1 глава. Как вправить вывих плеча в домашних условиях

      Это совершенно возмутительно, подумала Мегуми, не открывая глаз.       Он переходил все границы, и ладно бы сегодня был будний день, но сегодня было воскресенье. Ее законный выходной. Пять гребаных часов гребаного утра; Мегуми дико уставала в университете и надеялась хотя бы в этот день поспать подольше, но…       Но ее сосед был худшим из всех возможных соседей.       Раньше Мегуми думала, что ужасные соседи — это те, кто включает музыку на полную громкость после девяти вечера, или те, кто устраивает шумные вечеринки по ночам, или те, кто скандалит, мешая другим, но… но нет, потому что в таких случаях можно вызвать полицию, или просто пригрозить, что вызовешь полицию, и они утихнут. А тут… и полицию не вызвать. Никакого шума, и не пожаловаться никому, потому что — сама виновата. Сама поступила на медицинский и дала клятву Гиппократа.       Как там говорилось: «Светя другим, сгораю сам»? Голландский врач, сделавший эту фразу своим девизом, знал, о чем говорит, и был чертовски прав.       Проклиная сразу весь мир, себя, утро, громкий звонок и беспокойного придурка Сагару, Мегуми нехотя отбросила одеяло. Села, нашла ногами тапочки, поправила ночную рубашку, завела за уши пряди волос, чтобы не выглядеть, как главная героиня «Звонка», и поплелась к двери.       Конечно же, это был он, кто же еще? Виноватый, хмурый, похожий на побитого пса; правая рука висела, как плеть. Мегуми мгновенно проснулась, увидев это.       — Входи, — деловито скомандовала она, не тратя время на приветствия. — На кухню. Быстро.       Кухня была самым чистым, светлым и удобным местом в доме, и подходила как для приготовления еды, так и для проведения некоторых мини-операций. Сано молча прошел туда, не решаясь говорить — знал уже, что в такие моменты, как сейчас, лучше заткнуться.       — Снимай футболку… ах да, — снять футболку он не мог. Мегуми тоже — вынимать вероятно сломанную руку из рукава было бы крайней некомпетентностью; взяв ножницы, она аккуратно разрезала ткань.       — Эй! — все же возмутился Саноске. — Знаешь, как мне было трудно ее добыть?       — Не знаю и знать не хочу.       Рука выглядела паршиво — отекла, покраснела, плечевой состав деформировался. Мегуми цокнула языком:       — Ну и что мне прикажешь делать? Нужно ехать в больницу.       — Нет, — Сано мотнул головой. — Не нужно.       — Это может быть перелом.       — Это вывих, — упрямо сказал он. — Просто вывих.       — Когда ты успел обрести рентгеновское зрение?       Сано молча смотрел на нее, и у него были такие глаза, что Мегуми сдалась. В конце концов, никто не сможет за это ее обвинить. Если бы она была настоящим врачом, ее могли бы даже лишить практики, а так — она всего лишь студентка.       — Хорошо, но если это перелом…       Только Мегуми дотронулась до руки, и лицо Саноске исказилось от боли, но он мужественно сдержался, не заойкав.       — Это дико больно, — предупредила она. — Заорешь — прибегут на крик.       Здоровой рукой Сано взял висящее на спинке стула кухонное полотенце и заткнул им себе рот. Мегуми кивнула — так было лучше; в который раз ее поразила его решимость. Сано не впервые на ее предупреждение «будет больно» спокойно находил себе импровизированные кляпы и ни разу не попросил какую-то анестезию — а Мегуми не предлагала, потому что из обезболивающих препаратов у нее дома были только самые простые, а поить подростка алкоголем — верх безответственности.       Впрочем, не такого уж подростка. Или совсем не подростка. Сано было девятнадцать, и он был выше Мегуми на полголовы, а его тело, сильное и мускулистое, никак не могло принадлежать подростку. Мегуми недавно исполнилось двадцать два, но все равно по сравнению с Сано она считала себя взрослой, потому что никого не отчитывала так часто, как его.       — Приготовься, — она постаралась говорить как можно более спокойным и уверенным голосом. — На счет «три» я потяну твою руку и поставлю сустав на место.       Сано кивнул. Его глаза лихорадочно блестели.       — Раз…       Если это перелом, она может сделать только хуже.       — Два…       Сано не зажмурился, так и смотрел на нее.       — …три.       Он не закричал, но болезненно замычал, сжимая в зубах полотенце. В уголках глаз выступили слезы. Мегуми ощутила укол вины: вдруг правда навредила? Но, подождав немного, Сано вынул свой кляп изо рта. Голос звучал хрипло:       — Вроде… лучше. Спасибо. Ну, я пойду?       — Пойдешь?.. — ахнула Мегуми. — Пойдешь? Нет уж, Сагара, никуда ты не пойдешь! Думаешь, это все лечение? Размечтался! Нужна иммобилизация, еще я дам тебе обезбол и противовоспалительное, и ты мне расскажешь, где умудрился вывихнуть плечевой сустав, черт тебя побери!       — Упал.       — Упал, — ядовито повторила она. — На плечо, да? Случайно согнул и прижал к боку, и так упал?       — Угу, — с облегчением закивал Сано. Мегуми хлопнула ладонью по столу.       — Хватит мне врать! Плечо так не вывихивают! Ты, мать твою, переходишь все границы, ты в курсе? Ты знаешь, сколько сейчас времени? Какой сегодня день? И почему просто не пойти в больницу?       Саноске молчал. Мегуми потерла виски, пытаясь успокоиться. На самом деле она примерно догадывалась, почему он выбирает помощь не квалифицированного врача, а соседки, но сказать себе это даже мысленно было страшно, потому что…       …потому что, выходит, тогда она — соучастница?       — Хорошо, — печально сказала Мегуми. — Теперь нужно наложить повязку. Потом — целую неделю руку нагружать нельзя. Только покой и холодные компрессы. И легкая разминка кисти и запястья.       — Целую неделю? — охнул Сано. — Ну почему?       — Если тебе не нужна рука, можешь пользоваться ею хоть завтра, но тебе же она еще пригодится?       Он хмуро замолк. Кроме вывиха руки, Мегуми заметила несколько незначительных гематом на его торсе и ссадину на ребрах — тоже мало заметную, но только не для внимательного взгляда медика, и в душе привычно колыхнулась жалость. Сано с самого начала их знакомства вызывал в ней именно такие чувства — раздражение вперемешку с жалостью. Они и познакомились по похожей на сегодняшнюю причине — она возвращалась домой и увидела парня, который вышел из магазина, прикладывая упаковку замороженных овощей к ссадине на лбу. Мегуми бы не предложила ему помощь, если бы парень не пошел за ней следом и не оказалось, что он живет в соседней квартире — тогда ее угораздило неосторожно ляпнуть, что может сделать нормальный компресс. Парень назвал свое имя — Сагара Саноске, и сказал, что упал со скейта. Тогда Мегуми поверила.       Потом она снова предложила ему помощь. И снова. И снова. Он занимался спортом (в это Мегуми было поверить проще и легче всего), часто получал травмы, а она… в ее помощи было куда больше корысти, чем полагалось врачу.       Мегуми училась; она еще не начала проходить интернатуру, но хотела стать именно травматологом, ее привлекало лечение разнообразных физических повреждений, а в университете ее пока не допускали к живым пациентам.       Поэтому Сагара был вроде как ее тренажером.       Очень быстро он привык, что Мегуми всегда готова помочь, и стал этим активно пользоваться.       — Откуда ты упал на этот раз?       Вынув бинты из кухонного шкафчика, она села рядом с Сано, аккуратно начиная накладывать повязку. Он уже не вздрагивал от боли; в такие моменты Мегуми переставала видеть перед собой пациента, и видела… она могла сто раз говорить себе, что он подросток, но он был мужчиной. Совершеннолетним и красивым. Очень красивым.       — С лестницы.       — В пять утра?       — В четыре. Слушай, ты врач или следователь? — возмутился Сано. Мегуми сдержалась, напоминая себе, что бить больного, которого только что вылечил, противоречит всем нормам врачебной этики.       — Я ни то, ни другое. Я студентка. Студентка, у которой наконец-то появилась возможность выспаться, чтобы пережить следующую неделю без усталости, головных болей и мыслей о суициде, и у которой эту возможность отняли, — припечатала она. — Постарайся падать с лестниц хотя бы не раньше полудня, а?       — Да я… — Сано виновато потер затылок. — Я не то чтобы хотел сковырнуться с этой лестницы. Просто шел, шел… и…       — Пил? — Мегуми принюхалась. Спиртным от Сагары не пахло.       — Может, немного пива, — он с радостью уцепился за это объяснение. — Или много. У друга был день рождения, да и воскресенье же!.. — Сано осекся под пронзительным взглядом Мегуми. — Ну прости меня. Хочешь, взамен… не знаю… чего хочешь? Шоколадку куплю… или торт… или в кино свожу…       — Торт, — выбрала Мегуми, заканчивая с повязкой. — А лучше два.       Встав, она подошла к кофеварке, принимаясь готовить себе капучино. Сано тоскливо поерзал на стуле.       — Можно и мне кофе?       — Тебе — локсонин, а не кофе. Увижу, что шевелишь этой рукой — сама тебе ее сломаю.       — Как жестоко, Такани-сенсей, — насмешливо фыркнул Саноске.       «Сенсей» из его уст звучало совсем не уважительно. Мегуми сжала губы.       — Сейчас выпью кофе, дам тебе таблетки и ты выметешься домой. Но если еще раз ты явишься ко мне в такую рань — я вызову скорую помощь.       Конечно, знала, что не вызовет. И он знал, паршивец — согласно закивал, притворившись испуганным, но черные глаза блестели так же насмешливо. И как-то еще… Мегуми предпочитала не задумываться, какие чувства, кроме беззлобной насмешки над ее угрозами, отражались в его взгляде.       Ему девятнадцать, и она почти ничего о нем не знает, кроме имени, а его род занятий как минимум настораживал, и, возможно, вызывать Мегуми стоило не скорую помощь, а полицию.       — А футболка? Я что, голый домой пойду? — спохватился Сано.       — Тебе метр пройти. Апрель, не замерзнешь.       Кофе она ему так и не сделала — мстительно поставила перед гостем на стол стакан с водой и блистер обезбола, тогда как сама демонстративно выпила капучино, а затем выпроводила Саноске на площадку.       На его левой лопатке тоже виднелась небольшая гематома. Мегуми потерла переносицу: ну почему эти отметины, которые должны были быть безразличны ей в силу профессии, выглядели так… сексуально?