Часть 2

АЛМА-АТЫ 1942 ГОД. Алма-Аты, каждый закоулок был окутан мраком. Девушка неспешно шла по неосвещённой улице. Полнейшую тишину нарушал только звук шагов... Гадюка резко свернула в переулок, а из переулка вылетел мальчишка лет девяти. Он совершенно бесшумно пытался пробраться к складу. Подойдя к окончанию забора парнишка посмотрел на верх. Сверху уже стояла девушка которая что то высматривала. Резко повернувшись к мальчику лицом она махнула рукой тем самым давая понять что пора выдвигаться. Мальчишка резко побежал вперед заворачивая из за забора склада. Звонкий визг тормозов... Детский крик врезался в уши... — ТЫ ЧЕ ТВАРИШЬ? СОВСЕМ ЖИТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ? — раздался голос мужчины.В ответ тишина... — Живой хоть? Ответа опять нет. — Блядь! Я че его убил? Твоюж мать! — сторож явно пытался собраться с мыслями. Следом раздался глухой удар. Тело сторожа бездыханно свалилось на землю. Девушка сразу же спрыгнула с крыши складного помещения к Псу стоявшего с арматурой в руках, а следом из за машины вылез мальчишка который очень хорошо изобразил пострадавшего. На плечо девушки упала чья то ладонь, а после чего этот человек показался полностью. Студер. — Неплохо Никитака отыграл! А теперь быстро на склад! — приказал младшему Студер. — Такой маленький, а смышлёный... — с удивлением пробормотала девушка. — Ещё какой смышлёный. — рядом стоящий парень повернул голову и посмотрел своими зелёными глазами как будто в душу Гадюке. — Студер, а чего Ворону надо было? — плюнув на землю сказал Пёс. АЛМА-АТЫ 1943 ГОД. КАМЕРА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. Девушка лежит на дальней койке в камере. Камера полна таких же несовершеннолетних преступников. Её руки украшены портиками. Прошла неделя как она начала отбывать свой срок за ограбление склада. А что тогда произошло? Её товарищи в лице Пчелы и Шмеля свалили с места ограбления как только прибыли легавые не предупредив не её не Пса, но вот только она сошла по малолетке, а Пёс уже нет... Дверь в камеру открывается... — Морозова Диана Александровна, на выход! Девушка резко приподнялась на локтях, а после спрыгнула с койки проходя к двери где уже стояли легавые. — Руки за спину и на выход! Пришлось послушаться ведь явно она не справится с парой легавых в одиночку. Выйдя из камеры её повели по коридору. — Если тебе будут предлагать что то кроме вышки соглашайся. — пытаясь как можно тише проговорил парень в форме. — Сама разберусь. — сязвила девушка. — Как знаешь. — на последок бросил парень. Когда они дошло до конца коридора девушке было приказано встать лицом к стене, а после того как ей открыли кабинет толкнув в плечо заставили зайти внутрь.Пройдя к столу девушка села на стул закинув ного на ногу, а руки скрестив на груди. Повисла тишина. Девушка пристально смотрела в глаза сидящему напротив мужчине. — Морозова, ну скажи пожалуйста ты разве сволочь? — мужчина ждал ответа параллельно закуривая папиросу. — Ну не молчи. Папиросу будешь? — Не курю. — Сухо ответила девушка. — Вот и хорошо, но вот лучше было бы если не воровала... Сейчас у тебя есть два выхода вышка то есть расстрел или диверсионная школа. — Пожить хочется. Школа. — Вот и славно. Свободна. ... Идя по коридору навстречу шли ещё парочка легавых которые вели какого то мальчишку. Девушку сразу же остановили. Сразу же в уши врезался разговор из соседнего кабинета: — Слушай сюда, капитан! — говорил молодой. — И ты, майор, постарайся врубиться... Мы же вам еще вчера поставили задачку: четырнадцать-пятнадцать лет — не старше!...— А вы, понимаешь, нам чего напихали?! — возмутился толстомордый. — Говорили же, чтоб обязательно сироты были, — сказал молодой, сделав ударение в слове «сироты» на первый слог. — Чтоб никаких там папы-мамы, тети-дяди, бабушки-дедушки!.. Это нам совсем ни к чему. Чтоб про его кто потом чего спрашивал... — И чтоб статьи за ими числились самые что ни есть тяжкие! — заметил толстомордый. — Ежели по-взрослому считать — от «десятки» и выше. А еще красивше — «расстрельная»! — вставил молодой. — Нам чем хуже — тем лучше. Дальше разговор услышать не получилось. Погнали обратно в камеру. ... Они едут... Два вооруженных конвоира — сопровождающие одеты не в форму, а в штатске.Тускло горит в обезьяннике двенадцативольтовая лампочка. Плафончик заармирован толстой решеткой, как и положено в воронках. Лица у всех кислые, сонные, недовольные и измотанные.Все громче ревет двигатель, все медленнее ползет вверх белый фургон с невинной надписью по бортам: Казплодовощторг. ... Все круче и круче подъем...С одного борта над фургоном нависают острые, жутковатые скалы, с другой стороны чуть ли не под колесами — гибельная пропасть без конца и краю... По пути в школу девушка почти всё время спала не обращая внимания на других.