Часть 1

Август 83 года от основания Рима. Море лежало серое, как волчья шерсть, и ветер с запада гнал волну на узкую косу, что вдавалась в залив у Эбланы. Сто шестьдесят три либурны и тридцать тяжёлых трирем Агриколы выстроились полукругом, будто когорта в боевом порядке. На носу флагмана "Виктрикс" стоял сам наместник, в плаще цвета крови, и щурился на берег. – Там, – сказал он, не поворачиваясь, – наш первый шаг в Гибернию. Рядом, в кольчуге ирландского покроя, стоял Туатал Тектмар, изгнанный сын короля Ульстера. Его глаза были цвета мокрого торфа. – Они ждут нас у Друмана, – прошептал он. – Два дня пути вверх по реке. Лаигинцы и домны. Пять тысяч, не меньше. – Пять тысяч – это не армия, – усмехнулся Агрикола. – Это толпа. Первый корабль коснулся песка в полдень. Трапы упали с грохотом, будто ворота осаждённого города. Легионеры XX Валерия Виктрикс выскакивали по щиколотку в воду, щиты над головами, пилумы наготове. За ними – вспомогательные когорты: бритты из Думнонии, галлы из Арморики, даже отряд ирландских перебежчиков под знаменем Туатала – зелёное поле с золотым волком. На берегу – ни души. Только чайки кричали, как проклятые. Агрикола поднял руку. —Формируем клин. Первая когорта – центр. Вторая и третья – фланги. Туатал – впереди, с твоими. Туатал кивнул. Его воины – сто двадцать человек – шли босиком, с длинными копьями и круглыми щитами из липы. Они знали тропы. Два дня по болотам и дубравам. Дороги не было – только оленьи тропы и следы волчьих стай. Легионеры несли на плечах доски для мостков, кожаные мешки с зерном, разборные баллисты. Ночью – костры из торфа, запах дыма и мокрой шерсти. На рассвете третьего дня разведчики вернулись. — Друман впереди. Они заняли холм. Каменные стены, частокол. Колесницы – двадцать семь. Агрикола собрал офицеров под дубом. — План прост. Туатал с ирландцами – демонстрация слева. Мы – прямой удар. Баллисты – по частоколу. Как только брешь – врываемся. Никакой пощады вождям. Остальных – в плен. Нам нужны рабы и заложники. Холм Друман возвышался над рекой, как спина спящего великана. Сверху доносились крики, звон бронзы, ржание лошадей. Ирландцы выстроились в три линии: впереди – колесницы, за ними – копейщики, сзади – пращники и лучники. Их знамёна – чёрный ворон, красный олень, синий змей. Агрикола дал знак. Баллисты ударили первыми. Каменные ядра размером с голову пробили частокол, как молот – глиняный горшок. Дерево трещало, люди падали. Туатал повёл своих в атаку слева – крича на гэльском, размахивая мечом с рукоятью из оленьего рога. Его воины метнули дротики, потом врезались в бок ирландской линии. А римляне шли прямо. Первая когорта – щиты сомкнуты, пилумы подняты. Пилумы полетели – чёрная туча. Колесницы рванулись навстречу, но поздно: лошади встали на дыбы, пронзённые железом. Римляне врезались в строй. Короткие гладиусы работали быстро – удар в живот, поворот, шаг вперёд. Ирландские копья были длиннее, но в ближнем бою – бесполезны. Кровь текла по склону, смешиваясь с росой. Один из вождей – высокий, в синем плаще, с золотым торком на шее – выскочил вперёд, размахивая топором. — За Лаигин! – крикнул он. Туатал встретил его. Меч против топора. Искры. Три удара – и вождь упал, с раскроенным шлемом. К полудню всё было кончено. Частокол горел. Тела лежали рядами, как снопы после жатвы. Агрикола прошёл по полю, не снимая шлема. — Подсчитать пленных. Сжечь мёртвых. Оставить гарнизон – пятьсот человек. Остальным – марш на Тару. Туатал подошёл, вытирая кровь с лица. — Твоя победа, наместник. — Наша, – поправил Агрикола. – Но завтра – новая битва. И ещё одна. Пока весь остров не склонит голову. Над Друманом поднимался дым. Чайки снова кричали. И где-то далеко, за болотами, уже собирались новые кланы – с копьями, колесницами и ненавистью. Но в этот день Рим ступил на землю Гибернии. И земля эта дрогнула.