Мы будем веселиться всю ночь, дорогуша!

— Добро пожаловать, – Маффет вежливо склонила голову, и Фриск ответила тем же. Тут же девушка схватила гостью за руку и потащила за собой по деревне, – Видишь ли, Фриск, – заговорила хозяйка, не обращая внимания на то, что ее гостья еле-еле поспевает за ней, – Мой народ, народ Пауков, имеет очень долгую историю и очень сложные обычаи... Ну да, подумала Фриск. Например, каннибализм. — ...поэтому у нас есть большое количество праздников и фестивалей, которые не отмечает остальная часть государства, – Маффет резко затормозила, и Фриск влетела лицом ей в спину, но та даже не заметила. Отодвинувшись и сдув упавшую на лоб челку, Фриск увидела небольшое старое здание. Судя по всему, храм. Он был полностью соткан из паутины разных цветов и загадочно переливался, его архитектура напоминала, от чего-то, японскую пагоду. Не успела Фриск и слова сказать, как Маффет пихнула ей в руки карнавальную маску – лилово-золотую, в цветах государственного флага – не очень-то вежливо поправила волосы девочки, уложив их в более презентабельную прическу и, снова схватив за руку, потащила в здание. Маффет всегда и все время торопилась. Пожалуй, более суетливой была только Альфис. Ну или Папирус. (Или Санс во время вашего последнего боя) Фриск тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. — Так, – Маффет, введя ее в пагоду, как Фриск уже успела обозвать это странное строение, снова повернулась к гостье, – немедленно надень, – и, вырвав из рук у девочки маску, сама нацепила ее ей на лицо, – подойди и омой руки в священном сосуде, – она толкнула ее в сторону сосуда, который, как показалось в полутьме, был сделан из золота, и Фриск послушно ополоснула руки, – это символизирует очищение от твоих прошлых грехов. (Ха-ха) Вот только не надо шутить. — Только чистая Душа может участвовать в празднике Пурпурной Луны, – объяснила Маффет из-за спины, и, когда Фриск обернулась, она увидела, что хозяйка уже надела маску: тоже карнавальную, но ярко-розовую, разрисованную тропическими бабочками. Фриск чувствовала себя культурологом или антропологом во время экспедиции. — Так, – Фриск принялась загибать пальцы, – я надела маску, Душу очистила... теперь что? — А теперь, – глаза Маффет блестели каким-то загадочным, чистым светом, – мы будем петь и танцевать всю ночь напролет, дорогуша, – она хихикнула и, снова схватив гостью за руку, но в этот раз как-то по-другому, так, как держат за руки подруг, потащила ее на улицу. Там уже собралась женская часть паучьей общины: все в таких же масках, у многих в волосы были вплетены цветы, и все в красочных просторных платьях в пол. Фриск на секунду почувствовала неловкость, опустив взгляд на свой джинсовый комбинезон, да ещё и с заплаткой на коленке. — Мы воздадим славу Пурпурной Луне! – хором произнесли «паучихи», взявшись за руки и втянув Фриск в свое кольцо, – Луне цвета Нашего Короля! – девочка поняла, что лучше молчать и не пытаться помешать им. Это было похоже на клятву или молитву, – Ой-йей, да хранит он силу, показавшую нам Луну! – и хоровод понёсся. Спустя два с половиной часа Фриск уже с трудом держалась на ногах, но раз уж Маффет пригласила ее к себе на этот важный народный праздник, кто она такая, чтобы нарушать традиции? Тем более, если часть этих традиций – необузданное дионисийское веселье.