Да. Ты же знаешь, кто я есть на самом деле. Впрочем, к чему тебе знать сколько мне истинных лет? Считай, что по-человеческим меркам мне от тридцати лет. — Ого, мне немного неловко. Нёвиллет закусил губу и погладил меня по спине. — А тебе на вид от двадцати пяти лет, если как человеку. — Спасибо, Нёвиллет, ты успокоил. — съязвила. — Тебя беспокоит, что я могу быть намного старше тебя? Уверяю, то что мой возраст может разнится с твоим — не повлияет на наши отношения. — А почему ты говоришь только приблизительно? — Возраст для меня не имеет значения — я бессмертен, поэтому живу довольно долго. Если я буду считать каждый год своей жизни — это отнимет слишком много времени. — улыбнулся судья. — Что ж, так гораздо яснее… — пробормотала я, заплетающимся языком. Устало зевнула, смотря на Нёвиллета слипающимися глазами. Постепенно мой взгляд расфокусировался, судья превращался в размытые пятна. Уже через секунды, я провалилась в крепкий сон. — Спокойной ночи, mon ange, пусть твой сон будет таким же вольным и безграничным, как звёзды на небе…