Мама?

— Почему ты за неё заступаешься? — Мэри Маргарет сердито и с лёгкой обидой смотрит на дочь, которая с головой ушла в бумаги и прикусив губу поскрипывает карандашом — готовит речь, которую намеревается прочесть на сегодняшнем совещании в мэрии. — Если ты ещё не поняла, Мэри Маргарет, — Эмма устало трёт глаза — эти дни выдались очень беспокойными для шерифа, — вы все остались здесь, в этом мире. Никакого сказочного Королевства — всё тот же маленький городок на побережье штата Мэн. Я не принцесса, а шериф этого города, ты всё ещё директор школы, а не сказочная королева Белоснежка. Всё осталось, как было до падения этого вашего Проклятия. И Регина Миллс — мэр города Сторибрук, а не Злая Королева из иного мира. Ты не задаёшься простым таким вопросом — почему? Тебе и Дэвиду вроде как было обещано ваше Королевство… Должно было упасть вам прямо в руки. — Да, — соглашается Мэри Маргарет, — после падения Проклятия. — Проклятие пало, — холодно улыбается Эмма, — и? Где ваше Королевство, ваши, твой и Дэвида троны? Вам также было обещано возвращение вашей дочери — тебе и твоему поддельному Прекрасному Принцу. В качестве главного приза. В награду, так сказать. За хорошее поведение. — Ты наша дочь! — Мэри Маргарет чувствует какой-то подвох, от неясной тревоги становится холодно спине — что-то не так и эта странная улыбка Свон, — но с твоим появлением пошли часы и тебя зовут Эмма… — Я не единственная Эмма в этой стране, — Эмма ехидно и широко улыбается в лицо Мэри Маргарет, — и даже не единственная Эмма, которая носит фамилию Свон. Такую же фамилию носила героиня того дурацкого сериала про вампиров. Часы… Регине удалось вытянуть из этих бюрократов в столице штата деньги на ремонт — эта канитель тянулась годами, а ремонт городских часов был на самом деле не первым в списке по важности. Твоя школа, больница Вэйла, городские коммуникации, водо и газоснабжение, текущий ремонт дорог… — Но Генри… — Ты опять об этом, Мэри Маргарет? — недовольно морщится Эмма. — Регина прекрасная мать и вырастила Генри умным и добрым мальчиком. Ты же не станешь возражать, что Генри хотя и избалован до неприличия, милый малыш? Ты хорошо и давно знаешь Генри, его любимая учительница. Не станешь отрицать очевидные факты — то, что Регина хорошо его воспитала. Мэри Маргарет вздыхает — она была бы рада сказать, что это не так, но… Ей нечего возразить на сказанное Эммой — всё так. Генри — умный и милый мальчик, а Регина — была и есть прекрасная мать. — Она стала и для тебя прекрасной матерью, Мэри Маргарет, — едко улыбается Эмма, — если верить той самой книге — я бы придушила за подобное почти сразу, а она тебя ещё очень долго терпела и эти почти тридцать лет и пальцем не пошевелила, чтобы как-то осложнить тебе жизнь, как-то навредить тебе и остальным. Она все эти долгие годы терпела и терпит тебя, ту которая разрушила её жизнь, лишила надежды на счастье с любимым, её мечты о будущем с Дэниелом. И после всего этого ты называешь её злой! — Но всё таки… — Мэри Маргарет внимательно смотрит Эмме в лицо, — ты вернулась, Проклятие пало… — Ты кое о чём забыла, Мэри Маргарет, — Эмма складывает бумаги в папку и зелёно-серые глаза шерифа пристально смотрят на учительницу с лёгким холодком, — о том, что было главным условием, что вы, ты и Дэвид, были обязаны сделать. — Ты сейчас о чём? — с тревогой спрашивает Мэри Маргарет. Она ёжится, как от озноба. — Об этом есть во многих сказках, — строго произносит шериф, — когда герой нарушает условия уговора, даже невольно, не со зла, он не получает желаемого. Всё предельно жёстко, даже жестоко — никакого второго шанса, ничего уже не исправить, не изменить. Обычно главный герой честно держит слово, а вот его противник пытается сжульничать и проигрывает. С треском. — Но… — Мэри Маргарет почти лепечет, — ты вернулась, Проклятие пало и… — Вам было сказано ясно и чётко, — Эмма даже поднимает указательный палец вверх, как школьная учительница во время объяснения особо важного правила или главного условия в теореме, — БЕРЕЧЬ МЛАДЕНЦА ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ! ВЫ должны были заботиться о новорожденной — не полагаясь на судьбу и не перекладывая эту ношу на плечи другого или других. Это была ваша миссия, только ваша. Но… Вы просто спихнули младенца через магический портал в иной мир. Одного. Новорожденную девочку, которой не было и часа. — Но… — Мэри Маргарет нервно сглатывает, — Проклятие… — Я нашла своих родителей, в начале своей карьеры, как залогового поручителя и охотника за головами, — Эмма откидывается на спинку кресла и смотрит на Мэри Маргарет со спокойной и ровной улыбкой на губах, — когда у меня появились хорошие приятели в полиции и даже знакомые среди федералов. Попросила о маленькой услуге — я помогла им, а они немного помогли мне. Так что одно из условий снятия Проклятия было выполнено. И уже давно. Я имела непростой разговор с биологическими отцом и матерью, объяснились. Перезваниваемся, открытки на Рождество и День Благодарения. У меня есть несколько сводных сестёр и братьев. Иногда заглядываю в гости. — Но… — Мэри Маргарет вытирает потный лоб салфеткой. — Я не знаю, что случилось с твоей и Дэвида новорожденной дочерью, Мэри Маргарет, — пожимает плечами Эмма, — боюсь, что ты больше её не увидишь, она погибла в том самом проклятом портале в который вы её так безжалостно сбросили. А сейчас, прошу меня извинить, я рискую опоздать на совещание к мэру. Ты вроде бы тоже приглашена… Пошли. Эмма одним резким движением оторвала обложку, блеснуло золото букв — «Однажды…», треск разрываемой кожи, хруст — ножницы с трудом разрезали плотную пачку бумаги. Но через полчаса Эмма смогла вздохнуть с облегчением и стереть рукавом пот со лба — проклятый том превратился в груду бумаги, безжалостно распоротая и изуродованная кожаная обложка. Всё было свалено в большую жестяную бочку, жидкость для розжига костров, охотничьи спички… Эмма пошевелила то, что осталось от книги длинной веткой и залила обгорелые останки книги из огнетушителя. Эмма редко заглядывала на кладбище Сторибрука, но в это утро, после уничтожения проклятой книги, обратила внимание на то, что надгробий стало заметно больше. А в кустах у кладбищенской ограды обнаружилось тело — почти бездыханное, но оглушительно пахнущее виски — Лерой, который свалился, как куль муки, по дороге в родную хибару. Эмма и Дэвид с трудом запихали благоухающего сивушными маслами и кошачьей мочой Лероя на заднее сиденье полицейского автомобиля, а Эмма сделала краткий обход кладбища — приятели главного бузотёра Сторибрука могли, точно в таком же состоянии, что и их дружок, обнаружиться в кустиках или среди надгробий. Одно из них привлекло внимание Эммы — «Эмма Нолан». Согласно датам на старом камне бедная малышка не надолго задержалась на этом свете.