Wie ich sie kennengelernt habe.

Я помню Хёну. Несмотря на всё, что произошло, я не мог её ненавидеть. Она была для меня лучиком света в том аду, который был моим детством. Я часто думаю о ней и задаюсь вопросом, где она сейчас. И мне довелось узнать это. Но лучше бы я никогда не видел то, что мне пришлось видеть. — Лука. Когда слышу это имя, аж тошно становится. И в горле сразу появляется комок. Тяжелый и вязкий. Убийца моего брата, жалкий идеал, одержимый мной. Моя единственная слабость. Ничтожная привязанность к нему погубила меня окончательно. Я избегала его, не хотела даже видеть. Не понимаю, что я чувствую к нему. Наверное, это слишком плохо, но я часто вспоминаю о нем. Какой абсурд. — Я знаю, что ты чувствуешь. И я не виню тебя за то, что ты ненавидишь меня. Я убил твоего брата. "Я сделал то, чего не мог простить даже сам себе." -После всего того, что произошло, я просто сдалась. Слишком большой груз лёг на мои плечи с самого детства. В один миг я потеряла всё, что когда-то имела. Свой мир и утешение. ‐Я слышу в твоем голосе отчаяние. Ты помнишь, как мы играли в детстве? Как ты защищала меня от других детей? "Ты была для меня всем. Я разрушил твою жизнь так же, как разрушил свою." ‐В этом лишь твоя вина. Я никогда не хотела вражды между тобой и Хёнву. Я ненавижу детство, не хочу вспоминать о нем ни на секунду. -Я понимаю. Детство было для нас обоих адом. Для меня - потому что я был изгоем, для тебя - потому что ты была связана со мной. "Я часто думаю, каким бы было моё детство без тебя." -Если бы не ты, Хёнву был бы жив! - Последний звонкий возглас сорвался с губ девушки, и она бросила стеклянную бутылку на пол, обессиленно упав на диван. Стекло разлетелось на сотню осколков, ярко разбросанных по полу. Она явно была пьяна. Я даже не заметил сразу. Капли алкоголя затекали в трещины паркета, как слёзы, которые она не решалась пролить. "Я вижу, как ты страдаешь из-за меня. И это разрывает мне сердце." Хёна закрыла лицо рукой, облокотившись о колени, впервые дав волю чувствам. Слёзы полились с её щек, будто несли в себе всю обиду, что держалась в ней столько лет. Эти слёзы были для меня. Они вытекали из её души вместе с болью по брату и горечью от всего того, что произошло между нами. "Я никогда не думал, что моё существование причинит ей столько страданий." В полутёмном пространстве её силуэта толком не было видно, но всхлипы и очертания ясно давали понять о моральном состоянии Хёны. Это была душа без будущего, просто функционирующее тело, пока не залезть в неё слишком глубоко. До упора. Противно. Эти звуки были для меня мучением. Я не мог помочь ей. Не мог обнять её, не мог сказать, что всё будет хорошо. "Я был тем, кто уничтожил её мир." А она рыдала. Рыдала, потому что Лука бездействовал. Рыдала, потому что он не может даже прикоснуться к ней. Рыдала, потому что её мир в один миг встал пеленой. На пол полетела ещё одна бутылка. И снова красивый узор из стекляшек. Я сидел в темноте, слушая её рыдания. С каждым всхлипом моё сердце разрывалось на части. Я никогда не слышал, чтобы она плакала. Никогда не видел, чтобы она так страдала. "Это был кошмар для меня." -Прекрати! Сделай уже что-нибудь! Или ты по натуре своей настолько ничтожен, что сил хватило только на картинку снаружи? - Посреди рыданий обрывисто послышался голос Хёны. Истеричный и сильный. Её крик был для меня как удар молнии. Я вскочил на ноги, сердце билось как сумасшедшее. "Её слёзы, её боль - все это было из-за меня. Я был виноват во всем." Тишина. Гробовая. Даже на кладбище будет порядком громче. Она без разбора хватает первую бутылку со стола, делая жадный глоток алкоголя. Зависимость - вот, что погубило её изнутри. Хотя снаружи она всегда оставалась такой же прекрасной. Я смотрел на неё, как она заглатывает алкоголь, будто это является её последним спасением. Её прекрасное лицо, её идеальная фигура - всё это было обманчиво. Внутри она была совершенно разрушена. Хёна бросила непонятный взгляд. Осуждающе-вопросительный? Убито-измождённый? Не разобрать. Идиотский свет. Её взгляд пронзал моё сердце. В нём был упрек, вопрос, горе и бездны души, которая тонет в собственной боли. Я не мог понять, что происходит в ней. "Я не мог дотянуться до неё." На секунду она будто исчезла из вида. Как иллюзия. Резко стало тепло. Чьё-то дыхание появилось на груди, и вроде даже сзади руки зацепились. Я почувствовал, как она прижалась ко мне, и увидел её лицо в нескольких сантиметрах от своего. Её руки обхватили меня, будто ища поддержки или утешения. "Надежду убивает тот, кто тебе её преподнёс." На губах появился вкус алкоголя, смешанный с чем-то непонятным. Слишком запутанно и закрученно. Её губы были на моих, и я чувствовал спиртное языком. Это было так необычно и так грустно. Как будто она пыталась найти близость там, где её не было никогда. В пьяном поцелуе. Она вовсе не хотела отстраняться, будто ничего разрушительного между нами и не было вовсе. Даже сквозь тёплые прикосновения чувствовалось ледяное напряжение. Её губы были прикованы к моим, но между нашими телами был большой натуг. Как будто мы оба знали, что это не правильно, но не могли оторваться друг от друга. Это было похоже на встречу двух потерянных душ. Оторвавшись от этих бестактных действий, Хёна бросила свой взгляд. Наконец-то его можно увидеть как следует. Жалостивый, умоляющий о помиловании и помощи. Слишком. Её взгляд пронзил меня до глубины души. В нём было столько боли и отчаяния, что я почувствовал себя абсолютно беспомощным. Она умоляла меня о чем-то, но я не понимал о чем. О милостыне? О сношении? -Лука, я люблю тебя. - Пьяно-холодные слова пронзили грудь ножом. Сладкая ложь. Я застыл. Эти слова были как яд, проникший в мою душу. Они звучали так маняще, но я знал, что это ложь. "Ложь, рождённая пьянством и болью." -Лука, почему ты молчишь, я люблю тебя. - Хёна будто пыталась привлечь внимание к себе, показать хоть что-то живое. У меня ком в горле. Я не мог ответить на её признание, потому что знал, что это не правда. Или правда, но только часть её разбитого сердца. Спирт давал ей ложную храбрость. Хёна подняла голову в ожидании ответа, вновь сцепив руки за шеей, Бог знает для чего. Я не мог больше этого видеть. Больше не мог видеть её страдания, лживые признания и пьяный бред. Я схватил её руки и разорвал нашу позу. Отшатнувшись, её глаза наполнились недоумением. Она так и застыла, держа руки в воздухе. "Я разбил её иллюзию близости и любви." Я глубоко вздохнул. -Хёна, прекрати это. Прекрати пьянствовать и говорить вещи, которых не чувствуешь на трезвую голову. "Мои слова были как ледяной душ для её мутного сознания." А Хёна вновь полезла обниматься, будто ища себе пристанище, после долгих блужданий. Она опять бросилась ко мне, обнимая меня и цепляясь, как утопающий за спасительную доску. Её действия были отчаянными и безумными. Она искала утешение в моих руках, хотя я уже один раз оттолкнул её. Слишком убитая изнутри, ничего не стоящая душа Хёны, возвращалась к тому, что окончательно сломало её. "Сюр." Это было абсурдно. Она вновь примкнула ко мне, к тому, кто причинил ей столько боли. Как? Как так можно? Это было выше моего понимания. Я снова оттолкнул её, на этот раз сильнее. Она отшатнулась и грохнулась на пол. Послышался вдох, напряжённая тишина между нами нарастала с каждой секундой. Хёна замерла. В комнате повисло молчание. Я слышал только своё собственное дыхание и стук сердца. "Это была не тишина, это была буря, затаившаяся в ней." Встав с пола, вновь полезла в объятия. Как будто с первого раза не поняв, что это бесполезно. Грязь. Хёна снова прилипла ко мне, как собака, которая возвращается к своему хозяину, несмотря на все удары и крики. Это было бесполезно и глупо. Я почувствовал её осторожные прикосновения, её хрупкие руки, обхватившие мою спину. Она словно проверяла, не оттолкну ли я её снова. Я не мог больше этого выносить. Её пьяные прикосновения, лживые слова о любви, тщетные попытки обнять меня. Я схватил Хёну за руки и оттолкнул в третий раз, на этот раз грубее и резче. Это некрасиво, но я понимал, что так будет правильнее. Она сдалась. Ушла и скрылась где-то в темноте, оставив меня стоять в полуосвещенном пространстве, где на полу лежали узоры из кучи осколков, а у паркета неспешно расползалась лужа алкоголя. Я был совершенно один в этой разрушенной комнате. Всё было усеяно следами её разбитого сердца и спирта. Лужа опьяняющей жидкости медленно растекалась на полу, как её жизнь. Я не последовал за ней. Что я должен был сделать? Обнять её пьяное тело? Выслушать ещё один раунд лживых признаний любви? Нет. Я замер тут, на месте, больше похожем на свалку, которая теперь казалась мне кладбищем её души. Я слышал, как она гремит на кухне в темноте. Как она может так жить, окружённая своими лживыми воспоминаниями и алкоголем? Жизнь Хёны больше была похожа на существование без смысла или выживание. Я сделал шаг в сторону кухни, рискнув проникнуть в этот мусоросборник. Там было ещё темнее, чем в гостиной. Она стояла у стола, обхватив себя руками в темноте. Я не мог разглядеть её лицо, видел только её силуэт в темноте кухни. Хёна что-то делала за столом, но что именно - не мог разглядеть. В воздухе витал запах алкоголя и ещё один. Странный и сторонний. Может быть, лекарства? Я медленно подошел ближе, мои глаза постепенно привыкали к темноте. И тут я увидел, что она делает. Она разбивала таблетки и смешивала их с алкоголем. Это было безумие чистой воды. "Как давно ты стала такой?" Я не мог просто стоять и наблюдать за этим безумием. Шагнув вперёд, резко схватил её дрожащую руку, в которой был нож. Мои пальцы сомкнулись на её запястье, останавливая этот садистский механизм. Хёна лишь подняла голову, явно не понимая мотив моего торможения. Я сжал её запястье крепче, отбирая нож. Мои глаза встретились с её мутными глазами. -Что ты делаешь? - Прошептал я, голос дрожал от гнева и беспокойства одновременно. Я взял её за плечи и немного встряхнул, пытаясь вернуть назад к реальности. -Хёна, что ты делаешь? - Повторил я громче, но она продолжала смотреть на меня пустым взглядом. Я замер, услышав её слабый шепот. -Вытащи меня отсюда... Она повторяла эти слова снова и снова, как мантру. В её глазах было отчаяние и боль. Она действительно хотела уйти прочь из этого ада. Я не раздумывал долго. Схватил её за руку и потянул за собой к выходу. Хёна шла за мной как тень, не сопротивляясь и не говоря ни слова. "Я спасу тебя, Хёна. Я спасу. Спасу...Хёночка..." ...