Сейчас

— Я же сказал: не надо приходить ко мне прятаться, если снятся кошмары, — говорит Маэдрос. Но дети никуда не уходят. Переминаются с ноги на ногу у кровати — неприятно стоять босыми пятками на холодном полу. Смотрят на него несчастными глазами, будто вот-вот расплачутся. — А куда приходить? — спрашивает Элрос. — К Маглору. — Его нет, — Элронд шмыгает носом. — А вдруг он не вернётся? — Вернётся. Всегда возвращался, — дети, кажется, думают, что он шутит, но он более чем серьёзен. Маглор сейчас далеко, это верно, но с ним, кажется, всё в порядке. Тонкая, тоньше паутинки, ниточка осанвэ тянется сквозь пространство, уходит вдаль. Последняя такая ниточка, ещё не оборванная, не пропитанная болью. Ответная мысль — как далёкое эхо в горах. Жив? Жив. Вот и хорошо. — А если что-то случилось? — Пока не случилось. В скромных покоях холодно, камин здесь нет разжигали много дней, а на полу нет ковров. Замёрзнут, констатирует про себя Маэдрос простой факт, с которым можно только смириться, и приподнимает край одеяла. — Забирайтесь. Но только в этот раз. Только потому что Маглора нет рядом, когда он нужен, разумеется. Дети залезают в кровать, закапываются в одеяло — Элрос слева, Элронд справа. Руки и ноги у них предсказуемо ледяные. Элрос прижимается к боку, пытаясь согреться. Элронд устраивает голову у него на плече. Маэдрос не сопротивляется. Тёплая тяжесть в такие моменты даже приятна, она прогоняет боль от старых ран. — Ты серьёзно в одежде спишь? Здесь камин не топится неделями даже зимой, хочет резонно напомнить Маэдрос. В чём, по-вашему, я должен спать, в костюме Пробуждённого? Но вместо этого отвечает только: — Серьёзно. Вообще-то, не совсем в одежде, но враг его врасплох не застанет, сдёрнув одеяло, это точно. — И меч под кроватью тоже вполне серьёзен, — добавляет он после паузы. — Меч? — тут же вскидывается Элрос. — У тебя правда меч под кроватью? — Проверь, если не веришь, — рекомендует Маэдрос. Вот чего ещё не хватало, так это доказывать детям, что меч там и вправду лежит. А где ещё ему быть ночью? У кого-то под кроватью пауки, потому что там темно, у кого-то меч. Зато никаких пауков. Элрос всё-таки свешивается с краю — пытливый детский ум требует проверить, не иначе. — Элронд, там и правда меч! — восхищается он, забираясь обратно. — Конечно, правда, — ворчит Маэдрос. — А зачем ты держишь меч под кроватью? “Чтобы ты спрашивал”. “Чтобы гонять пауков”. Есть множество ответов на дурацкие вопросы. — Под подушкой неудобно, а с краю он падает, — отвечает он честно. — Я по-разному пробовал. Элрос замолкает. Маэдрос машинально, сам того почти не замечая, ерошит ему волосы. — Расскажешь сказку? — включается теперь Элронд. — Я не знаю сказок. — А Маглор говорил, что знаешь. Никто не заложит тебя лучше, чем твои младшие братья, думает Маэдрос почти с тоской. У него остался один младший брат, и вот, пожалуйста, старается за шестерых. — Я забыл, — пробует он другой обходной манёвр. — Так не бывает. — Бывает по-всякому. — Нельо, ну пожалуйста! Имя отзывается болью в груди, как от удара ножом. — Я же просил не называть меня так. — Ты просил днём не называть, — возражает Элронд. — Ночью можно. Как будто ночь — какое-то особенное время, когда действуют другие правила. — Хорошо, я вспомнил одну сказку, — сдаётся Маэдрос. — Слушайте. Давным-давно, до Луны и Солнца… На самом деле, не так уж и давно, но для детей это невообразимая древность. Тем более для таких детей, которые в свои семь лет выглядят как дети эльдар годам к двадцати, словно куда-то торопятся. Словно им нужно вырасти поскорее, чтобы успеть пожить, пока в Белерианде ещё осталось немного света. Возможно, их спешка оправдана. Возможно, осталось не так много времени. Их отец отправился просить помощи на Западе. Наивный глупец. Маэдрос может многое рассказать о помощи, которую там можно получить, но кто станет его слушать. Дети предпочитают сказки. В сказках Аман наполнен волшебством, а Валар всегда добры и справедливы. В сказках сыновья короля мирятся искренне и не ссорятся больше никогда. В сказках принцы успевают вовремя, спасают короля и прогоняют Врага. В сказках принц вызволяет принцессу из плена, прихватив с собою куруфинов Ангрист. Временами принцесса спасает принца. Маэдрос иногда путается, а дети его поправляют. Иногда не поправляют, и он думает, что стоит установить очерёдность. По чётным числам принца будет спасать принцесса, по нечётным они поменяются. Но финал сказки всегда такой же, как у любых хороших сказок — они поженятся и будут жить долго и счастливо. — А дети у них будут? — спрашивает Элрос. — Конечно, — отвечает он, не задумываясь. Элронд прижимается крепче и обеими руками держится за его предплечье. Тёплые пальцы гладят старые шрамы, покрывающие культю. Маэдрос, однако, не убирает руку. Пусть. — Нельо, — шепчет Элронд очень тихо, словно речь идёт о каком-то очень важном секрете, — а у тебя когда-нибудь были свои дети? — Нет, — Маэдрос усмехается, даже не удивляясь вопросу. — Мне почему-то всё время достаются чужие.