У которого не получается быть рядом с ней навсегда

      Ясное яркое солнце насыщенно светило над поселением в Верхнем Египте. Тёплый, приятный день, но омрачили его охотники, решившие именно сегодня провести последнюю песнь одного из пойманных ими черномага. Нейт не пошла на это представление: публичные казни, как явление были ей омерзительны и противны. Фивы – не то место, где такое поддерживается. Но кто-то был рад и предвкушал зрелище, а кто-то вернулся к старой теме о том, как нелепа эта охота. Одно сплошное насилие, но не только по этой причине ткачиха там отсутствовала.       Сидя в своей мастерской трясущими руками женщина с тёмно-русыми волосами всё продолжала штопать штаны царским псам. Поняв что это занятие не помогало успокоиться от зудящих ран и синяков на теле, Нейт откинула всю незаконченную работу в сторону закрыв лицо ладонями и тяжело вздохнула. После допроса Ёрана, одного из охотников на черномагов всё тело Нейт ныло из-за причиненной боли. Казалось всего лишь надо было ответить, почему и что именно ткачиха подала на ужин охотнику следящим за двумя писарями из Гермополя.        Она молчала сначала, всё отрицала. Но всего одна встреча со взглядом эпистата дала понять: молчание, всё только усугубит. Выкрутилась, выдумала историю мол: перепутала десерты, а из-за старости всё чаще забывает что, где на своих местах лежит. И если некоторые охотники поверили в эту ложь, то Ёран не оставил её вне подозрений. Таща тело вплоть до самых дверей мастерской ткачихи, охотник силком завёл её в внутрь и пригрозил, что с глаз теперь с неё не спустит.       Злило, неимоверно злило Нейт вся ситуация. Хотя она и вправду, специально подала охотнику кетемф на десерт, чтобы дать пробраться юным шезму к дому Анубиса на заказ. Вправду ради помощи одному старшему черномагу, благодаря которому, перед матерью Нейт раскрылась правда о её новоиспечённом муже и о его гнусном поступке к своей падчерице. Ради слуг Сета, которые на каждом слуху общеизвестны, как завистливые и жадные до денег люди. Но вот так совпадение – только они, помогли ей в тот трудный период, в который не смогли помочь даже люди зарабатывающие честным трудом.       Верхний Египет учил защищать тех, кто таит в себе чёрную магию, а не гнать их прочь.       Поток мыслей прервал женский голос, со входа в мастерскую. Новоиспечённая ученица просящая о помощи, ей нужно было отнести к каждому дому в деревне свежие простыни до прибытия жителей. Игнорируя пронзающую боль в теле, Нейт встала с рабочего места и помогла ей. Единственное что радовало её сейчас, так это в поселении почти никого не осталось. А это значит не было так много глаз следящих за ней, а вместе с ними осуждённых или сочувствующих взглядов за спиной.       Но Нейт ни о чём не жалеет. Накинули ей работёнки братья-черномаги, но не поможет им и девочке – совесть замучает. Особенно сердце колотилось сильнее, при мысли о старшем из них. Ему то, даже отдельное место в сердце хранила ткачиха по молодости. Как же ей хотелось вновь увидеть смуглого мужчину, спустя много лет.        Обнять, поглаживая его длинные каштановые волосы, закреплённые ободком. Беседовать на абсолютно любые темы, которые существуют в мире. Вновь взглянуть в родные, янтарные глаза... Но от наступающих мыслей, Нейт отмахнулась как от назойливой мухи. Сейчас мечтать вновь о встречи с ним, когда за ней подозрения от охотников, глупо. Лучше бы радовалась, что тот, всё ещё живой и здоровый. В его то годы, остаться живым черномагом – воистину великая удача. И который прямо сейчас... сидел перед ней?       — Нейт? Что с тобой?       Голос что слышала совершенно недавно. За углами поселения, поучающий своих учеников или в разговоре с эпистатом, прозвучал совсем рядом. Возвращаясь в реальность Нейт осознала, что тот о ком она задумывалась минутой ранее, здесь и прямо сейчас сидел внутри хижины. Внутри его хижины.       — Реммао? Ты разве не должен быть на казни?       — Должен, но я отпросился.       Просто взял и отпросился у охотников? У самого эпистата? Услышать подобное оправдание, звучало с роду безумием. Задать ещё пару вопросов Нейт не успела, Реммао встал со своего стола, подошёл к ней и перехватил простыни что были на её руках.       Глядел на неё своим мрачным взглядом, в тёмно-зелёные глаза ткачихи, что та аж впала в замешательство. Может всё из-за уголольной обводки под глазами? Ведь Нейт помнила его когда-то, светлые, добрые и чуткие янтарные глаза без них. Не уж толи это эффект для запугивания учеников? Или новая мода из Гермополя? Вздохнув онейромант зашёл вглубь своего дома, жестом приглашая её зайти к себе. Нейт же осмотрев, нет ли лишних глаз за спиной, вошла внутрь.        Солнечный свет не проникавщий в дом, всё же дал возможность проследить за действиями онейроманта, который потянулся ради чего-то к высоким полкам. Присев на край кровати Нейт приметила, что в хижине довольно таки прохладно, чем на улице поселения. Тишина резавшая слух напрягала, а от ожидания чего-то невольно, оливковые руки ткачихи сжимали часть зелёного платья в кулаки. Подойдя наконец к гостье, открыв и окунув непримечательный кусок ткани в содержимое коробки Реммао присел рядом с Нейт и заговорил.       — Мазь лечебная. Неприятный осадок оставит, но эффект будет на лицо.       Хмыкнув и протянув ему одну руку Нейт поморщилась от резкой прохлады на коже. И вправду, тягосто стало ткачихе после запаха мази, хотя забота со стороны черномага, мигом затмила противное ощущение от лекарства. Отдаваясь трепетным теплом по всему телу – особенно в области сердца.       Какие же давно забытые воспоминания всплыли от казалось бы простого, вежливого знака внимания. Воспоминания когда они были ещё молоды, когда юный Реммао так же обрабатывал её раны после схавтки с мерзким отчимом, что даже в присутствии матери Нейт не постеснялся навредить ей когда правда вышла наружу. Он клеветал её, называл лгуньей и чего этим хотел добиться? Непонятно до сих пор. И понимать не хотелось. Поток прошедших дней прервал неожиданный страх, охвативший тело настолько, что поджав разбитую губу Нейт произнесла.       — Если заметят нас вместе...       — Не переживай. Многих в послении нет, а если спросит та, — последнее намекнул на новоиспечёную ученицу — скажи что задержалась взяв у меня мерки для одежды.       От такого заявления Нейт тихо рассмеялась. Вот он – хитрый шакал! На любой вопрос, придумает чудной ответ и заговорит зубы. Спорить с Реммао – лишних нервов зря тратить, это ткачиха давно поняла. Особенно когда дело касалось о заботе семьи. Семьи... Нейт не была кровным родственником братьям, однако всего один заказ по онейромантии сплотил их, в очень дружную и крепкую семью. В настолько крепкую, крепче всяких кровных.        У старших черномагов нет принципов. Им всё равно кто ты: друг, враг или ученик. Они причинят боль несмотря ни на что.        Но это их не касалось, когда речь                         шла о семье       Над последним предложением Нейт сама сделала вывод опираясь на образ Реммао. Может потому что, он единственный ей хорошо знакомый старший черномаг? Смуглые пальцы онейроманта переместились с рук ткачихи уже к лицу, касаясь виска, потом бледных щёк и разбитой губы, которая была окрашена ещё в свежую алую кровь. В этот момент, Нейт показалось что воздуха, стало катастрофически нехватать лёгким. Слышала собственное дыхание, словно оно было шумнее пения птиц за окнами. Замерла, боялась если сделает неверное движение, в один миг родные руки отстранятся, станут вновь чужими, а вместе с ними пропадёт и их забота.       Не отвлекаясь от дела неосознанно Реммао, спустился прохладной тканью к шее ткачихи и замер. Секунда и отводя взгляд, неловко, передал ей коробочку с мазью, дав понять что ниже ключицы не спустится. Опустив тёмно-зелёные глаза Нейт сжала полученный предмет погрузившись вновь в свои мысли. Ей так хотелось о многом расспросить Реммао. Как он живёт сейчас? На широкую руку или экономит на всём? Нет ли каких старческих болезней в его то, возрасте? Работает в паре с младшим братом или уже по отдельности? И самое главное: зачем пришёл в самый эпицентр неизученной болезни в Фивах, выполняя заказы под самим носом у охотников во главе эпистата? Неужто жизнь больше не дорога?       — Так кто постарался?       — Что? — вынурнув из сознания переспросила Нейт.       — Увечье кто оставил? — уточнил онейромант.       — А ничего особенного.– облокотившись спиной о стену Нейт ответила осматривая коробочку в руках — Ученикам твоим чтобы выйти тихо из библиотеки, без надзора охотника "случайно", кетемф к десерту тому добавила. А он со своими подозрениями прицепился как пиявка! Хотел чтоб рассказала ему всё... — решившись взглянуть в глаза собеседника ткачиха усмехнулась — Но я молчала.       — Понятно. — удручающе произнёс черномаг касаясь своего затылка, ладонью и проведя до шеи — Бросай всё это пока не поздно и уежай скорее отсюда.       — Что? — спросила Нейт удивлённо вскинув брови. Минута на раздумье, не отводя взгляда с янтарных глаз чётко произнесла — Нет.       На этот протест Реммао лишь усмехнулся.       — Хах что значит, нет?       — А то. Рано ты пренебрегаешь моим умением выведывать тайны.       — Хочешь остаться здесь? Строя из себя героя, что не отступит с поля боя? И до конца будет верен своим?       — Именно.       Нейт решилась. Поставила себе цель. Не отступится от своих слов, хотя понимала глупо поступает. Ткачиха ещё не всё прознала об всех тайнах охотников чтобы просто взять и сбежать, сразу же почуяв опасность. Она выдержит, вытерпит. Полжизни терпела мужа матери с извращенными фантазиями и в этот раз сможет, ради него. Ради черномага её сердца.       — Покинь поселение и не спорь. Это для твоего же блага.       — Ах для моего?       В этот мгновение Нейт потянулась в сторону Реммао нависая над ним. Словно паук, поймавший в сети жертву. Руками по обе стороны упёрлась о кровать сжимая непримечательную простынь по краям. Если в янтарных глазах онейроманта читалось недопонимание от сея положения, то в тёмно‐зелёных глазах ткачихи закипала злость. И от этой самой злости зрачки невольно, заблестели от наступающих слёз. У Реммао была плохая привычка – принимать решения за людей. И даже теперь когда Нейт в такой непростой ситуации, он всё ещё имеет наглость решать за неё, словно она, дитя малое.       — Может всё же я сама решу, что лучше для меня?       — И оказаться на помосте, в центре города, за помощь чер— замолкает на секунду подбирая слова — в незаконной работе?!       В этот миг затихли оба, но всё оставались в прежнем положении. От безысходности ткачиха закусила нижнюю губу до боли и отвела взгляд. Знает что прав, знает что Реммао так защищает её, пытается вразумить. Но почему? Почему он так поступает? Они уже давно не вместе, их даже сейчас ничего не объяденяет. Больше ничего кроме их общего прошлого. А ведь мог спокойно подставить, отвести подозрения от себя и выделить брату время на побег. Но не сделал ничего из этого, почему? Столько вопросов крутилось в голове и лишь один из них, самый мучительный вырвался из её уст.       — Где ты всё это время был?        Молчание продлившая ненадолго, и сквозь опустившие веки, со вздохом Реммао произнёс.       — Наставником в храме Тота был. Написать письма не мог, он следил за каждым моим шагом.       — Кто он?       Последовало ещё одно молчание говорившее само за себя. Нейт усмехнулась, очевидно это его наставник по чёрной магии, кто же ещё? Конечно же он не произнесёт его имя вслух. Верный словно щенок хозяину, но сам то распоряжается своей жизнью сейчас?       Взор ткачихи вновь вернулся к лицу Реммао, которое уже выражало тоску. Этот грустный взгляд, как же легко выводил из равновесия. Словно это и не он был минутами ранее. Холодный, хитрый, смелый шезму, просто не констрактировал с печалью. Коснувшись его щеки, подушечками пальцев покрытыми малозаметными мазолями, Нейт провела очертания губ онейроманта, большим из них. Реммао же в свою очередь, накрыл её пальцы своей ладонью, прижимая ту всё сильнее. Поморгав часто, чтобы слёзы предательски не стекли с темно-зелёных глаз на месте, с дрожью в голосе произнесла.       — Можно тебя поцеловать?        Пара секунд и лёгкий кивок, обозначающее согласие сделали своё дело. Улежавшись на нём поудобнее Нейт накрыла своими губами чужие– Нет. Давно забытые, родные губы. Капельки слёз коварно скатились с её прикрытых век на смуглой коже, но тратить время на то чтобы их стереть не хотелось. Запуская свои руки о длинные каштановые волосы, пропуская локоны между пальцами и теребя мелкие косички с золотыми нитями.        Правда ли сделаны из золота? Или же они из тонких, позолоченных, тканевых ниточек? Нейт слегка отдёргивала их назад, вымещая так свою накопившуюся обиду, за его внезапное исчезновение из её жизни. Нечестно, обидно, горько ещё из-за вкуса крови вновь растекающей с губ.       Руки Реммао же поглаживали её спину и оставались на уровне талии. Осторожно, нежно потому что, увечья оставленные после пыток охотников за сутки не исчезают. Даже с быстро заживляющими мазями. Солнце же осветило хижину закатными лучами и благодаря ему оба смогли заглянуть друг другу в глаза. В его янтарные глаза, цвета закатного солнца. Её же глаза лишь только при свете, если приглядеться хорошенько, то можно было увидеть тёмные воды Нила на ранем рассвете.       Поцелуй становился всё страстнее, всё обжигающее. Лишь на миг оторвавшись от дорогих сердцу губ, дав отдышаться обоим Нейт стала оставлять отпечатки кроваво-алых поцелуев на его лбу, кончике носа, остро выраженых скул, впалых щеках всё опускаясь к кадыку, пытаясь снять с его шеи ускх. Поняв к чему это всё может привести, Реммао ладонью приподнял её подбородок, оставливая.       — Прошу давай на этом закончим...       Не сейчас, не то место, да и время слишком неспокойное. Он ведь тоже соскучился по ней, но к чему может привести их эта мимолётная связь? Блестящие недавно тёмно-зёленые глаза от слёз округлись. Приподнявшись на локтях, но всё ещё лежащая на нём Нейт задумалась. Рассуждала, быть может и вправду бросить её ремесло, послать охотников в Исфет с охотой и начать жить заново, но рядом с ним? Звучит же так просто, но вот только, она сама ему нужна? Если несколько лет назад, он смог бросить Нейт и исчезнуть не оставив после себя ничего, то что в этот раз помешает?       В тот день, от него ничего не осталось, ни письма, ни личного прощания. Ничего. Как ткачиха и боялась, словно всё проведённое с онейромантом время было миражом. Галлюцинацией от палящего солнца в Верхнем Египте, чтобы она уж наверняка не сошла с ума от одиночества. И если прямо сейчас он уйдёт... Нет уж! На сей раз Реммао не отвертеться! Пусть Нейт и будет больно от горькой правды, но это лучше чем вкушать сладкую ложь, что ядом изнутри уничтожала её. Опустив голову так спрятав свои глаза со встречи с янтарными онейроманта, произнесла.       — Если я скажу что сбегу с тобой хоть на край света, согласился бы?       — Не говори глупостей. Зачем тебе быть с тем, за кем следует смерть по пятам?       Отверг. Отказался от неё, давным давно. Теперь то, всё встало на свои места. Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь ведь так? Так же? Тихие всхлипы предвещающие слёзы и сердце, что до боли сжималась в её груди. И которое никак не получалось унять.       — Ты ненавидишь меня, да?       — Что? Нейт это не–       — Нет всё именно так!       Крикнула не боясь уже что кто-то их заметит. Каким людям до них дела? Охотникам? Эпистату? Конечно ведь это связано с чёрной магией, а если на миг её убрать? Кто они этому поселению? Сжатые женские кулаки, как в лихорадке, стали колотить мужские плечи и грудь. Чтобы хоть как-то унять боль под сердцем. Нейт было всё равно, что Реммао могло быть больно. Пусть ощущает, пусть понимает какую боль причиняет близким ему людям! Если вообще таковыми, считал он сам.       Так и растянулся бы этот припадок ткачихи, если бы Реммао не притянул её к себе, крепко прижмая к своей груди. Она вопила, фыркала, проклинала его всё пыталась освободиться, но крепкие, смуглые мужские руки не давали и шанса ускольнуть из лап скорпиона. И ради чего всё это представление? Теряя последние силы Нейт в конце концов, затихла, легла на его плечо, уткнувшись в шею онейроманта и тихо прошептала.       — Почему?       — Беспокоюсь за тебя. Связываться со мной – скорейшую смерть себе искать.       — Но Рэймсса же с собой взял. Рисковать им уже тебе не так страшно?       Реммао хотелось сказать что-то против, но на этом его речь оборвалась. И вправду Рэймссом, ему не было так страшно рисковать. Всё же с рождения его воспитывал, хоть и изначально не в качестве черномага, но выносливость и внутреннюю силу в жизни младшего брата он посчитал не лишним козырём в рукаве. Хотя в Рэймссе и проскальзовала его мягкосердечность, но он изворотливый мальчишка, сильный, сможет принять решения без его надзора. Но подвергать опасности жизнь Нейт, онейромант не хотел.       Возможно глупо говорить, что Нейт не соответствует выше качествам, но всё же Реммао хотелось сберечь её. Единственная из знакомых ему людей, что знала о нём больше положеного. О его преимуществах, о слабостях и о заработке. Рисковать ею не хотел. Не хотел, связывать её жизнь с чёрной магией.       Спустя время до ушей онейроманта дошло сопение ткачихи, что подтвердило, её погружение в сон после трудного, напряжённого дня. Убедившись что Нейт крепко уснула, Реммао аккуратно поглаживал, её тёмно-русые волосы, медленно погружаясь в их общее прошлое, минувшие многие годы. И которое ему, не в силах забыть.                                ***       Их любовь обрела ценность в одну из ночей деревушек Верхнего Египта. Тогда пару лет назад, в нём проживали ещё молодые и полные сил юный онейромант и молодая ткачиха. В ту ночь, они знатно напились хека после тяжёлого, рабочего дня. Тогда Реммао уже знающий основы работы со снами, всё жаловался на неугомонного, младшего брата, а Нейт выслушивала всё, кивала и изредка хихикала.       — Представь себе, заявил мол: давай я тоже стану черномагом тебе помогать буду!       — А почему нет?       — Почему?! Ха, Нейт он сам себе волосы заплести не может без меня, что там на заказы идти!       Как Рэймсс прознал о работе старшего брата, тот докучал его своими распросами и желанием обучиться этой магией. Но вот проблема, она запрещена в стране и карается не плетью, не публичным унижением, а смертью. Время текло медленно, словно вода, ночные сверчки мелодично стрекотали и придовали особую атмосферу в её хижине, что женщина купила решив навсегда покинуть материнский дом.       Спустя время, когда накопившиеся проблемы и темы обсуждения прошедшего дня закончились, Нейт рассматривала онейроманта, который поник в своих мыслях со мрачным взглядом. Неожиданно для самой себя, она встала и вальсируя притянула к себе Реммао, который с трудом удерживался на ногах.       — Ты чего?       — Ничего. Засиделись мы, вот и затекло тело всё. Хоть разомнёмся!       Они кружили в простом, но нелепом танце иногда наступая на ноги друг другу. Руки были соедены в замки и оба раскачивались в разные стороны. В глупом, но от того довольно весёлом танце. В такт неведомой мелодии никому, кроме слуху молодой ткачихи. Остановившись на одно мгновение, Нейт прижилась к Реммао, сильно-сильно, положив голову ему на плечо.       Он на пару лет младше ткачихи, но вырос намного выше неё. Это одновременно удивляло и пугало её, куда ему ещё расти? Онейромант же немного робя положил свои руки на её талию и носом коснулся её тёмно-русых волос. Вдыхая запах свеч, качаясь уже медленнее на одном месте, наслаждаясь тишоиной дома. Такого тёплого, такого родного. Тайный оазис наполненный гармонией, среди сея хаоса из песка.       Внезапный порыв накрыл с головы до ног Нейт, и дабы избежать неловкости резко приподняла руки, попыталась вновь придать радостный настрой танцу, но всего одно неуклюжое движение и оба, повалились на пол. А их губы соприкоснулись в неожиданном поцелуе, да и в такой позе, что Реммао нависал над Нейт. Мгновенно они оторвались друг от друга, краснея и не зная куда деть смущение. Всего лишь на пару секунд соприкосновение губ, ну какое имело особое значение? Не имело бы, если за пару лет их общения они плохо знали бы друг друга. Так продолжая сидеть на холодном полу, задумавшись каждый о своём.       Реммао думающий о том, что мог навредить Нейт этим касанием. Всё же после нескольких лет жизни под одной крышей с мерзавцем отчимом, Нейт долго не подпускала к себе и близко мужчин. Боялась, думала что у них только одно на уме. Конечно после встречи с онейромантом и его младшим братом, установленный образ стал понемногу разрушаться, но всё же.       Нейт же размышляла, что Реммао из-за высокой с ней разницы в возрасте, мог воспринять это в негативном ключе. Словно она соблазняла его, пытаясь главенствовать над ним, чтобы хоть как-то компенсировать свою детскую травму.       Но к счастью, это были лишь ложные домыслы. Переводя наконец тему, оба пришли к тому, что нравились друг другу, поняли что их любовь взаимна. И вот тогда, дружба и переросла в любовь.       — Может...       — Попробуем ещё раз?       Всё ещё будоражающий онейромант, кивнул и повернувшись к ней лицом покрытым алым румянцем, коснулся её щёк. Нейт же ласкаясь под его ладонью, прильнула своими обветренными губами к тонким губам юноши. Но на сей раз поцелуй был желанным, наполненным уверенностью и смущением. Лёгкие поцелуи перерастали в более страстные, в более глубокие. Проводили руками по всем местам кожи, накаляя и так разогревшие тела от ажиотажа и интересовало лишь одно – к чему эта связь могла привести? На мгновение Реммао отстранился переводя дух, робко произнёс.       — Ты можешь пожалеть после потом, что связалась со мной...       Усмехнувшись Нейт ответила, ему мягкой улыбкой и теребя его каштановые длинные волосы.       — Не пожалею, шакалья ты морда.       Но в тот вечер ничего не произошло. Здравый смысл победил пьяное вожделение, но не само желание. Пообещали друг другу, чуть позже, при следующем удобной для них встрече, они обезопасят себя во время близости, от нежелательной беремености. Их отношениям ничего не угрожало. Почти ничего.       Как бы не хотелось Реммао голосить на всё поселение, что Нейт его возлюбленная, но черномагам не следовало говорить о своих чувствах, о своих слабостях. Тогда у недоброжелателей было бы преимущество, даже в лице наставника по черной магии. Поэтому даже Рэймсс, не знал об их отношениях. Как бы не хотелось обрадовать младшего брата о том, что его маленькая мечта сбылась, но увы. Страх перед тем, что наставник мог через его сон проникнуть и раскрыть слабость юного шезму, был сильнее. Да и так Реммао, рисковал Рэймссом.       Но в один день всё переменилось. И как на зло, в худшую сторону. Наставник тогда резко ворвался в скромный дом онейроманта, всё торопил своего ученика покинуть Верхний Египет, и как можно скорее. На вопрос о том, к чему такая спешка Реммао получил лишь пощёчину за неуместные распросы. Угрозы, что ничего не помешает его бросить в лапы охотникам. Этим царским псам, а Реммао под его покровительством, что оставалось делать? Лишь невольно повиноваться. Собрав в торопя заранее припрятанные вещи, укрывая под плащом младшего брата они покинули Верхний Египет. Навсегда.       Вот так просто, до невыносимой боли в груди смешно звучит. Было трудно осознавать, трудно объяснять младшему этот поступок. Не успели они даже и толком попрощаться с близкой подругой. Не сумели разобраться, что уходит Реммао, не потому что разлюбил её, нет. А ведь возможно, Нейт сейчас плачет возле берега Нила, на котором пару дней назад они обещали встретиться. А получилось так, что в ту ночь ткачиха зря прождала его, мёрзла под ночным небосводом. Ненавидит его, презирает наверняка и вполне заслуженно.       Может забудет о нём? С трудом, но всё же сможет? Сотрёт образ Реммао из своей памяти и будет жить дальше. Ему не впервой вот так, брать и бросать людей, которые были хорошо знакомы с ним, а раз так сложилась их последняя встреча, онейроманту с янтарными глазами оставалось лишь молиться, что боги будут милостливы и помогут Нейт забыть их связь. Пусть даже так, если ей будет так легче, то и Реммао забудет о ней. Попытается забыть, стереть эти воспоминания... но вот только, он не смог забыть.       Тайком от своего наставника, юный шезму крал настойку ибоги, чтобы хоть какие-то воспоминания сохранить о своей возлюбленной во сновидениях. Записывать все прожитые дни с Нейт, даже сохранять в тайниках свитки, было опасно. Каждый раз когда Реммао расписывал самые значимые моменты их отношений, перечеркивая ошибки в словах, что ощущал, что хотел запечатлить на всю жизнь – сразу сжигал. И пепел, что оставался от папируса, вместе со здравым смыслом медленно улетал вслед за песчаными ветрами. Не мог допустить слабости перед наставником, не смел.       Но и не мог по-другому жить. Любил, до невыносимой боли в душе, но не забыл. Запивал гадкой ибогой и видел яркие сны в которой они вместе были счасчастливы. Где уже ясно видел женщину с тёмно-русыми волосами и глубокими тёмно-зелёными глазами, цвета реки Нила на рассвете. В которых не грех было утонуть! Скучал по ней, тихо по ночам плача от мыслей, может всё ещё есть возможность вернуться? Может бросить эту чёрную магию и попробовать заработать деньги честным трудом? И снова наивность проскальзывала в мыслях шезму. Да даже если поклянётся своим вторым именем перед наставником доказав, что не доложит о нём охотникам, тот точно не забудет этого предательства.       Сдаст, спустя время своего щенка. А когда будут приговаривать к казни, тот с ядовитой ухмылкой на лице будет держать мертвой хваткой Рэймсса, который со слезами на глазах будет следить за жуткой картиной и... медленно в душе умирать.       Поэтому и не мог всё так бросить. Но как Реммао узнал поподробнее рецепт ибоги, которые шезму использовали для проникновения в сон, он начал сам производить её. И на удивление с ещё сильным эффектом, но с более гадким привкусом. Так бы и зачах юный онейромант в своей одержимости пока во время одного занятия, сам наставник не поведал ученику о проникновении в чужой сон на большом расстоянии. Безумие, что поведал безумец и он же, открыл Реммао глаза на иной путь решения проблемы. Всего лишь надо было сильно задуматься о человеке, к которому проникал в сон и не отвлекаться на другие мысли.       И у Реммао получилось. Не с первого раза конечно, но получилось. Оказался во сне горячо любимой Нейт, но в том сновидении она... страдала. Синие нити, что окутывали всё её тело и означали печаль. Нейт грустно, но вот только от чего? Тоже скучала по нему как и он? Спустя год? Но чем ближе подходил к ней онейромант, тем яснее видел истинную причину страданий ткачихи. В её руках покоялось мертвое тело младенца, не больше месяца. Из её неразборчивого лепета стало ясно, это мог быть их ребёнок. Их общий плод любви.       Как такое могло произойти? Оба же принимали различные отвары и мази, чтобы наверняка обезопасить себя от нежеланных детей! Но видимо и они не смогли гарантировать защиту от зачатия. И Нейт его потеряла, не спасла от лап смерти, кричала, молила со слезами на глазах богов забрать её душу, вместо её дитя.       Ведь она и вправду первое время ненавидела Реммао. Ушёл так неожиданно из её жизни, ничего не сказав, не предупредив, не попрощавшись. Дом в котором он с младшим братом жил заняли уже совсем неизвестные ей люди. Так горестно, так больно было. Нейт же не сошла с ума? Не выдумала их? Но время шло, и когда должны были начаться кровавые дни, они так и не наступили. Это означало лишь одно – беременность. Проращённые семена пщеницы, тоже тому подтверждение. И хоть сейчас Реммао не был рядом с Нейт, но знание от того, что маленькая частица его души, души черномага её сердца, оставленная им же, согревало сердце ткачихи. Всё же что-то, да оставил после себя, шакалья морда.       То что Нейт оказалась в положении не давало право ей прекращать работу, вплоть до самих родов. Ну или по крайней мере она сама не хотела сидеть всё время дома. Тем более кто если не Нейт, позаботится о заработке денег и прокормит её сейчас?       Искать себе другого мужчину Нейт не хотела, достаточно и опыта с новым мужем матери. Не будет она травмировать ребёнка, даже если это приведёт к голоду. Хоть хозяйка мастерской и была против, но в споре потерпела поражение. Поставила лишь одно условие, к тяжелым вещам Нейт не касалась. И время шло и как нарочно, всё стало катиться в Исфет.       Роды были наступили раньше положенного срока, очень тяжёлыми. Младенец родился, но недоношенным. Очень слабым, очень хрупким и беззащитным. Завидев его Нейт сразу нарекла двумя именами, кормила, купала, читала молитвы и тратила почти все деньги на амулеты защищающие от смерти. Но ничего из этого не помогло ему, малыш погиб. Вот так тихо, просто ушёл из жизни рядом лежа с ней. С тёмных зелёных глаз текли крупные капли слёз, Нейт ревела, не понимала.       — За что? Почему все те, кто были рядом со мной, вскоре покидают меня?       — Может потому что ты грязная, лживая девчушка?       Подал голос одна из неожиданно появившихся чёрных теней, словно специально скрывало лица. Этот голос к несчастью Нейт помнила, голос отчима.       — Спала значит с ним, а родной матери ничего говорила. Может тебе нравилось кувыркаться с ним в постели?       Нейт онемела, это уже был голос матери. Она хотела что-то сказать, но ком в горле не дал возможности.       — Ты в правду думала, что если я и когда-нибудь вернулся в Фивы, то сразу пришёл бы к тебе и с распростёртыми объятиями принял ребёнка? Это недоношенное чучело?       Прозвучал голос полной ненависти и грубости, голос любимого. Черномага её сердца. Нет, Нейт хотела слушать эти слова, полные презрения. Нет, только не от него!       — А может это и не мой ребёнок? Может не хочу чтобы ты повесила его на меня?       Это стало последней каплей. Всё это время рядом стоящий онейромант, злобно блеснул яркими, янтарными глазами, не стал дальше вслушиваться в этот бред. Из собственных мыслей восоздал кинжал и разрубил жуткие тени, порождённые из страха Нейт. Повернулся к ней, грустным взглядом вглядывался в её покрасневшие глаза. Сердце кровью обливалось от мыслей, насколько долго, пришлось его любимой выслушивать эти лживые образы. Не мог Реммао оставить Нейт в таком состоянии. Просто не мог, не имел права! Часто слышал жуткие истории о том, как губили женщины себя после смертей новорождённых детей.       Спасёт её, клянётся своим именем. Подойдя к Нейт которая сжалась в комочек, пряча так младенца, онейромант натянул синию нить и разрубил её. Её связь с мёртвым ребёнком. Реммао усмехнулся, губит он Нейт, даже на расстоянии. Всего пару минут и в неожиданном порыве обнимает ткачиху, горячо целуя в лоб, сказав на прощание лишь.       — Потом станет легче. Когда-нибудь обязательно станет. Ты только живи, душа моя.       И исчез. Теперь точно навсегда из её жизни. Заперев все чувства.                                ***       Глаза больно защищали на смуглой коже, от наступивших слёз. За окном уже скрывалось закатное солнце, уступая время ночи. Воспоминания снова приносили лишь одну боль. Оглядев Нейт, которая всё ещё спала на нём, Реммао слабо улыбнулся и аккуратно уложил на свою постель, накрыв принесённые ею покрывалами.       Присев на корточки, нежно поглаживая темно-русые волосы мысленно закрепив: не будет он больше привязываться. Достаточно теперь опыта у старшего черномага. Привязывать кого-то к себе – самолично тащить несчастную душу, в зыбучие пески. Реммао этого не надо. Поцеловав её в макушку, встал и пообещал себе больше не впутывать Нейт в дела черномагов.       Выйдя из хижины, попутно вытерев лицо от кровавых поцелуев, первым что сделал Реммао, так это нашёл Эвтиду. От неё в последнее время, как и от Дии было много проблем. Быстрым шагом подошёл к своей ученице и резко взял за локоть.       — Осталась под впечатлением? — сам не ведал откуда такая злоба, была в его голосе. Хотя нет знает и не хотя отпустил её руку. Не стоит запугивать. — В порядке?       — Разве я могу быть в порядке после казни?       Голос юной шезму дрогул, но на секунду. Конечно, как приходит беда, так хочется чтобы все пожалели тебя. А как неприятности приносить, то умалчивать до последнего. И то что Дия крала ибогу, и тайком воровать вещи из хижины у самого эпистата, брать заказы за спиной наставника в Гермополе. Так ещё и с его младшим братом, прижимается за углами поселения. Сама умереть хочет так ещё и Рэймсса заодно в Дуат тащить? Нет, Реммао не позволит.       — Приходи к моему жилищу. Возьми папирусы, если поймает кто – я попросил принести.       Надо как можно скорее избавиться от неё и бежать с проклятой земли. Эва кивнув понеслась домой быстрее прежнего. Половина дела сделано оставалось лишь–       — Нейт где ты?       Послышалось на всё посление. Это был смотритель деревни Келадон. Уж чего сейчас и не входило в планы онейроманта, так это болтать с помощником охотников, который приближался к нему.        — Господин вы не видели Нейт? Местную ткачиху? Её младшая помощница говорила что она простыни в дома заносила.       С недовольным вздохом, Реммао всё же ответил.       — Видел, господин.       — Правда? Где же она?       Волнуется за неё, не скрывает даже своей заинтересованности к Нейт. Удивительно и даже как-то завидно было Реммао?       — В моей хижине. Она выглядела уставшей, то после работы и допроса охотников возможно. Вот и дал ей возможность выспаться.       Наверняка если точнее. Реммао всё думал, а серьёзно у них всё? Если да, то сможет ли помощник царских псов защитить Нейт когда вся деревня, да может даже весь мир отвернётся от неё? Будет крепко стоять, прикрывать своим телом? Или покориться влиянию эпистата и с места не сдвинется, когда объявят о казни ткачихи? Но за ответом Реммао, пошла интересная реакция Келадона.       — Как это у тебя... спит? Господин неужели вы вместе..?       Догадливый какой, аж злит.       — Нет просто наши матери дружили, по соседству. Вот и знаю её, помог просто выспаться, только и всего.       Врёт как дышит, а черномаг дышал часто.       — Ясно...       Только и выдал смотритель деревни. И вправду чем он сможет защитить Нейт? Ударит своими счётами? Или заматает врагов своей зелёной шторкой? Удивительно схожей с Рэймссом... Реммао надо было знать наверняка.       — Господин смотритель, у меня лишь один вопрос. Если что случится и все подозрения госпожи Нейт подтвердяться, что вы будете делать?       — Я? Ну я это...       Голос дрожит, не решается ответить. Боится последствий, это нормально. Но точно не для того кто заявляет о своей любви к человеку.       — Ясно всё. — сухо ответил онейромант. — Зря только убеждала госпожа Нейт, что вы другой. Не такой мужчина какими были многие до вас.       — Она говорила обо мне?       Вот оно, задел за болезненное. Ответить Реммао не успел из его хижины вышла полусонная Нейт, а в глазах её лишь читалась усталость. Усталость от всего и грусть, за то что опять черномаг её сердца, распоряжается жизнью принадлежавшей ей. Снова. Ничего не ответив, всё ещё укутаная в принесённые ею простыни Нейт шла в сторону своей мастерской, а рядом под ногами путался беспокойный Келадон.       Реммао же провожая её печальным взглядом, лишь снова взывал к богам с мольбами прося, только о том, чтобы они помогли близким ему людям забыть его. Навсегда.