Часть 29

— Спроси у него напрямую, — советует Варя, с опаской наблюдая за растерянным выражением на моем лице. — Может быть, это просто совпадение. С моих губ срывается горький смешок. По жизни я стараюсь не бросаться в крайности, но сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не завопить от отчаяния. И я, и Варя прекрасно знаем, что таких совпадений не бывает, — это же не модный курорт, а Крайний Север, где нет ни удобств, ни развлечений. Что гламурная Власова там забыла, если это не связано с Витей, которого светские сплетники все еще считают ее любовником? — Что ты собираешься делать? — осторожно спрашивает подруга. — Я пока не знаю, — я морщу лоб и ожесточенно тру виски. — Ясно, что секс между нами был ошибкой. Может быть, теперь он меня отпустит, ведь на самом деле ему совсем не нужен этот брак. И свое обещание, что я сама захочу его, он сдержал. Прошлой ночью я действительно его хотела. Варя вздыхает. — У тебя все так сложно и запутанно, что я даже не знаю, что тебе посоветовать, — сокрушенно признается она. — Варь, я поеду, — говорю я, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой. — Не надо было мне говорить... — Ты все сделала правильно, - говорю твердо, проглатывая подступивший к горлу ком, и с тоской смотрю в обеспокоенные карие глаза подруги. — Поддавшись новизне эмоций, я стала забывать, с кем связалась. Это своевременное напоминание как нельзя кстати. — Может, ну их, твои занятия? — с надеждой предлагает Варя. — Поедем ко мне. Посмотрим какой-нибудь сериал, приготовим еду. Как раньше. — Не могу, — говорю с вымученной улыбкой. - У меня сегодня пары, которые лучше не пропускать. На прощание подруга крепко обнимает меня, шепча слова поддержки, а мне едва удается сдержать слезы от этого проявления участия. Я ведь осталась совсем одна. И даже в такой тяжелый момент пойти мне просто некуда. Покинув кафе, я мчусь на парковку, на которой оставила машину, и только в спасительном уединении салона позволяю себе заплакать. Слезы крупными каплями катятся по щекам, а горло саднит от сдерживаемого рыдания. Только наивная дурочка могла поверить такому, как Пчёлкин. Он женился на мне потому, что это было ему выгодно. И переспал со мной, потому что, не упав к его ногам сразу же, я раззадорила его мужское самолюбие. Все это — забота, нежность, дипломатичность - было просто игрой. На самом же деле я ему не нужна. У него есть шикарная Лика, которую он возит с собой по командировкам и коротает с ней ночные, а может, и дневные часы в северном городе. Может быть, они вместе прямо сейчас, в этот момент. От пронзившей меня догадки мне становится тошно. Стоит представить их вместе, их обнаженные тела, слившиеся в экстазе, в груди расползается черная дыра, а вспышка неконтролируемой жгучей ревности пронзает сердце. Это глупо. Я не могу, не должна чувствовать ничего подобного к этому мужчине, потому что это меня раздавит. Но уже слишком поздно... Волна унизительных воспоминаний затягивает меня в водоворот прошлой ночи. Все, что я так усиленно хочу забыть - страсть, поцелуи, прикосновения, ласки, - настигает меня снова, сбивая дыхание и будоража кровь. Несмотря на то что мне, как раненому зверю, хочется забиться в угол и скулить от боли, я заставляю себя успокоиться. Глядя в автомобильное зеркало, вытираю отпечатки туши салфеткой и заставляю себя глубоко дышать. Пчёлкин моих слез не заслуживает, а в жизни есть вещи пострашнее. Уж мне ли этого не знать. В университете я отсиживаю две пары и ухожу с третьей. Долго сижу в машине с заведенным мотором, слепо уставившись в никуда и размышляя, что делать дальше. А когда в конце концов трогаюсь с места, еду в противоположном от квартиры Вити направлении. Я еду к себе домой. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я была здесь в последний раз, но уютная студия кажется мне чужой и недружелюбной. Не раздеваясь, обессиленно падаю на кровать и прижимаю к груди подушку. Слезы катятся по щекам, и я смахиваю их рукой. Почему я плачу? Я ведь знала, что мне нельзя доверять Пчёлкину, поэтому мне некого винить, кроме себя. Он мне даже ничего не обещал. Охваченная тяжелым, пугающим чувством, в котором переплелись обида, злость на Витю, ощущение собственной беззащитности и душевная боль, я закрываю глаза. Прошлой ночью я почти не спала, открывая для себя новый мир плотских наслаждений, а сейчас чересчур раздавлена, чтобы делать что-либо другое. В конце концов усталость берет свое: веки становятся тяжелыми, губы охватывает оцепенение, и я не замечаю, как засыпаю. Меня будит пронзительный звонок мобильного. С трудом разлепив веки и отметив, что за окном уже темно, я тянусь за телефоном. Имя Вити отзывается мелкой дрожью в теле. Я смотрю на экран, не понимая, как смогу с ним разговаривать. Делать вид, что ничего не произошло? Я чересчур плохая актриса. В итоге я не отвечаю на звонок. Ни на этот, ни на следующий, который раздается через пять минут. Перевожу телефон на беззвучный режим и гипнотизирую экран, пока он не гаснет. После этого достаю из шкафа старую пижаму и иду в душ. Сегодня я останусь здесь, у себя дома. Обо всем остальном подумаю завтра. …………………… Так как я предусмотрительно отключила звук на телефоне, благополучно сплю почти до десяти утра. В итоге к моменту пробуждения на экране моего мобильного появляется один пропущенный звонок от Вити, два, от отца и еще два — от Варвары. Поразмыслив лишь мгновение, я звоню подруге. — Твой муж в ярости, — опуская приветствие, тараторит она. — Я понятия не имею, где он раздобыл мой телефон, но он звонил мне, разыскивая тебя! Куда ты пропала? — Я дома, в своей квартире. Просто хотела подумать, — говорю я, ежась от внезапного холодка, ползущего вниз по спине. — Почему он звонил тебе? — Наверное, думал, что я знаю, где ты. Маш, я чувствую себя ужасно, — подруга печально вздыхает. — Он, кажется, всерьез беспокоится. Может, и нет ничего у него с этой Ликой? При мысли о том, что может и не может быть между моим мужем и красавицей-певицей, мое сердце болезненно сжимается. — Что ты ему сказала? — спрашиваю упавшим голосом. — Что я могла сказать? Призналась, что видела тебя вчера и все было хорошо. Про Лику, конечно, сообщать не стала. Господи, от его ледяного молчания мне хотелось спрятаться под стол — у меня ощущение, будто он видел меня насквозь! — говорит Варя, понижая голос. — Он знает, что ты не ночевала в его квартире. — Ну и что? Я и не обязана, - мой голос звучит неоправданно резко. — Может, позвонишь ему? — Не буду. Если позвонит — возьму трубку. — Ладно, но ты все-таки не обвиняй его раньше времени, — мнется подруга. — Ну, мало ли, что Лика забыла там. — Варь, ты с чего вдруг заделалась адвокатом Пчёлкина? — бросаю раздраженно. — Просто... Зря я тебе показала тот журнал. Надо было сначала самой расследование провести, чтобы не волновать тебя понапрасну. — Я не маленькая девочка и со всем этим справлюсь. Знаешь, я... В этот момент в трубке раздается звук второго входящего. Стоит мне взглянуть на экран, как сердце уходит в пятки. — Варь, у меня Пчёлкин на второй линии, — говорю шепотом, словно он может меня услышать. — О! Ты же поговоришь с ним, да? — И, не дожидаясь ответа, добавляет: — Ладно, держи меня в курсе. Пока. Варя отключается, а экран продолжает светиться. Резко зажмурившись, я снимаю трубку. — Привет, — говорю подчеркнуто спокойно. — Это что такое? — раздается требовательный голос, сдобренный смачным ругательством. - Это такой типично женский способ донести до меня, что тебя что-то не устраивает? — Не понимаю, о чем ты. — Не принимай меня за идиота! — рявкает Витя. — Почему ты не ночевала дома? — А я обязана? — враждебно парирую я. - К тому же сегодня я как раз ночевала у себя дома. — Не доводи меня, — советует он мрачно. — Мне до этого остался один крохотный шажок. Предупреждаю тебя, последствия тебе не понравятся. Я не спал всю ночь, разыскивая тебя, у меня на работе полная задница, терпеть твой выкрутасы по телефону — совсем не то, что мне сейчас нужно. — Тебе не нужно ничего терпеть, - огрызаюсь я язвительно. — Ты, блин, серьезно? — рычит он, а спустя мгновение уже спокойнее спрашивает: — Я сделал тебе больно? Обидел чем-то? «Мне больно от мысли, что ты сейчас с Ликой». Эти невысказанные слова становятся для меня откровением. Мне ведь действительно не обидно, это не уязвленное самолюбие — мне физически больно от того, что Витя может быть близок с кем-то другим. Когда это произошло? Когда все изменилось? Когда быть с ним стало важнее, чем все остальное? — Маш? Неподдельная тревога в его голосе заставляет меня почувствовать себя неблагодарным шаловливым ребенком. Даже если я не хотела оставаться в его квартире, игнорировать звонки было глупо. — Ты ничем меня не обидел, — говорю наконец. — Тогда почему ты ночевала в своей старой квартире? — Откуда ты знаешь? — подозрительно спрашиваю я, озираясь по сторонам. — Это важно? Я напряженно молчу. — Я поднял на уши охрану, — словно нехотя признается Витя. — Когда стало понятно, что тебя нет дома, а твоей машины — на парковке. — Понятно. — Что тебе понятно? — взрывается он. — Я волновался, что с тобой могло что-то случиться! Ты не вернулась домой, не брала трубку. Почему? — Хотела подумать, — в волнении я кусаю губу. — Все-таки жалеешь, да? — вздыхает Пчёлкин. — Все слишком далеко зашло. Слишком быстро. Нам не нужно было этого делать. Ты сам должен это понимать. — Что я должен понимать? — Ты и я... Это просто бизнес, ты сам говорил. Не нужно было... — Мы это уже сделали, — грубовато перебивает он. — И ты была в восторге. Впрочем, как и я. — Физическое... — я смущенно подыскиваю подходящее слово. — Физическое удовлетворение - это не главное. — Правда? И давно ты стала экспертом в этом вопросе? - насмешливо интересуется он, но я шестым чувством улавливаю его напряжение. — Я думаю, мы поспешили. — А я думаю, что ты слишком много думаешь, — он раздраженно вздыхает. — Мне пора идти. Я и так пропустил утреннюю планерку, выясняя подробности твоего внезапного исчезновения. Позвоню вечером. Будь добра, вернись в квартиру и сними трубку. Телефон замолкает, а я еще долго держу его возле уха, слушая тишину. Почему я не спросила Витю про Лику Власову? Я ведь всегда предпочитала честность и открытость в отношениях с людьми. Может быть, слишком боялась услышать ответ?