Часть 13

POV/: Эл. Эта ночь уничтожила все стереотипы. Особенно те, которые были в моей жизни. Никогда бы не подумала, что соглашусь на всё это. Но всё — таки зависит от человека. И именно Дженсен, мать его, Эклз, разрушил все мои стереотипы и моральные устои. За всё это долгое время только он оказывался всегда рядом и поддерживал, верил в меня тогда, когда я сама себе не верила, его поступки всегда говорили сами за себя. Даже когда мы слали друг друга куда подальше, всегда оставались рядом и оказывали моральную поддержку. Блин, да и в плане чувств и отношений только рядом с Россом я чувствовала себя нужной и любимой, даже когда не дошло до этого. Долгие три года вместе с Коди были ни о чём, короткие отношения с Педро стали просто пылью. Если эти двое упрекали меня, то этот мужчина всегда пытался найти выход из ситуации. Расскажу Буту, и точно в землю закопает. Мать вашу, если бы не это чёртово кольцо на безымянном пальце, всё могло бы быть по-другому… Продрав свои глазки, даже не сразу поняла, что я в кровати с кем — то, и только потом вспомнила, что произошло. Из окна лучи солнца не виднелись, значит, либо ещё утро, либо в Вашингтоне погода стала пасмурной. Немного поёжившись, я почувствовала тепло мужского тела, рука которого меня прижимала к себе. Я почувствовала что — то под головой. Это оказалась другая рука Дженса, на которой, видимо, я спала. Его руки были мягче любой подушки. И мы до сих пор голые. М — да. Я и не была особо стеснительной, но это были совершенно другие ощущения. И что — то упиралось мне в попку. Ах да, точно. Забыла, простите… Горячее дыхание спящего мужчины, который уткнулся своим носиком мне в шею. Мне захотелось посмотреть на его лицо, и я решила перевернуться на другой бок. Он спит как младенец. Его длинные, густые реснички и губы немного дёргались от того, что ему снилось, растрёпанные волосы и маленькие прядки, спадающие на его лоб, его веснушки на лице были такими красивыми вблизи, обросшее лицо щетиной, по которой я водила пальчиками… Как бывший художник, я отметила для себя, какие у него прекрасные черты лица: прямой красивый носик, ровные скулы. Я смотрела на него спящего, гладила пальчиками по щетине и пухлым горячим губам, улыбаясь, как влюблённая дурочка. А почему, собственно, дурочка? Потому что и правда я смогла полюбить его, не знаю как, но влюбилась. Впервые в жизни. И, видимо, правда по-настоящему. Мужчина так мило сопел, он был таким спокойным и милым, как плюшевый мишка. Я не хотела нарушать его покой, но и валяться без дела тоже. Осмотрев комнату, поняла, что в ней всё разбросано. Да, для первого раза действительно очень бурная ночка выдалась. Легонько поцеловав мужчину в нос и губы, пытаясь не разбудить его, переложила его руку, которая всё время была на мне, аккуратно вылезла и встала с кровати. Схватив свои трусики и какую — то футболку Джея, я тихонько вышла из комнаты и направилась в ванную. Думаю, он не будет против, если я похожу в его одежде. Скрывшись и закрыв дверь в ванной, я как — то сумела заделать пучок на голове без резинки и направилась в душ. Тёплая вода стекала по моему телу, и с каждой падающей каплей я вспоминала эту блаженную ночь. Никогда бы о себе такого не подумала. Я не страдала в плане интима. Да, у меня его не было, даже не ласкала себя. Я и не хотела этого вообще. Не понимала, в чём прикол и удовольствие от этого? Но, чёрт возьми. С Дженсеном. Первый раз. И сразу оргазм. Так ещё несколько раз. Да, было страшно, стеснялась, но рядом с ним всё было иначе. Он был очень аккуратен, предусмотрителен. Беспокоился. Старался сделать мне приятно, что очень умело делал. Да и сам он кайфовал. Закончив с водными процедурами, я вышла из кабинки и встала перед зеркалом. Я осматривала себя, и всё моё тело было покрыто небольшими синяками, укусами и засосами. Постарались, конечно. Уверена, что у Дженса тоже остались мои укусы, на плече так точно. Я стала одеваться и только потом увидела, какую футболку я взяла. Футболка оказалась какого — то непонятного зелёного цвета и с надписью "Солдатик против всех". Хах. Да, Дженс, ты любишь всякие такие принты с персонажами. Выйдя из ванной, я сразу направилась на кухню. Я нашла свой телефон и решила проверить на звонки. Даже странно — ни одного пропущенного вызова или сообщения. Ну и хорошо. Осмотревшись, я увидела нашу раскиданную одежду и решила её убрать. Мне пришлось вернуться в комнату, чтобы всё аккуратно разложить и повесить. Так. Заглянем в холодильник. Дженсен точно захочет кушать, да и я тоже проголодалась. А приготовлю — ка я ему его любимую яичницу с беконом. Я старалась хозяйничать на кухне как можно тише, чтобы его не разбудить. Я встала, блин, в 9:40 утра. Слишком рано, учитывая то, во сколько мы легли. Но это же я. Я и не заметила, как время пролетело. Так погрузилась в готовку, что не слышала ничего. — Прекрасный вид, — я аж подскочила на месте, когда услышала голос Джея, стоявшего возле стены и смотревшего на меня с улыбкой. — Напугал, дурак, — мужчина стоял в одной футболке и спортивных домашних штанах, светло улыбаясь мне. — Прости… — Доброе утро. — Оно поистине доброе сегодня, — ответил мне Джей. Прикрыв сковородку крышкой, я отодвинула её в сторону и выключила плиту. Я подошла к Дженсу и повисла на его шее, обнимая. Джей обнял меня за талию и прижал к себе. Переключившись на его губы, я вовлекла его в одновременно нежный и чувственный поцелуй, на который Росс отвечал не менее сладко. Теперь наши поцелуи ощущались по — другому, хотя это так и должно, видимо, быть, когда тебя целует любимый мужчина? Пока не кончился кислород в лёгких, мы стояли, слившись в поцелуе. Когда же мы чуть отстранились, Дженс прикусил мою нижнюю губу и не хотел отпускать. Его беглый взгляд прошёлся по мне с заинтересованностью. — Ты такая… домашняя… Ещё и в моей футболке. Загляденье, — его зелёные глаза, смотрящие на меня, согревали меня изнутри. — Ты тоже ничего. — Мы стали хохотать, не разрывая зрительного контакта. — У тебя ничего не болит? Всё хорошо? — решил спросить Росс о моём состоянии. — Всё хорошо, — даже здесь и сейчас он проявляет необыкновенную заботу. — А тебе понравилось? — Дженс стал почему — то смеяться. — Я тебе уже говорил, что ты странная и чокнутая? — теперь стала смеяться я со слов мужчины. — Это прозвучит банально, но… — Это была самая лучшая ночь в моей жизни, — мы произнесли одновременно фразу, снова не понимая, как. Видимо, мы реально чувствуем друг друга, особенно на ментальном уровне. — Я тебе уже говорила, что ты очень мило сопишь? — Хм. Дай — ка подумать. Да. Раз пять. — Чёрт, он так тепло мне улыбается, что плыву просто. — А почему ты меня не подняла? — Хотела тебе дать поспать. Ты так спокойно лежал в кровати, не хотела нарушать твой покой, — говорила я мужчине с чистой заботой. — Знаешь, а ты мне чуть бельё не порвал, — решила чуть позаигрывать с ним. — У – у – у. Ну ничего страшного. У тебя его много. — Я бы заставила тебя идти со мной в магазин и покупать новое. — Было бы недурно, — ответил Росс, слишком сексуально облизнувшись. — И ты бы только смотрел. Без права выбора. — Шантажистка! — надо было видеть его лицо в этот момент. Я снова поцеловала его, приподнимаясь на носочки. Дженс опустил руки на мои ягодицы, сжал их сильно, отчего я немного вскрикнула. — Ауч. — Что такое? — удивился Джей. — Кто — то меня ночью сильно отшлёпал. — Ох уж эта его ухмылка. — Кушать будешь? — А что приготовила? — Твоё любимое — яичница с беконом. — Ты меня слишком хорошо знаешь. Дженс нежно поцеловал меня и достал нам тарелки. Предложив Дженсу сесть за стол, я стала раскладывать наши порции в тарелочки. Мужчина уже с нетерпением ждал за столом. Он не притронулся к еде и напиткам, пока я не села рядом с ним. Мягко взяв мои ножки, Дженсен положил их на свои, бережно поглаживая их. Такие нежные и мимолётные прикосновения, от которых хотелось потеряться в невесомости. Несколько раз отрезав себе нужные кусочки, Дженс стал выражать свои эмоции. — М – м – м, детка, это очешуеть как вкусно, — завосторгался Росс, пробуя завтрак. — Да ладно тебе. Мы не в ресторане. — Дженс развернулся ко мне и поцеловал в уголок губ. — Это куда лучше любого ресторана. — Я почувствовала, как мои щёки стали гореть от смущения. — Я говорю чистую правду. — Не знаю, что случилось со мной в этот момент, но я так залипла на Дженсена, который уплетал мою еду как бурундук, пытаясь впихнуть побольше кусочков себе в рот. — Ну что ты так на меня смотришь? — Просто смотрю на тебя, — мужчина покраснел немного от смущения, услышав мои слова. Я пыталась запомнить все черты его лица, его взгляд, пухлые алые губы и зелень в глазах, потому что внутри я понимала: может, сегодня всё изменится? Как у него получается читать мои мысли? Он успевает отвечать на вопросы раньше меня. Съев столько, на сколько хватило моего желудка, я развернулась и смотрела на Дженса, который уплетал мою стряпню с огромным удовольствием. Мне иногда кажется, что его дома не кормят домашней едой. Мне нравилось поглаживать его голову с потрёпанными волосами. Мне захотелось снова поиздеваться над ним, и я начала одной ногой поглаживать его промежность, наблюдая за реакцией мужчины. Дженсен стал хохотать и покрывать поцелуями мои ножки, заведя одну руку между ними. Он поднимался всё выше, пока ладонь не исчезла под длинной футболкой и не дотронулась до того самого места. Дженс уже вовсю перешёл на мои губы, потихоньку углубляя поцелуй. Я уже хотела, чтобы он взял меня прямо на этом столе. Мы услышали, как зазвенел телефон Джея, и пришлось остановиться. Тяжело выдохнув, мужчина оставил мимолётный поцелуй на моих губах и отправился в спальню. Я не знаю, кто ему звонил, но пятнадцать минут я сидела в одиночестве, ну как, на пару с яичницей. Дженс вернулся каким — то расстроенным. С грустной моськой сел за стол и стал ковыряться в яичнице. Я заметила что — то блестящее на его левой руке. Дженс вернул обручальное кольцо, которое снял ночью. Он сидел и молчал, а я же решила всеми способами узнать, что произошло. — Дженс, что случилось? Кто звонил? — Дэни звонила. — М — м — м, понятно. А я уже обрадовалась, какое счастливое у меня утро. Я сидела молча с минуту, две. Я не хотела задаваться этим вопросом, но пришлось с тяжестью в груди произнести его вслух: — Ты теперь жалеешь, да? — Мужчина даже не смотрел на меня и, облокотившись на спинку стула, смотрел в пустоту. — Не жалею, но… — И всегда это сраное "но", — не дав договорить мужчине, вставила свою лепту. — Но теперь не знаю, как относиться к этому, — от нарастающей тревожности внутри себя я снова начала нервно прокручивать своё кольцо на пальце. Мы молчали, боясь сказать слово. Каждая мысль в голове была противнее другой. Я хотела хоть как — то разрядить обстановку. Я понимала, что Дженсу это даётся тяжелее, чем мне, ведь мне терять нечего. — Дженс, я понимаю, что у нас не всё гладко, но… Чёрт, даже не знаю, что говорить, — я положила своё лицо в ладони, и слёзы стали подступать. Больно будет точно, но нужно разобраться во всём. Взяв себя в руки, я развернулась к Дженсу и схватила его за лицо, развернув к себе. Мои руки тряслись, глаза были на мокром месте, но надо было хоть что — то сказать, — Дженс, посмотри на меня, пожалуйста. Я понимаю тебя, правда. Тебе тоже тяжело, как и мне. Это больно, знаю, — у мужчины тоже уже были глаза на мокром месте, — ты говорил, что хотел остаться со мной. Хотя бы на время. Так давай так сделаем. Мы можем остаться здесь, в Вашингтоне, у меня дома. Хотя бы на недельку. Скажем, что заболели. Или уехать ко мне в Лондон. Или давай вообще сбежим из страны, никто не узнает о нас, — мне очень тяжело давались эти слова, но Дженс продолжал молчать. — Дженс, не молчи, прошу! Скажи же что — нибудь! Дженсен молчал, никак не реагировал на мои слова и попытки достучаться до него. Меня накрыли такая обида, опустошение и беспомощность, что я отвернулась и стала думать, что делать дальше. Говорить было бесполезно. Взяв откуда — то силы, я вышла из — за стола и направилась в спальню за своими вещами. Скинув с себя футболку Джея и аккуратно сложив её, я стала одеваться быстро в свои вещи. Я вышла обратно и надела куртку с кроссовками. — Ты куда? — спросил тихо Дженсен, который наконец обратил на меня внимание. На меня смотрели зелёные глаза, полные чувств вины, боли и сожаления. — Подальше от тебя... Знаешь, я не понимаю тебя, Дженс. Я не знаю, любит ли тебя твоя жена, но когда тебе выносят мозги за разбросанную одежду или немытую посуду с неопущенной крышкой унитаза, то это трудно назвать отношениями. Может, раньше у вас и было всё шикарно, но… Нет, не так. Если бы ты любил её, ты не сидел бы сейчас здесь со мной. А что мы имеем в итоге? — Эл, не говори так. Успокойся, прошу. — Вот скажи, зачем это всё? Зачем все эти слова, поступки? Чтобы просто попользоваться мной для удовольствия и бросить? Решил меня в любовницы заделать? Ты даже ничего сказать не можешь, сидишь и молчишь. Что я должна думать? — Мужчина не решался меня перебивать, а я продолжала недовольно жестикулировать руками: — Что между нами, Дженс? Что я значу для тебя? — я видела, как Джей сжимал кулаки и скрежетал зубами, отчего становилось боязно. — Ты спрашивал, чего я хочу. Я хочу просыпаться с тобой и засыпать вместе с тобой. Обниматься и держаться за руки с тобой. Целовать тебя. Быть для тебя поддержкой и опорой. Смеяться, гулять, танцевать, петь песни и смотреть дурацкие фильмы с тобой. Да я даже не против детей, Дженс. Твоих детей! Я просто хочу с тобой быть. Чтобы ты был всегда рядом, — я уже не знала, как достучаться до него, потому что получала в ответ молчанку. Я не хотела этого говорить, но на эмоциях вырвалось то, чего я опасалась, — Знаешь, мы поговорим, когда ты разберёшься в себе. А сейчас… Я ни слышать, ни видеть тебя больше не хочу, — чёрт, нашла что сказать, но это было у меня на сердце. Последние предложения вырывались необдуманно, хотя… — Нашла в кого влюбиться. Уже хотела идти, как сказала это. Твою ж мать. Дженс отвернулся и оскалился. Он даже не обратил внимания, ну, я так думала. Хлопнув дверью номера, я направилась к чёрному выходу и со всей силы сдерживала себя, чтобы не зареветь прямо здесь. Выйдя на улицу, я направилась в сторону парка к машине. Я шла не спеша, и меня от нервов шатало из стороны в сторону. На меня никто не обращал внимания, за что любила этот город. Ветер обдувал моё лицо, и, еле дойдя до своего красавца, я наконец села в машину. В моей машине был искусственный интеллект, созданный мной, что — то вроде личного дворецкого, как в "Железном Человеке". Джарвис, версия 2.0. — Майкл, у нас дома есть кто? — спросила я своего электронного друга. — Нет, босс. Рад вас слышать снова. Вы чем — то опечалены. — Всё хорошо. Набери Бута и скажи, что еду домой. И что он может приехать. — Есть, босс. Закончив разговор, я уткнулась в свои ладони лицом и стала реветь навзрыд. Мне было так плохо, что вся эта боль вырвалась наружу снова. Только ничего не крушила. Громкие слёзы. Слёзы не хотели останавливаться. Почему мне так паршиво? Мне изменяли — я была спокойна, меня обвиняли в самовлюблённости — я была спокойна. Даже равнодушна. А сейчас я реву и нахожусь в истерике из — за женатика. Руки покраснели и тряслись, меня пробила дрожь. — Босс, ваше состояние нестабильно. Предлагаю передать управление автомобилем мне, — нарушил мою истерику Майкл. Чёрт, ты как живой, хотя в этом и была задумка. Я замолчала и долго думала, что делать. — Ты прав. Возьми управление на себя. Пора домой, дружище. Машина тронулась с места, и я откинулась на сиденье. Вот еду я, смотрю по сторонам; вот люди бегут на работу, вот какие — то подростки спешат в школу и торговый центр, животные бегают по лужайкам, высотка сменяется высоткой. Жизнь в таком крупном городе не стоит на месте. И вот лесок и тихие райончики. Всю дорогу из глаз лились слёзы, и в голове крутились последние сказанные слова. Не жизнь, а сплошной кошмар. В какой — то момент вся боль становится не трагедией, а фундаментом, на котором ты собираешь себя заново по частям. И вот, спустя почти час дороги, я стою возле своего дома. Хлопнув дверью машины и поставив её на блокировку, я стала доставать ключи от дома. Другой машины не было, а значит, Бут ещё в дороге, я была абсолютно уверена, что он приедет. Открыв от себя огромную тяжёлую дверь и войдя в коридор, я спиной облокотилась на дверь, и она захлопнулась. Простояв так минут пять, я решила всё — таки пойти дальше и прошла на кухню. Выпив стакан воды, снова осмотревшись, ноги сами меня понесли к дивану. Но не успела я до него дойти, как услышала, что дверь стала открываться. Блин, даже на ключ не закрыла. Я пошла обратно в коридор, где в дверях уже стоял мой самый лучший друг, брат и отец, Сили Бут. Да, это его подстрелили в том году и ради него я сорвалась и уехала прочь из Канады. Чёртова работа в ФБР. Высокий, где — то 185 см, как Дженсен, глаза цвета шоколада, тёмные волосы ёжиком, небольшая щетина, на которой виднелась небольшая седина, годы его не берут, а ему ведь уже за пятьдесят, но фору даст любому молодняку. Да, жизнь нас потрепала конкретно. Он бывший военный, отслужил приличное время, приходилось убивать людей. С семьёй тоже особо не повезло: отец пил и бил их с младшим братом, который погиб; дедушка, который его воспитал и стал отцом для него и его брата, несколько лет назад скончался от старости, а мать ещё живёт и очень хорошая женщина с рыжими волосами, даже вышла замуж и приняла чужих, уже достаточно взрослых, детей своего супруга. Не раз спасали задницы друг друга. Этот человек для меня всё, словами не описать. Его семья, друзья, которые стали мне самыми дорогими людьми, и работа его ни разу не напрягала меня, даже иногда помогала с расследованиями. Бут стоял рядом и что — то спрашивал, но я не слышала. Я посмотрела в свои любимые глаза, и из моих тотчас же стали литься слёзы. Я начала снова реветь в голос и положила руки на лицо, я была как маленький ребёнок, которому сломали его любимую игрушку. Бут сразу же подбежал и прижал к себе. Сразу же включив отцовскую заботу, он стал говорить ласковые слова, пытался успокоить, крепко прижимая меня к себе, и гладил мою голову, временами целуя в макушку.

***

Не знаю, сколько я проплакала в широкую мужскую грудь, но мы сидим в обнимку на деревянной лестнице, которая вела на второй этаж дома. Бут дал мне все необходимые лекарства, про которые я вчера вообще не вспомнила и вдобавок — успокоительное. Я ему рассказала всё, что произошло. — Какая же я дура, Сили. Позволила себе открыться человеку, позволила себе чувства, доверилась, влюбилась и наговорила гадостей. Какая же я сука, — у меня не было других слов, чтобы выразить свои чувства, но Бут понимал всё и так. — Каждый по — разному показывает свои эмоции. В этом нет ничего такого. Ты сказала правду и правильно сделала. — Надо было остаться чёрствой, ничего не чувствующей тварью. — Действительно, чем я тогда думала, когда согласилась на дружбу с Эклзом? Хотя я ни капли не пожалела об этом. — Не говори так. То, что ты не показываешь свои чувства, не значит, что ты бесчувственная или бесчеловечная. Я тебе повторяю это каждый божий день. Хватит себя корить в том, в чём ты не виновата. — Я усмехнулась. — А это я тебе повторяю каждый день. — Теперь Бут стал смеяться. — Он тебе так важен? Раз уж ты пошла наперекор своим стереотипам, — спросил меня мужчина с заботой и сочувствием. — Я открылась ему. Доверилась, как и он мне. Он заслужил моего доверия. Ни разу не усомнилась в нём. Все его слова и поступки говорили сами за себя. Никогда не отказывался от своих слов. Вы чем — то даже похожи с ним характерами. Я с ним испытала такие чувства и эмоции, что мне кажется, как будто бы мир заиграл новыми красками. — Но… — начал мужчина. — Но… — я нервно облизнулась. — Именно это "но" и помешало нам… Он вчера даже кольцо снял, представляешь? — Только не говори, что вы… — Бут не довёл мысль до конца, но я поняла, о чём он. — Ага. И знаешь что? Я не пожалела, — у меня появилась ехидная ухмылка, при виде которой мне всегда было противно. Сили тяжело выдохнул и продолжил. — Ну радует то, что хотя бы не залетишь. — Прям подбодрил, — мы стали снова смеяться. Всё-таки есть свои плюсы, когда у тебя проблемы по женской части. — О, и да. Меня вчера приняли в семью "Сверхъестественного". — Круто, что сказать. — Да, Бут всегда был в курсе всего в моей жизни, даже по врачам со мной ходит. Насколько крепка наша дружба, та самая "связь". Я поднялась с лестницы и спустилась по лесенкам вниз, чтобы попробовать немного расходиться. — И что будешь делать? — Не знаю. Я ему сказала, что мы поговорим, когда он разберётся в себе. Да я даже не знаю, услышал ли он последние слова. — Да, но вы всё равно снова встретитесь. Что ты будешь делать тогда? — Я поняла, к чему ведёт Бут. Мы оба подумали, что, как по закону подлости, Дженс будет там. Он же сказал, что поедет. — Я… я не знаю, Бут, — я не смотрела на Сили и всё крутила этот блядский браслет, который стал мне очень важен, — Если он снова ничего не сможет сказать, то пошлю куда подальше. Пусть обижается сколько хочет, мне это надоело, — я кое как сняла браслет и бросила его на диван. Бут недоуменно посмотрел на меня. — Мне так будет проще и легче. — Знаешь, ты права. Если бы он по — настоящему любил свою жену, то не пошёл бы налево. А, может… Нет, это глупо, — Бут резко замолк, странно улыбаясь. — Говори уж, раз начал. — А ты не думала о том, что он влюбился в тебя и боится признаться в этом? — И я задумалась. А что, если так? То почему он не скажет об этом? — Тогда почему он не сказал об этом? — мне снова стало горько от такой мысли. — Ну, отвечу, как семьянин: он либо боится признаться себе в этом, хотя и так это понимает, либо боится подвести свою семью. Он же примерный семьянин, у него даже свой бизнес есть, помимо карьеры актёришки. — Не говори так. Он не актёришка. Он правда очень хороший актёр и режиссёр, к слову, и поёт потрясающе… — да, меня задело это слово, Бут ведь не знает всю стезю актёрской среды. — Хорошо. Извини, — поднял руки вверх мужчина, извиняясь. — Но ты поняла мою мысль. Ставлю на то, что он очень боится подвести своих детей, что они поменяют мнение о нём, а то даже, что они могут не принять такое решение отца. — Всё. Хватит. Не хочу больше об этом говорить, — я начала тереть руками переносицу, чтобы немного прийти в себя, потому что таблетки не особо брали. — Пока у меня выходные, я не хочу об этом вспоминать. Лучше давай вместе покушаем, я приму горячую ванну, соберу пару вещей и уеду к родителям. Возьму один из рабочих компов и по возможности, может, смогу даже немного поработать у них. — И это правильное решение, детка, — мужчина поднялся и спустился по лестнице, направляясь ко мне. Бут обнял меня, и мы пошли на кухню делать завтрак. — Я уверен, что у него есть чувства к тебе. И, похоже, очень даже настоящие. Просто ему нужно время, чтобы принять это, обдумать сложившуюся ситуацию и принять этот факт. Если бы ему было плевать, он не сворачивал бы ради тебя горы и не переступал границы дозволенного. — Знаешь, мне иногда кажется, что только у вас с Кости настоящая любовь. Обожание, не знаю. Жить друг без друга не можете. Обговорив всё ещё раз, мы с Бутом принялись употреблять углеводы. Приняв ванну и успокоившись, я взяла ещё пару вещей с собой, потому что отец предупредил об аномальной жаре у нас в городе, захватила ещё один ноутбук для работы и убрала всё в машину. Бут отвёз меня в аэропорт, и я летела с тяжёлой ношей на сердце.