16. Слабость

      В квартире совсем тихо. Сонхи проснулась абсолютно одна в кровати. Сон как рукой сняло, после звонка с полицейского участка и новости о том, что Минджун повесился.              У него не диагностировали депрессию, или что-то типа такого, просто он конченный псих. Но все же совсем не понятно почему он решился на это.              Какое-то непонятное чувство заседает внутри. Все так и закончилось? Это больше походит на уже знакомую паранойю. Сонхи знает, что бояться больше нечего, но почему-то кажется, что все не так просто, и сама по себе уже начинает нервничать.              Сейчас было бы неплохо, если бы Джисон был рядом. Она бы не беспокоилась и не погружалась глубже в свои тревожные мысли. Но парня дома нет, и даже неизвестно где он сейчас находится. Джисон проснулся раньше и куда-то ушел, даже не предупредив Сонхи сообщением или хотя бы запиской.              Поднявшись с кровати и прихватив телефон, Сонхи шагает на кухню, чтобы выпить воды. Горло пересохло.              Пока девушка наливала в стакан фильтрованную воду, она параллельно просматривала пришедшие уведомления за ночь.              Увидев уже знакомый номер, Сонхи поперхнулась, мгновенно ощущая, как сердце начинает стучать сильнее. Она с грохотом ставит стакан на столешницу и читает сообщение от незнакомца. По спине пробегают мурашки.              — Он же сдох… — Сонхи шепчет дрожащим голосом.              Надеюсь ты успела расслабиться, крошка? Потому что для тебя еще не все кончено       10:32              Он написал час назад.              Сонхи совсем не понимает что происходит и как такое вообще возможно. Минджун повесился еще ночью, так какого хрена он пишет ей уже утром? И он ли это вообще…              Чхве может только безвыходно смотреть на это сообщение и сдерживать наступающие слезы страха. Это все походит на бесконечный кошмар. Это уже полная антиутопия.              Девушка хочет позвонить Джисону. Палец успевает нависнуть над номером парня, но в этот же момент по помещению разносится рингтон звонка. К огромному сожалению не от «любимого придурка», а именно от этого номера, цифры которого уже хорошо знакомы.              Сонхи долго думает, перед тем как ответить.              Дрожащими руками она подносит телефон к уху и молчаливо ждет слов по ту сторону трубки.              — Ах, я так рад что ты ответила, — она совсем не ожидала, что голос будет таким измеренным под дешевую нейросеть. Этот человек сделал всё, чтобы его было сложно вычислить. — Ты правда думала, что будешь жить счастливо, особенно после того, как я сдох? Или это был не я…              — Кто ты? — тихо хрипит Сонхи, поджимая губы. — Пожалуйста, прекрати это…              Раздавшийся не человеческий смех заставляет все внутри сжаться от тревоги и волнения.              — Дома у Хан Джисона ты чувствуешь себя в безопасности? — он знает, что заставляет ее бояться еще сильнее и его это радует. — Мне потребовалось время, чтобы отыскать тебя снова… Например вчера вечером я был очень рад видеть тебя такую раскрепощенную, или ночью спящую и счастливую тебя в объятиях твоего никудышного парня. А ведь в твои беззаботные моменты кто-то может пострадать из твоего окружения…              — Хватит, пожалуйста, хватит! — перебивает Сонхи, повышая свой голос. — Умоляю, оставь меня в покое!              — Хорошо. Вернемся к безопасности. Помимо меня тебе стоит опасаться и Джисона. Разве ты не знаешь какая он кровожадная сволочь? А как он жесток к девушкам? Особенно к тем, которые любят его. Ему не составит труда испортить тебе жизнь и кинуть, как ненужную куклу, или в противном случае убить тебя. Он такой же чокнутый, как и я.              — Нет, он не такой… Он не посмеет навредить мне… — в такую дурацкую ложь Сонхи ни за что не поверит. — Не смей говорить так про него! Он… Джисон изменился!              — Ай, ну думай как хочешь, крошка. Сейчас твоего дорогого Джисона дома нет, я прав? Оставил тебя совсем одну и даже не сказал куда он ушел. А может и вовсе бросил тебя, предоставляя мне шанс наконец встретиться с тобой лично, — он хихикает. — Двадцатый этаж, я прав? Сколько же ударов ножом мне потребуется, чтобы убить тебя?              Это уже совсем не шутки. Становится все только хуже. И если этот человек действительно собирается придти, то Сонхи уже мысленно готовит себе гроб. Потому что боится до дрожи, потому что знает, что ничего не сможет сделать против него.              — Что тебе от меня нужно?! Что я, блять сделала тебе?! — кричит Сонхи. — Почему ты не оставишь меня в покое?! Чем я заслужила это?! В конце концов, кто ты, мать твою?!              Следует тишина.              — Спроси у Хана. Хотя ты не успеешь, я уже рядом, — наконец отвечает незнакомец, — Медленно но верно шагаю к двери твоей квартиры. Моя девочка так перепугана, да? — последнее, что он говорит и сбрасывает вызов. Неожиданно, заставляя вздрогнуть.              Сквозь пелену слез Сонхи смотрит на свой смартфон, который потом со всех своих бушующих отрицательных чувствует бросает в стену, не заботясь о том, что он разбивается вдребезги. Совсем плевать на то, что он весьма дорогой, девушку волнует совсем не это. В особом приоритете ее жизнь.              Звук открывающейся двери заставляет сильно испугаться. Сонхи подлетает к столешнице и сразу же берет в руки острый нож, затем поворачивается ко входу лицом, ожидая когда кто-то появится. Например тот ублюдок, что звонил только что. Этого она ожидала и боялась больше всего.              Он уже достаточно дал понять, что он очень близок и идет по ее душу. И совсем не понятно — блефует ли он или же нет. Хотя он ни разу не солгал.              Сонхи вновь вздрагивает, когда из-за угла выходит Джисон, который только перейдя порог кухни, мгновенно останавливается, округлившимися глазами смотря на Сонхи, крепко вцепившуюся в нож, направленный на него. На полу видит ее разбитый телефон, а в ее глазах видит животный страх. По ее щекам все еще текут слезы, в конечном итоге разбивающиеся об пол.              Девушка не спешит отпускать холодное оружие, чем заставляет Джисона заметно напрячься.              — Сонхи, — тихо произносит Хан, медленно подходя к ней, но девушка только отступает назад. Он действует осторожно, медленно протягивает руку вперед. — Сонхи, пожалуйста, опусти нож. Это же я, Джисон.              — Ты ведь не навредишь мне, верно? Ты ведь правда любишь меня? — женский голос сильно дрожит, как и сама Сонхи. Но хватка за нож заметно слабеет. – Пожалуйста, скажи мне, что я в безопасности с тобой!              — Конечно правда, что за глупости ты говоришь? — ему уже самому страшно видеть, как его девушка направила нож в его сторону, так еще и смотрит с великим страхом в глазах. — А теперь, детка, я прошу тебя, опусти эту дрянь, хорошо? — Джисон оказывается ближе к Чхве и тянется к ее рукам. — Давай, передай его мне. Умница, — мягко говорит Хан, когда все же смог забрать нож из рук Сонхи, и от сердца тут же отлегло.              Джисон медленно притягивает девушку к себе и обнимает, предварительно положив нож на столешницу от греха подальше.              Хан не спешит расспрашивать о том, что случилось, дает ей время успокоиться хотя бы на чуть-чуть.              Уже понятно, что ничего хорошего не случилось, а наоборот, раз Сонхи так напугана, что даже за нож схватилась.              Хочется думать, что это просто дурной и нехороший сон, но причем тогда здесь смартфон, которому хорошенько досталось? Или же новость о Минджуне так подействовала? И казалось бы, как? Ведь особо бояться уже нечего. Эта мерзкая тварь сдохла, все осталось в прошлом.              Сердце парня пропускает удар, когда Сонхи прижимается к нему сильнее, цепляется, как за спасательный круг и громко плачет, едва ли успевая перевести дыхание.              — Пожалуйста, не смей больше оставлять меня одну! — громко произносит Сонхи, затем поднимает голову, чтобы посмотреть на Джисона. — Слышишь?! Не смей! Не оставляй меня больше… Я правда нуждаюсь в тебе!              Чувство вины настигает его. Хан признает, что напугана она из-за него. Его снова не было рядом в нужный для нее момент. В особо серьезной момент.              Тогда в больнице, после случая с отбитым наркоманом, Джисон не чувствовал себя так погано, как сейчас, хотя Сонхи как раз и говорила «почему тебя не было рядом? Я нуждалась в тебе». Но она и не плакала, как сейчас.              Джисон не находит слов, чтобы ответить ей, и просто кивает, медленно поглаживая девушку по спине, вновь прижимая к себе.              В который раз он убеждается, что слёзы и страх Сонхи заставляют его чувствовать себя отвратительно. Фасад уверенной в себе девушки рушится, открывая взор на хрупкую девочку, словно маленький цветочек, который легко сорвать. Которому легко нанести тяжелый вред. И Джисону это совсем не нравится. Она должна улыбаться, должна язвить, должна вести себя как стервозная дама. В конце концов она должна сиять в своем лучшем свете. Еще больше бесит именно то, что он допускает по сей день отсутствие всего этого в Сонхи.              Крайне удивительно было увидеть ее слезы, страх, увидеть ее слабость в ту ночь, когда она срочно вызвала его к себе. И до сих пор в такие моменты Хан не понимает, что ему делать. Бывали они редко, но все же… Он теряется, словно в первый раз. Он не привык оказывать нужную поддержку и помощь, поэтому придерживается лишь того, чтобы делать все, о чем попросит Сонхи. Ее требования и желание — закон.              Уж лучше поможет действиями, чем словами, которые совсем случайно могут только усугубить ситуацию.              Сейчас ей нужно, чтобы он был рядом, чтобы прижимал к себе и создавал ощущение барьера.              — Минджун… Не мой сталкер… — тихо бубнит Сонхи, наконец успокоившись.              Джисон медленно отстраняется и непонимающе окидывает девушку взглядом.              — Что ты имеешь ввиду?              Сонхи сглатывает, затем неуверенными шагами подходит к разбитому телефону. Она не спешит отвечать на вопрос.              Присев на корточки, девушка поднимает смартфон и оценивает уровень поломки гаджета. Экран серьезно разбит. Но на удивление телефон работает. Когда она бросила его в стенку, то казалось, что сила броска слишком велика. Но видимо только казалось.              — Смотри, — Сонхи поднимается и, открывая переписку с незнакомцем, поворачивает телефон разбитым экраном к Джисону, чтобы тот прочитал содержание сообщений. — Он написал сегодня утром после того, как я узнала, что Минджун покончил с собой.              Хан хмурится и сжимает кулаки. Смысл сообщения только злит.              — Потом он мне позвонил. Голос конечно был изменен, но… Главная суть в том, что он знает где я нахожусь. Он знает, что я живу с тобой. Он снова все знает и… — Сонхи сглатывает тяжелый ком в горле и вздыхает. — Возможно даже сейчас он наблюдает за нами. И я боюсь, что из-за меня ты тоже можешь пострадать…              — Я? Пострадать? Ты меня за немощного принимаешь? — Джисон закатывает глаза. — Мне правда приятно, что ты волнуешься за меня. Но не стоит. Мне не составит труда перерезать ему глотку, особенно если он попробует навредить тебе. Не парься рядом со мной. Я пострадаю только в том случае, если не смогу помочь тебе.              — Но ты не можешь всегда быть рядом! Даже сегодня… Когда он мне позвонил, он говорил, что идет ко мне, что совсем близко, буквально в одном здании со мной, как раз в тот момент, когда пришел ты, — Сонхи нервозно прикусила губу, опуская взгляд на пол. — Если бы вместо тебя пришел он? Я бы не смогла ничего сделать, и он бы убил меня, пока тебя нет рядом!              Джисон бросает короткий взгляд в сторону ножа, за который схватилась Сонхи и усмехнулся.              — Тебе не составило труда направить нож даже на меня, — подмечает парень и облокачивается о столешницу. — И все же не стоит думать о том, что не произошло. И о том, что могло бы произойти. Не делай себе еще хуже, чем есть сейчас.              — Думаешь, я бы смогла этим ножом что-нибудь сделать? — Сонхи хмурится. — Я просто прошу… — девушка осеклась. Думает, что просит слишком много от него. Хотя лучше будет сказать «требует». Совесть начинает грызть ее.              Джисон дернул бровью, когда она так и оставила свою просьбу неозвученной.              — Просишь о чем?              — Ни о чем, забей, — коротко отвечает Сонхи.              Она все твердит себе, что не должна быть так зависима от него. Раньше же как-то справлялась, а сейчас стала слишком беспомощной. Всегда просит о помощи Джисона. Рядом с ним она позволила себе слишком изменится, Сонхи буквально оттаяла, и винит в этом конечно же свои чувства. Хотя любить — не является преступлением.              Уж лучше бы Хан и дальше вел себя, как конченый и самовлюбленный придурок. Но он все равно продолжает показывать себя с другой стороны, а именно со стороны достаточно заботливого и любящего парня. Продолжает ослаблять Сонхи.              Но разве Джисон виноват? Почему-то Сонхи считает, что да.              — Кажется я начинаю жалеть о том, что тогда попросила тебя о помощи, — произнесла Сонхи.              Прежде чем Сонхи отошла от него, Джисон успел схватить девушку за руку. Получилось достаточно грубо и резко.              — Мне не нравится о чем ты сейчас говоришь, — он нахмурился. — Хочешь меня упрекнуть? — Джисон тянет Чхве на себя и наклоняется к ее уху. — Если бы я не хотел помочь, я бы так и оставил тебя в истерике. И мне было бы плевать на тебя. Я помогал тебе, потому что сам хотел, потому что ты та, кого я люблю. Ты снова вынуждаешь меня быть последним мудаком и обращаться с тобой крайне некрасиво, — тихо произносит он и отстраняется. Смотрит по прежнему хмуро и очень недовольно. — Я ненавижу, когда ты думаешь, что все зависит от тебя. Мое мнение для тебя ничего не значит?              — Если бы не ты, я бы не позволила быть себе такой слабой! — Сонхи дергает рукой, но хватка Джисона крепче.              — Если бы не я, то ты бы сейчас была в психушке! А может и вовсе бы сдохла! Одна бы ты не справилась со всей этой хуйней! Ты не должна тащить все в одиночку! — парень повышает голос, сильнее сжимая кисть ее руки. — Ты такая чертовски упрямая! Прекращай весь этот детский сад. Иначе я перестану сдерживаться.              Сонхи не дает ему договаривать, свободной рукой влепляя ему пощечину. И вышло очень сильно, иначе бы ее собственная ладонь не болела.              Джисон отворачивается в сторону по инерции, чувствует как щека начинает сильно гореть, а затем чувствуется, как что-то щиплет. Все мысли словно вылетели из головы, оставляя только удивление. Хан медленно переводит взгляд на девушку, видит злость и горечь в ее глазах.              — Не ори на меня, — тихо, но с дрожью в голосе произносит Сонхи. — Разве я кричала на тебя?              В любой другой ситуации, или с любым другим человеком, Джисон бы разозлился и усугубил ситуацию. Но не сейчас, не с Сонхи. В первые он довел ее до такого, а значит действительно перегнул. Особенно когда видит, как она массирует свое запястье, которое он достаточно сильно сжимал, оставляя после себя красные пятна на ее коже. И возможно останется синяк.              Поэтому он притих, лишь слегка скривился в лице от неприятного ощущения и, прикрыв глаза, приложил ладонь к своей горящей щеке.              Какое-то жжение точно не показалось. Под пальцами Джисон чувствует совсем не глубокую, но дающую о себе знать, царапину.              Все так же молчаливо Хан провожает Сонхи взглядом, пока она не скрылась в ванной комнате. Обоим нужно остыть наедине друг без друга.              Считает ли Джисон себя неправым? Ну может быть если только совсем чуть-чуть. Повышать на нее голос было лишним, и уж тем более до боли сжимать ее руку.              Это достаточно удивительная способность Сонхи — выводить Хана из себя. Делает она это крайне редко, но каждый раз Джисон все меньше и меньше сдерживает себя. А всему виной очень упрямый характер Сонхи. И каждый раз Хан твердит ей, что он делает то, что хочет по отношению к ней, в ином случае он бы сейчас тусил в клубе, совсем не думая о том, что Сонхи под угрозой, ему было бы плевать на то, что она медленно сходит с ума, медленно губит себя голодовками от стресса. И с самого начала, как только узнал, что за ней следят — хотел скрыть ее ото всех, лишь бы она была в безопасности. Он всегда думал о Сонхи.              Он делает все для нее, потому что она принадлежит ему. Потому что одержим химией между ними и самой Сонхи. И конечно же Хан будет делать все, чтобы она ни о чем не волновалась и думала только о нем.              И даже сейчас, когда ссора началась по факту из-за девушки, Джисон хочет взять вину на себя. Кто он такой, чтобы перечить Сонхи и уж тем более кричать на нее? Ему плевать на эту несправедливость, а пощечину принял, как должное. Хотя здравый смысл все равно твердит о том, что виноваты оба.              Но бежать и извиняться он не собирается, тоже гордый. Все равно это тихо и мирно закончится и Сонхи снова будет нежиться в его объятиях. Пускай дальше слабеет рядом с ним и позволяет ему разбираться с ее проблемами. Он хочет этого, ведь она его королева. Ее проблемы — его проблемы.              Джисон задумчиво уставился в потолок, усевшись на диване. Сонхи достаточно долго провела в ванной комнате, а когда вышла, Хан тут же перевел свое внимание на нее и провожал взглядом до комнаты. Сонхи даже не посмотрела на Джисона, заставляя парня тихо цокнуть.              Уже надумывая идти за ней, Хан успел только встать с дивана, когда Сонхи вышла из комнаты и медленно подошла к нему. Джисон сел обратно, а Сонхи опустилась рядом, смотря на пластырь в руках.              Джисон молчаливо наблюдает за ней, как она раскрывает пластырь, а затем приближается и осторожно накрывает им царапину на его щеке. Казалось бы, зачем он нужен, если это обычная ссадина, но Хан не сопротивляется и с радостью принимает заботу. И плевать, что пластырь с принтом кошачьих лапок, он будет носить его с гордостью.              — Сильно болит? — тихо спрашивает Сонхи, мягко дотрагиваясь до красной щеки парня, намекая не только про ссадину, но и про саму пощечину.              — Настолько, что я был готов увидеться с Сатаной, — со смешком отвечает Хан.              — Дурак, — хмыкнула Сонхи, улыбнувшись.              Джисон медленно опускает взгляд на кисть ее руки, и так же не спеша дотрагивается до нее. Он нежно тянет ее руку на себя и с лаской покрывает поцелуями костяшки ее ладони, идет дальше. С жалостью смотрит на едва заметные проявляющийся синяки на ее нежной коже.              — Мне жаль, детка, — шепчет Джисон, покрывая каждое пятнышко своими нежными поцелуями.              Сонхи лишь завороженно наблюдает за ним, в очередной раз поражаясь его заботливой и мягкой стороной. Параллельно он еще успевает разбудить бабочек в животе своими действиями и своей красотой.

***

                    — В чем была такая срочность? Ты могла попросить меня подвезти тебя, — возмущается Минхо по телефону с Хёрин.              — Не хотела беспокоить тебя лишний раз, — парирует девушка, поднимаясь на лифте до знакомого четырнадцатого этажа. — Ты и так редко видишься со своими друзьями, отдохни от меня, — Хёрин заранее достает из сумочки ключи от старой квартиры.              — Только потом не говори, что я предпочёл друзей тебе, — Хёрин только смеется, шагая в сторону квартиры. — В любом случае я уже еду, чтобы забрать тебя.              — Не переживай, не буду, — улыбка с лица девушки быстро спадает, когда дверь открывается без электронного ключа. — Минхо… Дверь открыта… — тихо произносит Хёрин. — Как бы ничего не украли…              — Тебя только это беспокоит? — хмыкнул Ли. — Я бы больше переживал, как бы там никто не поселился.              Хёрин не отвечает ему и медленно заходит в квартиру. Визуально осмотрев помещение, она подметила, что все вроде как лежит на своих местах. Но хорошо ощутимый запах мужского одеколона заставляет насторожиться.              — Мне кажется ты прав, — тихо говорит Хёрин, в ответ получая «твою мать».              Минхо жмет на педаль газа сильнее, прибавляя скорости.              Как бы она не хотела сейчас сбрасывать звонок, этого все равно не избежать. Телефон отключается от нехватки заряда, вынуждая девушку нецензурно выругаться.              Так и не решившись ступить глубже в квартиру, Хёрин разворачивается, чтобы и вовсе не покинуть. Теперь и дорогие украшения, оставшиеся в этой квартире, не так уж и нужны ей.              Только она коснулась ручки двери, кто-то сзади схватил ее, закрывая рот и потянув на себя.              Хёрин не может закричать, лишь громко мычит и брыкается.              — Тише, куколка, — говорит незнакомец. — Ты ведь хочешь жить? Лучше тебе успокоиться и послушать меня.              Хёрин неспешно успокаивается, решая довериться этому парню. Он ослабляет хватку и наконец отпускает девушку.              Как и ожидалось он в маске и совсем не ясно кем он может быть. Видны лишь его глаза.              — Не тебя я ждал, — пропел он. — Ты подружка Сонхи? Рад познакомиться с тобой.              — Кто ты и что тебе нужно? — Хёрин старается выглядеть серьезно и не показывать своего страха.              — Хороший друг Сонхи. Наверняка она рассказывала обо мне, — усмехнулся тот. — Можешь ли ты позвонить ей и попросить приехать сюда? У меня есть дело к ней, но она мне не отвечает.              — Сонхи не общается со странными ублюдками, — Хёрин хмурится и делает шаг назад.              — Сучка, — незнакомец подлетает к девушке и хватает ее за шею, толкая к стенке и прижимая к ней. — Ты ведь хочешь жить? Так что, сладкая, сделай то, о чем я тебя попросил. В ином случае мне придется убить тебя.              — Я лучше сдохну, чем подставлю подругу, — хрипит Хёрин и хватается за мужскую руку, пытаясь оттянуть ее от себя. — Пошел ты нахуй, неудачный выкидыш шлюхи, — девушка плюет на парня, ему в глаз.              — А я был добр к тебе, — злостно рычит незнакомец. Коленом он бьет ей по животу, параллельно сильнее сжимая ее шею, полностью перекрывая доступ к кислороду. — Вини во всем свою дорогую Сонхи, стерва.              Затем из внутреннего кармана кожанки он достает небольшой нож, но даже его хватит, чтобы глубоко всадить и создать большую потерю крови. Это осталось незамеченным для Хёрин. Раздается глухой удар ножом, вонзающийся в человеческую плоть, а затем слышится падение нескольких капель крови на пол.              Девушка ощущает только резкую и сильную боль в области живота с левой стороны. Хотелось кричать, но не получается, кроме как пустить слезы по щекам. В глазах темнеет от нехватки кислорода и от ощущения дикой боли. Нож не вынимают, и от этого становится хуже. Он хорошо ощущается и продолжает доставлять ужасный и невыносимый дискомфорт.              Хватка на шее слабеет, а потом и вовсе исчезает. Хёрин медленно сползает по стенке. Окончательно теряет сознание, когда она встречается головой с твердой поверхностью пола.              Парень опускается на корточки и резко вынимает нож, позволяя алой жидкости брызнуть, раскидывая несколько капель вокруг, а основную часть разлиться по полу, начиная под телом Хёрин.              Он пачкает перчатку в чужой крови, и мажет ее по лицу девушки, рисуя ей подобие улыбки, придавая большей жуткой атмосферы. И рядом, до куда кровь не дотекла, все так же макая указательный палец в алую жидкость, пишет «Сонхи следующая». И только после этого он приспускает маску и облизывает палец.              Последний раз взглянув на оставленную после себя жуткую картину, незнакомец вновь натягивает маску и покидает квартиру.              Он не спеша спускается по лестнице, и в одном пролете останавливается возле окна, выглядывая. Из только что подъехавшей машины вылазит Минхо и спешит к подъезду.              — Интересно, успеет ли? — хмыкнул парень и продолжил путь вниз по лестнице.