Часть 3

Съёмки, к удивлению Ангелины, шли хорошо — если не считать того факта, что её зачем-то поставили рядом с Максимом. Она пыталась держать лицо, изображать равнодушие. Сердце билось быстрее, а руки начинали дрожать. Всплывали обрывки прошлого — всё то, что она столько лет пыталась вычеркнуть из своей головы. А именно тот вечер.

Четыре года назад.

— Макс, что ты делаешь? Голос Ангелины начинал слегка дрожать. Он даже не обернулся сразу — спокойно складывал свои вещи в сумку, будто собирался не уходить, а просто переехать в другую комнату. Потом всё же бросил на неё короткий, усталый взгляд и снова отвернулся. — Я бросаю тебя. Она нервно рассмеялась. Смех вышел с надрывом, будто застрял в горле. — Что?.. — Блять, Гель… Он наконец выпрямился, бросил сумку на пол и посмотрел прямо в глаза. — Не строй из себя дуру. Ты всё прекрасно слышала. Он говорил холодно. В нём не было ни тепла, ни сожаления — будто всё, что между ними было, просто выдумка. — У меня есть жена, если ты не забыла. Ты была развлечением. Не больше. Слова били больнее, чем пощёчина. Глаза Ангелины тут же начали слезиться, но она не отводила взгляд. — Ты же говорил, что разведёшься..что мы будем вместе.. — Говорил. Он пожал плечами, будто это ничего не значило. — Люди много чего говорят. Он поднял сумку, не дав ей сказать ни слова, и просто вышел, оставив за собой тишину и запах одеколона. А Ангелина так и стояла посреди комнаты — с разбитым сердцем и чувством, будто из неё вырвали кусок души. Настоящее время. Он, как ни в чём не бывало, стоял рядом и улыбался. Будто не он тогда вычеркнул из её жизни всё хорошее и ушёл. Ангелина делала вид, что всё под контролем. Что она — сильная. Но когда его рука случайно коснулась её, по спине пробежал холод. Она старалась не смотреть на него, не вспоминать. Влад, который стоял в самом начале заметил, что Ангелина какая-то странная. Она натянула улыбку, но ей хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы больше никогда не видеть Максима. После съёмок. В гримерке. Она тяжело выдохнула, стянула с ушей неудобные серьги и аккуратно положила их на столик. Руки всё ещё дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы она сама это чувствовала. И чтобы Влад это тоже заметил. Он подошёл к ней сзади, положив ладони на её плечи. От его прикосновения тело немного расслабилось. Он посмотрел на неё через зеркало, чуть склонив голову. — Ты как? — спросил он. Ангелина попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — Всё нормально. — Это из-за него? — вновь спросил он. Она замерла. В груди что-то болезненно сжалось. Да. Из-за него. — Да… — тихо сказала она, чтобы слышал только он и она. Ангелина опустила взгляд. Влад наклонился, хотел поцеловать её в висок, но вспомнил, что они тут не одни. — Послушай, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Он больше никогда не сделает тебе больно. Потому что ты теперь со мной. Я не позволю. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом в зеркале и вдруг почувствовала, как накатывает тепло — мягкое, настоящее. Влад был тем, кто не предаст. Ангелина повернулась к нему. — Ну что, Владик, подвезёшь бабоньку домой? Он улыбнулся. — Конечно, подвезу. Когда они наконец вышли из особняка, Москва уже погрузилась в вечернюю тишину. У машины он открыл ей дверь, как всегда — чуть наклонив голову с привычной мягкой улыбкой. Она села на пассажирское сиденье, откинула голову назад и прикрыла глаза. Влад сел за руль, завёл машину, и они поехали домой. Ехали молча. В салоне стоял запах её духов. Влад время от времени поглядывал на неё. На светофоре он потянулся, накрыл её ладонь своей. Ангелина посмотрела на него и сжала его пальцы. Дальше они ехали без слов. Через минут сорок они подъехали к дому. Влад вышел, обошёл машину, открыл ей дверь. Она вылезла и почувствовала, что всё это — наконец — позади. Они поднялись в квартиру. Ангелина прошла на кухню, налила два стакан воды и, оперевшись о стол, посмотрела на Влада. — Наконец-то этот день закончился, — сказала она с уставшей улыбкой на лице. Влад подошёл ближе, положил руки ей на талию, и Ангелина чуть вздрогнула — не от неожиданности, а от того, как много тепла было в этом простом движении. — Ты устала, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Немного, — ответила она. Влад провёл пальцем по её щеке, убирая выбившуюся прядь её непослушных волос. На секунду между ними повисла тишина. Они потянулись друг к другу почти одновременно. Сначала — просто поцелуй, осторожный. А потом — чуть увереннее, глубже. Мир вокруг будто исчез из-под её ног. Он притянул её ближе, и она не сопротивлялась. Когда Влад провёл рукой по её спине, она коротко вдохнула, и смех вырвался сам собой — лёгкий, живой. — Мы совсем забыли про ужин… — прошептала она, касаясь его губ. — Я не голоден, — ответил Влад. И они двинулись к спальне — не спеша и не отпуская друг друга. Ведь он обещал снять с неё платье, а обещания надо сдерживать. Тем временем у Макса. В квартире было тихо. Слишком тихо. Он сидел на кухне, не включая свет — только тусклое сияние города за окном отражалось в бутылке и в пустом стакане на столе. Второй по счёту. Водка жгла горло, но внутри всё равно оставалось холодно. Он выдохнул, провёл рукой по лицу и устало уставился в темноту напротив. Перед глазами — не стены, не посуда, не бутылка. Она. Ангелина. Он налил ещё. Сегодня, на съёмках, он впервые за четыре года увидел её. Она стояла рядом — такая же красивая, как и тогда, даже, может быть, ещё лучше. Он провёл ладонью по затылку и хрипло усмехнулся. — Вот так, значит, Геля… забыла, значит, да? Пробормотал он. В груди у Максима что-то сжалось до боли. Не от любви — от злости. От того, что она теперь счастлива без него. Что кто-то другой держит её за руку, слушает её смех, видит ту улыбку, которую когда-то видел только он. Он ударил кулаком по столу, так что стакан качнулся. Водка растеклась по столешнице, запах стал ещё резче. Максим зажмурился, стиснул зубы. — Дура… — прошептал он, встал и прошёл к окну. За стеклом огни города размывались, как через слёзы. Он стоял, глядя вниз, и чувствовал — всё ушло. Всё, что могло быть. Всё, что он когда-то сам и отпустил. Даже не отпустил — вычеркнул из своей жизни. Ревность, злость, вина — всё перемешалось воедино. Он хотел выкинуть её из головы, но вместо этого снова и снова видел её глаза. — Всё равно ты моя… и я тебе это напомню, — прошептал он, глядя далеко в окно.