Часть 1

Был уже поздний вечер, когда женщина закончила работать. На часах было 22:30. Сегодня у нее был сложный день. "Хорошо, что я все же отказалась от дежурства в ночную смену. Сегодня же новый год и почему только Кривицкий так хотел, чтобы я осталась. Почувствовал себя начальником. Сам то тоже отказался от дежурства сегодня. Без меня не хочет, наверное" - подумала Павлова и ухмыльнулась. "Наконец я могу развеяться после напряженной недели" - подумала она, снимая халат и накидывая пальто. Ирина вышла из ординаторской. В больнице был приглушен свет и в коридоре не было людей. Подойдя к посту, чтобы расписаться за смену, женщина посмотрела на Таню, которая спала за стойкой, положив свою голову себе на руки. "Да, я тоже очень устала" - подумала Павлова и направилась к выходу из больницы. Их отношения с Алениковым в последнее время сильно не ладились, поэтому женщина надеялась, что придя домой, она застанет его спящим от алкоголя или же вообще мужчины не окажется в ее квартире. "У него сложный период, я все понимаю, но я же готова поддерживать его или же нам лучше разойтись?" - обдумывала Ирина. "Ладно, все это потом. Сегодня же мой любимый праздник" - думала женщина. Она шла по темным улицам и была погружена в себя. Подойдя к дому, она увидела, что дома у нее горит свет. Ирина вздохнула, но подумала, что может хотя бы сегодня Толя не закатит ей скандал, и они просто спокойно отметят новый год. Поднявшись на свой этаж, женщина открыла дверь и вошла в квартиру. Алеников уже напился и спал на диване. Ирина переоделась в домашнюю одежду и решила заказать чего - нибудь вкусного. Зайдя в приложение доставки еды, она заказала себе роллов. Доставка должна была быть в течении часа. Ирина посмотрела на время: было уже 23:30. "Ого, ну ничего себе время бежит" - подумала она и включила телевизор. Женщина равнодушно перелистывала каналы и ждала куръера. "Как же хочется есть" - думала она. Вдруг раздалось пищание из портфеля Аленикова. - Толя, кажется, сигнализация у твоей машины сработала - сказала Ирина, потряхивая мужчину. - Да ну сколько можно меня уже будить - сказал он и убрал от себя руки женщины. Анатолий быстро накинул на себя пиджак, схватил ключи от машины из портфеля и выбежал на улицу. Возле его тачки никого не было, но шина была проколота. - Твою мать - выругался он и, пошатываясь, подошел ближе и наклонился к проткнутой резине. В это время раздался звонок в дверь. - Ура, наконец-то приехала еда! - сказала Павлова и подбежала к двери. Распахнув дверь, она увидела перед собой Кривицкого. - Ну здравствуй, Егорова - с улыбкой произнес Кривицкий, еле отдышавшись. - Добрый вечер, Геннадий Ильич - стараясь скрыть удивление, ответила Павлова. Ей безумно нравилось, когда Гена называл ее Егоровой, ведь только он всегда обращался к ней именно так. Но сейчас это казалось ей неуместным и даже грустным, ведь Кривицкий занял ее должность и их хорошие отношения сошли на нет. Она столько делала для него, даже спасла ему жизнь, а он не отблагодарил ее ничем, а только наоборот наплевал на ее заботу и переживания. Но все таки она любила его, несмотря ни на что, и женщине казалось, что так будет всегда, ведь он - ее первая и, кажется, единственная любовь, но он все же предал ее и не один раз. - Что принесло вас сюда в столь поздний час? - съязвила Павлова. - Я пришел к тебе, Ира - немного нервничая, ответил Гена - Я хотел тебе сказать очень важные слова, ты выслушаешь меня? Ире было безумно интересно, что же мог сказать ей Кривицкий, и она явно хотела услышать это, хоть пара сейчас не в самых лучших отношениях, но то, что было между ними уже просто так не забыть и не перечеркнуть. - Впустишь в дом? Как в старые добрые - усмехнулся Гена. - Ладно, проходи и закрой дверь - взволнованно ответила Павлова. Мужчина так и поступил. Им явно предстоял непростой разговор. Ирина взглянула на время было 23:50. - Только давай быстрее - сказала женщина - Не хочу пропустить бой курантов, болтая с тобой Кривицкий. - Эх, Егорова, а ты все такая же. Я боялся не успеть к тебе до полуночи. Я люблю тебя, Ира и хочу быть с тобой всегда. Я не хочу больше ссориться, ты - единственная женщина, которую я любил за всю свою жизнь и продолжу любить до конца. Ты для меня самый близкий человек, Егорова, ты - лучик света в темном царстве. Ты - лучшее, что было со мной и я и представить боюсь, что теперь с тобой будет Толя, вот так просто вместо меня. - Прекрати, Кривицкий - прервала его Павлова. Слезы навернулись ей на глаза, и она была не в силах сдерживать их. Никто и никогда в жизни не говорил ей подобного. - Прости, Ира, я обидел тебя? - взволнованно спросил мужчина. - Какой же ты дурак, Гена - засмеялась Павлова. - Никто не заменит мне тебя. Я скучала - ответила женщина и коснулась своими губами его губ. Их поцелуй был таким отчаянным, нежным и до боли знакомым. Отстранившись друг от друга, они улыбнулись друг другу, и Ира сказала: - И что теперь? - Я просто хочу быть с тобой, а ты, Егорова? - с волнением переспросил Кривицкий. - И я этого хочу - ответила Павлова и снова поцеловала его. - Пойдем в спальню - сказала она, взяв его за руку. Опустившись на кровать, Гена, оказавшись сверху, начал целовать шею Иры. Она же расстегивала рубашку мужчины и проводила своими пальцами по его спине. - Я люблю тебя, Ириш - сказал Кривицкий, снимая халат с женщины. - Я тебя тоже люблю, Кривицкий - ответила взаимностью Павлова. Геннадий растегнул свои брюки и снял белье с себя и с партнерши. Он аккуратно и неспеша вошел в нее, продолжая целовать ее шею, грудь и ключицы. В дверь раздался стук. - Это Толя пришел - открывая глаза, сказала Ира. - Хочешь открыть ему? - смеясь, ответил Гена. - Нет - с ухмылкой, но твердо ответила Ирина. Кривицкий продолжал неспеша двигаться, доставляя удовольствие Ирине. - Тебе приятно, дорогая? - спрашивал Гена. - Да, продолжай - отвечала Павлова. Как же давно она ждала такого откровения от своего мужчины. Кривицкий был ее смыслом, ее радостью и единственной любовью за всю жизнь. И вот, наконец, в новый год, под бой курантов, они были вместе, позабыв обо всем. В дверь агрессивно стучали, по телевизору звучал двенадцатый звук, после которого заиграли веселые новогодние песни. Она прижималась всем телом к тому самому и ощущала такое, почти недоступное, чувство счастья и любви.