Часть 1

Он не уверен как так вышло, что его главный герой, его сын, родился дочерью. Система говорит, что это результат его действий, его разговоров и случайных решений, она правда предоставила ему список длинною в книгу о том, что, где, когда произошло, чтобы момент зачатия Ло Бинхэ сдвинулся на день, но не его дата рождения, имя, кровь или что угодно другое. Или, вернее, ему стоит называть Ло Бинхэ «её»? Ибо его шершавые от кистей и пергаментов руки очерчивают отчётливую талию даже в столь юном возрасте, линии её изгибов не совсем правильные, ещё не до конца сформировавшиеся, но уже достаточные, чтобы свести любого — как видно, даже его, хах — мужчину с ума. Его ладони добираются до груди, мягкой, упругой, уже весьма приличной, чтобы безупречно помещаться в его руках, когда он прижимает её спину к своей груди, едва держа рассудок — или подобие рассудка? он не уверен, она такая горячая — в целостности, скользя внутри узкого жара, внутри бархатных стенок, слыша это тихое, надрывное: шишу, — когда её спина невольно прогибается, уходя от него, и он кладёт руку на её плоский живот, чтобы вернуть её на место, кожа к коже. Чёрные волнистые волосы перекинуты через покрасневшие от румянца плечи, оголяя девичью белую шею, перечёркнутую только подаренной им серебряной цепочкой для нефритового кулона, что качается от каждого их движения, и Шан Цинхуа не может удержаться, чтобы не укусить её шею, не пососать, не оставить след; воистину, персонаж, созданный для любовных утех, что морочит голову; Самолет, Стреляющий в Небо, гордится собой. Чего он, конечно, делать не должен, Шэнь-шисюн, который, разумеется, будет добр к ещё одной своей ученице, ужасно красивой, но обманчиво наивной (Шан Цинхуа знает своё главное творение, неважно мужчина то или женщина; Ло Бинхэ в юности никогда не был по-настоящему скромным человеком), убьёт его жестокой смертью, что будет заставлять его молить своего короля задушить его раньше. В его груди рождается тёмный ироничный смешок, который он не может подавить, отчего девушка в его руках слегка вздрогнула, сильнее сжавшись вокруг него, заставив его пропустить один вдох. Возможно ли, что этой новой версии Бинхэ нравятся нотки чего-то напряжённого? Впрочем, она в постели своего шишу, мужчины, старше её на почти сорок лет, и это не считая лет его прошлой жизни, когда должна быть на пике Сянь Шу в гостях у Лю Минъянь, в то время, как он должен быть занят поставками для Цюн Дин — плевать. Шан Цинхуа пытается вспомнить сделал ли он своего Ло Бинхэ мазохистом, играющим с огнём? Скорее да, чем нет. — Шишу… — скулит она, ёрзая на его члене, поддаваясь назад, потому что он перестал двигаться, задумавшись. — Шишу, пожалуйста… Её стройные ноги раздвигаются шире, скользя коленями по простыне с шероховатым звуком, и ему приходится убрать одну руку с её груди, чтобы удержать их; на удивление, Бинхэ любит мало участвовать в процессе, предпочитая, чтобы за неё все делали. Или, возможно, он виноват в том, что решил встретиться с ней с самого начала, узнать, как она будет жить, беспокоясь о ней, дав ей привыкнуть к тому, что в любой ситуации он поднимет её на руки, стоит ей попросить. Эти моменты ничем не отличают. — Продолжаем капризничать, Бин-эр? — спрашивает он, не сдержав улыбку, лизнув уже покрасневшее место на шее; его шичжи, его главная героиня, его творение, только со стоном двинула на нем бедра. Что же, скорее всего, это будет его смертью, но однажды его уже убил его роман с Ло Бинхэ в главной роли. Видимо, этот случай не будет ничем отличаться, поэтому он просто толкается в жар этого слишком красивого тела. — ...шишу. И, всё же, он не совсем уверен, почему он, а не кто угодно другой?