***

Церковь, куда идут люди, искренне веря, что тогда Бог смилуется над ними и поможет. А ещё будет говорить с ними. А говорит он через потухающие свечи, колышущиеся и падающие иконы, сквозняки по полу и надписи воском. Люди верят, что это Господь, а не призрак суицидника и второго убитого, но не самовыпилом. Люди сами придумали всë это! И Осаму Дазай, рисовавший воском на стенах кресты, здесь совсем ни при чëм! И Фëдор Достоевский, диктовавший цитаты из Библии, чтобы компаньон выкладывал их разными предметами или писал чем-либо, тоже не виновен Честно-честно! Кем они приходились друг друг? Узнаете чуть позже. Кем являлись сейчас? Парой. Слово подходит если Вы используете его с существительными: «врагов», «противников», ну и «мёртвых», конечно. Ну вот ответы и получены. Но всë равно, как бы то ни было, загробная жизнь скучноватая без партнёра-призрака. И в эту категорию призрачных друзей вошёл Фëдор... К сожалению для него же. *** Осаму, по-лисьи ухмыляясь, медленно идëт за какой-то девушкой, вливаясь в толпу словно он реален, вливается в толпу так, словно его видит кто-то кроме Достоевского. Как только скопление людей рассасывается, Дазай с серьёзным видом подходит к священнику. Пока тот что-то говорит, шатен с не меньшей серьёзностью поправляет воротник. — Вам наверное интересно, зачем же я Вас здесь собрал? — начинает он. — Да ну, Вы же знаете ответ. Сегодня замечательный сборной фанатов Осаму Дазая! Достоевский, сидящий на одной из скамей, отрывается от книги и приподнимает бровь. — О, конечно! Вы так рады меня видеть! — радостно говорит Осаму. — Чего же хотите услышать? Может быть… Бабах! Позади кареглазого падает хоругвь. От пришедших слышатся удивлённые и испуганные вскрики, а кто-то просто молча озирается. Кто-то же обязательно свяжет это с явлением Бога, да? — Неужели не хотите? — с наигранным удивлением и ужасом спрашивает призрак. Дазай театрально кладёт руку на лоб. — Опять? — тихо, тяжело вздыхая, спрашивает Достоевский, сидящий с книгой. —Нет, тебе кажется, — приоткрывая один. зажмуренный до этого глаз, возражает умерший. — Сплошное святотатство, — фыркает читающий. Он переворачивает страницу книги, игнорируя дальнейшее выступление Осаму. — Фёдор, что на счëт Сайдзё Ясо? Умрëм во второй раз! Суицидника встречает молчание и монотонная бубнëжка людей. — Ах, каков привереда. Неужели русских поэтов тебе декламировать? — возмущается "актёр". И речь о концерте начинается заново. И второму умершему будет это слышно. И в Осаму Дазая полетит книга, прямиком от Фëдора Достоевского… Пусть их голоса не слышит никто, кроме них самих. Это нисколько не мешает—только забавляет. Ну и чуточку пугает местных. Но только чуть-чуть! К тому же, запугивание остатков людской храбрости всё еще остаётся на плечах двух призраков. А к своей нелëгкой работе они подходят со всей ответственностью и озабоченностью! Дазай точно.