18. Главная роль

      — Хочешь сказать, ты снова меня использовала, а я повелся, как бесхребетный придурок? — горько усмехнулся Джисон. Больше всего он не хотел слышать положительный ответ, но Сонхи все равно кивает. — Хорошо. Раз ты так хочешь, то давай расстанемся.              Девушка опускает голову, потому что боится смотреть ему в глаза. Боится того, что не выдержит и вцепится в него мертвой хваткой, потому что не хочет отпускать. Но больше всего пугает, что Джисон пострадает из-за нее.              Но Хан не уходит. Он все еще стоит перед ней и сверлит ее взглядом. В конце концов он подходит и хватает Сонхи под руку, потянув к машине, предотвращая все ее попытки оттолкнуть его.              — Это ты хотела услышать? — возмущенно говорит Джисон. — Ты действительно думала, что я поведусь на твою ложь? Лгать ты никогда не умела, поэтому даже не пытайся. Я не знаю, что у тебя в голове и почему ты предлагаешь расстаться, но если дело в том ублюдке, то это еще глупее.              — Я сама хочу покончить с этим…              — Сонхи, можешь обижаться на меня, но я буду честен с тобой, — Джисон открывает дверцу на пассажирское сиденье, сажает девушку, а затем обходит машину, чтобы сесть за руль. — Ты ничего не сделаешь сама. Ты совсем не самостоятельна, какой себя считаешь. Ты, как ребенок, за которым нужен присмотр и опека. Обижайся на меня сколько влезет, но прими это, как факт, — произносит Хан, заведя машину и пристегнувшись.              Сонхи промолчала, но не обиделась. Он прав. Так что смысла таить обиду нет, пусть и было выражено немного грубо.              Вся дорога сопровождается в тяжелом молчании. Джисон краем глаза следит за Сонхи, смотрящую вымученным взглядом на пролетающие мимо здания. Ему действительно жаль ее.       А Сонхи все еще думает о том, что произошло, дотрагиваясь до своей шеи. Болит. И служит тем напоминанием для нее о том, как она виновата перед Хёрин. Чанбин был прав, Минхо за нее глотки порвет, даже ее подруге, если та навредит Чон. Сонхи не сделала это лично, но косвенно считает себя виноватой. Просто потому что такова и была цель того психа.              Появляется навязчивое желание провалиться в какую-нибудь пропасть, в которой ее никто не найдет и просто рыдать. Но такой пропасти не найти, а плакать уже нечем. Пот и приходится сидеть в машине и смотреть в окно, мысленно уничтожая себя.              — Знаешь, я никогда раньше не любил кого-то так сильно, — Джисон прерывает тишину спокойным голосом, привлекая внимание Сонхи. — Раньше мне нужны были только секс, алкоголь и наркота, но сейчас я даже не думаю об этом. Ты занимаешь девяносто процентов моих мыслей. Я признаюсь, я одержим тобой, и я не знаю как это произошло, но я рад этому. Поэтому я не намерен так просто отпускать тебя. Ты должна была понять это уже давно, я никогда так запросто не отставал от тебя, — Хан усмехается. — В конце концов, быть подкаблучником не так плохо. Ради тебя я готов на всё, но, конечно же, не расстаться.              — Ты можешь пострадать из-за меня.              — Меня не ебёт, — парень закатывает глаза. — К тому же мы обсуждали с тобой это. Я не позволю этому случиться.              Сонхи молчит. Конечно она верит ему, но сомнения присутствует. И не к Джисону, а к себе. Она так просто пропустит первое предупреждение и поставит под очередную угрозу Хёрин, пока та в больнице? Конечно она под наблюдением врачей, но они не могут находиться рядом с ней все время.              Сонхи точно не уснет, пока не покончит с этим. Она лучше собственноручно навредит Джисону и оставит его, но зато он будет жив и здоров, а Хёрин точно поправится и ее жизни ничего не будет угрожать.              Зайдя домой, Сонхи не ощущает никакого уюта, даже рядом с Ханом. Домом называет место, где комфортно, где ты счастлив находиться, но Сонхи не ощущает ни того ни другого.              Что уж говорить, если от самой себя ей противно, а счастливой ей быть не положено.              Даже от любого заботливого жеста со стороны Джисона Сонхи отмахивается, потому что считает, что это незаслуженно, неправильно. Хотя это настолько ценно, когда Хан нежен и заботлив к ней, ведь это бывает так редко.              Их отношения это точно не про романтику и ванильную любовь. И если первое хотя бы иногда проскальзывает, то второго точно не дано. Джисон не из тех, кто любит все эти телячьи нежности, как и Сонхи.              Игнорируя все вопросы Хана по поводу ее состояния, Сонхи просто снимает верхнюю одежду и идет в ванную комнату.              Дверь за собой она не закрывает, становится напротив умывальника и медленно умывается, и после этого смотрит на себя в зеркало. Ничего другого Чхве не ожидала увидеть: красные и опухшие глаза, бледность, дико уставший вид, а самое главное — пустой взгляд. Только всю эту картину еще дополняют синяки на шее.              Когда Минхо душил ее, она уже действительно была готова попасть на тот свет.              На Минхо Сонхи не держит зла и обиды, его понять можно, Хёрин слишком важна для него. А эти синяки Сонхи воспринимает как наказание.              — Не смотри на меня так, — сказал хрипит Сонхи, переводя взгляд с зеркала на Джисона, застывшего в дверном проеме. — И без тебя и твоего жалостливого взгляда знаю, что я никчемна сука. Просто веди себя как обычно и иди спать.              — Ты не никчемная, — вздыхает Джисон, решая подойти к ней. — Просто уставшая.              — Я попросила тебя прекратить! — Сонхи повысила голос. — Джисон, хватит! Хотя бы сейчас сделай вид, что меня нет! Именно поэтому я и хочу расстаться с тобой! Потому что ты заставляешь меня еще больше чувствовать себя жалкой!              Джисон не показывает этого, но вот самому неприятно стало. Парень просто хмурится и молча оставляет Сонхи одну. Даже в такие моменты он едва сдерживается, чтобы не начать ссору.              Больше всего его бесит, что Сонхи отталкивает его, как и раньше его бесило то, что Сонхи вредничает и всегда считает, что она права.              К огромному счастью он все же держит себя в руках и слушает ее, оставляет девушку в покое, как она того хочет. Сонхи в корне не права — она вовсе не жалкая, но спорить с ней — трата времени, а главное пустая.              Джисон уже лег в постель и не позволяет себе спать, пока девушка не ляжет рядом. Он быстро остыл и снова ощущает чувство сожаления. Сонхи только что плакала и это было слышно, у нее плохо получалось это скрывать. Хан думал снова прийти к ней, но не решался, ведь уже заранее знал ее реакцию, либо заплачет сильнее и прогонит, либо разозлится и прогонит — результат всегда будет тот же.              Хочется пресечь все попытки девушки отстранить его, но опять ее упрямство… Хоть она и не желает этого, но все равно делает, и это раздражает еще больше. Так что как бы ей не хотелось, Хан будет силой удерживать ее. Да, это неправильно, но кто он такой, чтобы различать что правильно, а что нет? Ему откровенно похуй.              Хан ложится лицом к Сонхи и долго смотрит на нее. Она должна была быстро уснуть, день уж точно не был легким, а скорее чересчур ужасным, забравшим все ее силы и нервы.              — Вот и слетела твоя маска высокомерной стервы, — тихо шепчет он, убирая спадающую прядь черных волос с ее лица. Сонхи никак не реагирует, провалившись в сон. — Но лучше бы ты оставалась такой, чем пустой и разбитой…              До начала всего этого кошмара Сонхи действительно, по его мнению, была стервозной, всегда выглядела сногсшибательно, никогда не показывала слабостей, смотрела свысока.              Говорила, что Хан никогда не будет ей интересен, но при это всегда останавливалась, когда он ее звал и слушала его, какую бы чушь он не нес. В конце концов полюбила его, хоть и говорила, что не станет с ним встречаться, будь он даже последним человеком на планете.              Для Хана она сначала была привычкой, было весело донимать ее, а потом это переросло в зависимость быть с ней все время, чтобы она принадлежала только ему, интересовалась только им. Эгоистично? Да. Но Джисону как-то все равно.              Ему нужна была Сонхи сразу, но она была поглощена своими проблемами. Даже тогда он был слишком эгоистичен по отношению к ней. Знал, что она нуждается в нем, но все равно поставил ей выбор, надавил на нее, сделал хуже. И все равно получил свое.              Больной ублюдок, что сейчас донимает Сонхи, переходя все границы, еще больше злит Джисона. С каждым днем все ближе к тому, чтобы сорвать с него цепь.              Задумавшись о нем, все желание спать у Хана пропало вовсе. Он медленно поднялся с постели, не желая разбудить Сонхи, и обошел кровать чтобы взять с прикроватной тумбочки телефон Чхве.              Пароль она не меняла, поэтому со спокойной душой он вышел из спальни, закрыв дверь за собой, а сам подошел к панорамному окну в гостиной. Полностью проверять телефон Сонхи он не собирается, разве что прочитать только одну переписку.              — Ёбанная тварь, — шипит Джисон, читая последние сообщения от психопата.              Хёрин пострадала из-за тебя 19:50              И Джисон пострадает из-за тебя 19:51              Минхо сядет так же по твоей вине 19:51              Видишь, крошка? Все происходит по твоей вине. 19:52              Хан едва сдерживается, чтобы не бросит смартфон в стенку, но продолжает читать. Он серьезно закипает.              — Кто же ты такой, черт бы тебя побрал… — хрипит Джисон, параллельно вспоминая людей, которых когда-то мог видеть рядом с Чанми. Ведь этот номер все еще действующий, псих не сменил его. Но вспомнить так и не удается. Только вот теперь совесть больно и жестко бьет внутри.              Хотя… Должен ли я сказать, что ты терпишь все это по вине твоего любимого?)       19:58              Интерес и чувства Хан Джисона к тебе. Вот почему ты попала под мой удар.       19:58              Хан шокировано перечитывает последние сообщения, не веря своим глазам. Значит ли это, что главная мишень сам Джисон? Или он кому-то навредил, из-за чего теперь расплачивается Сонхи?              Джисон мудак, но подобной хуйни никогда не делал: не следил, не угрожал.              Но по всей видимости из-за него Сонхи страдает, из-за него Сонхи разбита и теперь больше похожа на хрупкую и фарфоровую куклу, которую теперь уничтожить проще.              Разве не было бы проще, если бы этот псих напрямую связался с Ханом, а не через Сонхи?              Каждая мысль путает все сильнее и сильнее. Джисон хмурится и почти ударяет по окну, но в пяти сантиметрах останавливается, быстро соображая о последствиях. Он просто громко вздыхает и проводит по волосам, пытаясь отвлечься на ночной пейзаж большого города.              На пару минут он исчезает в раздумьях. Если раньше он делал слишком мало, то теперь готов действительно взять все на себя, особенно когда он причастен ко всему происходящему с Сонхи пиздецу.              Последний раз пробежавшись по последним сообщениям, Джисон удаляет чат, а затем уверенно нажимает на кнопку вызова и ждёт.              На удивление не проходит более трех гудков и он слышит ответ. Значит он все время ждёт ответа от Сонхи. Это злит.              — Что надумала сказать мне посреди ночи? — Сонхи рассказывала о том, что когда ей звонили, то голос был изменен, но сейчас такого нет. Он так уверен в том, что ему нечего бояться? И все равно голос не кажется знакомым.              — Ты слишком много внимания уделяешь моей девушке, — с легкостью отвечает Хан, явно удивляя парня. — Знаешь ли, я ревную.              Ответ не следует около пяти секунд, но абонент все же находит что сказать. И начинает он со смеха.              — Хан Джисон, неужели и ты решил вступить в мою игру? Хотя я планировал, что ты так и останешься в роли наблюдателя… — его ответ спокоен.              — Хорош нести хуйню, — Джисон закатывает глаза. — Лучше так же спокойно скажи мне кто ты такой и что я тебе сделал. Ты ведь все это делаешь из-за меня, или я не прав?              — Не так быстро, Хан. Неужели ты и сам не в силах понять, почему я это делаю? Это просто месть. Конечно же ты прав. Дам тебе одну подсказку: вскоре умрет та, кого ты любишь и ты будешь страдать, как страдал я.              Джисон глубоко вдыхает. Это конечно поразило его и заставило волноваться.              — Тогда причем тут подруга Сонхи и Минхо? Они совершенно не причастны.              Джисон в эту же секунду успевает начать записывать разговор, ожидая получить доказательства того, что Минхо не виноват в нападении на Хёрин.              Парень молчит несколько секунд и наконец дает ответ.              — Раз уж у нас тут откровенный разговор, — протягивает он. — Ну во-первых, это была просто тренировка и попытка заставить Сонхи страдать и окончательно сломить. Разве тебе не доставляет это боль? А во-вторых… Минхо так же имеет грешки, так что я удачно отомстил и ему. Да, это я напал на бедняжку Хёрин. Только вышло лучше, он сядет и будет страдать за решеткой, если Хёрин умрет. А это произойдет, — он замолк, чтобы обдумать дальнейшие слова и через пару секунд продолжил. — Жаль лишь Сонхи и Хёрин. Бедные девочки, страдают из-за своих никчемных парней…              — Так прекрати трогать их! — Джисон повысил голос и тут же осекся, взглянув в сторону двери в спальню. Притихнув, он продолжает. — Раз виноваты мы, так разберись с нами.              — Так я и разбираюсь с вами, — по голосу парня было ясно, что он злорадно улыбается, чем выбешивает Хана еще сильнее.              — Да кто ты, мать твою, такой?! — рычит Джисон, крепче сжимая смартфон. — Конченый засранец, клянусь, я найду тебя и, блять, порву твое очко.              — Ого-го… — парирует парень и потом хихикает. — Клянусь, у меня мурашки по коже пробежались, — усмехается он. — Но Хан, ты ведь уже меня знаешь. Или твоя голова настолько тупая, а мозг атрофирован, что ты не помнишь знакомых?              — Явно не придурок Минджун.              — Ну естественно! Этот больной уёбок был просто вспомогательной ролью. Подумай еще немного и, так и быть, я позволю тебе встретиться со мной лично.              Он сразу же сбрасывает, так и не услышав грубые проклятия в его адрес от Джисона.              От злости руки так и чешутся что-то разбить или сломать, и из последних сил Хану удается сдержаться.              Сколько бы не думал, но он так и не может вспомнить никого, кем бы являлся этот больной идиот. Конечно подозреваемые уже находятся, но никто так и не подошел идеально. Никто из его знакомых не был связан либо с Чанми либо с Минджуном, не говоря уже о том, чтобы был знаком сразу с обоими.              Но все же хотя бы на капельку радует, что Джисон не зря потратил нервы на этот гребанный разговор, ведь добыл неоспоримое доказательство невиновности Минхо.              Но исходя из полученной информации от незнакомца, Джисон серьезно задумался над тем, почему и Минхо виноват.              Джисон получил мало ответов и еще больше вопросов.              Но одно ясно точно. Он всему виной тому, что сейчас переживает Сонхи. И он точно не намерен, чтобы так продолжалось дальше.              — Джисон? — парень вздрагивает и оборачивается к источнику звука. В дверном проеме видит сонную Сонхи. — Почему не спишь? Что-то случилось?              Хан медленно подходит к девушке и протяжно вздыхает, в темноте едва разглядывая ее лицо.              — Все в порядке, — отвечает парень. — Не мог уснуть, поэтому решил посмотреть на ночной город.              От накативших отрицательных эмоций его все еще потряхивает, но он не подает виду, что сильно зол.              На смену ненависти приходит стыд. Смотря на натерпевшуюся девушку — совесть серьезно грызет Джисона, особенно когда он узнал, что является источником.              Пока что он не собирается все рассказывать Сонхи, знает, что она точно уйдет, точно начнет серьезно ненавидеть его.              — Прости, — тихо говорит Хан, затем отвечает на ее неозвученный вопрос. — Ты наверное испугалась, когда проснулась одна.              — Нет, в моменте я даже была благодарна, когда подумала, что ты ушел, — Сонхи слабо улыбается. — Не хочу, чтобы ты пострадал по моей вине.              — Опять ты об этом? — возмущается Джисон. При слабом свете из окна, Сонхи замечает, что он хмурится. — Я могу пострадать, если останусь без тебя. Ты уж тем более пострадаешь, если останешься одна, — затем он показывает руку, напрягая мышцы. — Вот смотри, разве такая машина может пострадать? Я вообще-то не просто так хожу в зал.              Сонхи тихо хихикает.              — С кем разговаривал? Точно не с другом, раз уж ты так грубо выражался.              — Чанбин, придурок, проебал часы в баре, которые я ему подарил, — Хан лжет и мысленно извиняется перед старшим. — Еще и бухой позвонил. Деньги на ветер…              — Впервые слышу, чтобы тебя волновали деньги, — хмыкнула Сонхи, а затем развернулась и пошла в спальню, все еще желая спать.              Джисон пошел следом и лег рядом с девушкой, сразу же обнимая и прижимая ее к себе              — Мне нравится, что выглядишь спокойной.              — Мне приснилось, что Хёрин очнулась. Я уверена, что это вещий сон, поэтому мне стало немного спокойнее. Я конечно все еще считаю себя виноватой перед ней, но больше всех верю, что она будет жить, — тихо произносит Сонхи. — Я не хочу думать сейчас о плохом, хочу думать о хорошем.              Разговор дальше никто не продолжает. Со временем Хан замечает, как Сонхи все больше расслабляется, а ее дыхание становится умереннее. В который раз он замечает, что она засыпает быстрее, пока он обнимает ее.              Он и сам давно успокоился. Думает лишь о том, какая она теплая, маленькая и хрупкая в его руках, и о ее доверии к нему, которое он ни в коем случае не хочет подорвать.              А он может. У Хана много тайн от нее, а тут еще одна появилась. Ни одну из них Сонхи не должна узнать. В ином случае он окончательно упадет в ее глазах.

***      

             С утра первым делом Джисон хочет наведаться в полицейский участок, где держат Минхо. В планах у него как можно скорее помочь другу выйти на свободу и снять подозрения. В любом случае удерживать долго Минхо не должны, ведь в течение определенного времени улики, доказывающие его причастность, точно не будут найдены.              Хан проснулся раньше Сонхи, осторожно встает и идет выполнять повседневные процедуры утром.              В гостиной на диване замечает телефон девушки и, вспоминая про запись телефонного разговора, берет смартфон в руки и пересылает себе эту запись, а на телефоне Сонхи удаляет.              Только он решил убрать его на место, раздается звонок. В такую рань звонить мать Сонхи.              Джисон мешкается, а потом все-таки отвечает, не желая будить Сонхи.              — Доброе утро, госпожа Чхве, Сонхи еще спит, — Хан говорит непринужденно. — Я могу передать ей ваши слова, как только она проснется.              — Разбуди ее сейчас же, это срочный разговор, — Джисон сразу же хмурится.              — Я не хочу ее будить. Она плохо спит с последнее время.              — Хан Джисон, как бы я к тебе хорошо не относилась, но не переходи границу. Не нужно мне перечить, — женщина повышает голос. — Что у нее происходит?! Почему в ее квартире на Хёрин напали, уж тем более ее парень?! И где живет Сонхи, раз в ее квартире уже живут?!              — Тогда вы тем более должны понимать, что сейчас лучше не трогать Сонхи, ей и так тяжело, — Джисон спокоен, хоть его и злит халатность матери Сонхи. — Она живет у меня, в безопасности. Вам не стоит беспокоиться. Парень Хёрин — мой друг, и я точно знаю, что он не пытался убить ее. Сонхи тоже это знает. Так и передайте родителям Хёрин. Я передам Сонхи, что вы звонили, всего хорошего, — Джисон прощается и сбрасывает звонок, ощущая неприятный осадок от этого разговора.              Хан возвращается в спальню и кладет смартфон на прикроватную тумбочку возле Сонхи. Смотря на спящую девушку, он только сейчас замечает синяки на ее шее и тут же хмурится.              Будить ее, чтобы спросить об этом, он не собирается, только вздыхает и решает пойти одеваться.              Уже почти собранный, Хан слышит шелест со стороны постели. Обернувшись, он видит, как Сонхи приподнялась и потирает глаза.              — Ты куда? — хриплым ото сна голосом спрашивает она.              — К Минхо.              Сонхи откидывает одеяло, встает и подходит к Джисону.              — Я с тобой. Я ведь просила тебя не оставлять меня одну.              Ему ничего не остается, кроме как согласиться, а потом сесть и ждать, пока Сонхи соберется.              Он не планировал ехать вместе с ней, но раз уж так получилось, то придется.              Сонхи не заставляет долго ждать, и уже через двадцать минут они вместе сидели в машине и ехали в сторону полицейского участка. Девушка была не готова видеться с Минхо, но и оставаться одной дома ей тоже не особо хотелось, поэтому она лучше тихо посидит в участке, пока Хан разговаривает со своим другом.              На месте все так и получается. Джисона проводят к Минхо, а Сонхи остается ждать на месте ожидания.              Сонхи не понимает каким образом Хан освободит Минхо, ведь тот ей ничего не рассказал, но она ему верит, ведь он так уверен в себе, что сложно не довериться.              Хан заходит в помещение и сразу же встречает Минхо, сидящего за столом и в наручниках. Радует, что он в своей одежде, а не в той, что для заключенных. Еще бы, ведь Минхо не виноват.              — Как дела? — наконец спрашивает Хан, присаживаясь напротив Ли.              Парень не весело усмехается от столь глупого вопроса.              — Хёрин лежит в больнице с маленькими шансами на выживание, меня обвиняют в нападении на мою же девушку, а с утра пораньше приходили ее родители и пожелали мне смерти. Как, думаешь, у меня дела? — хмыкнул Минхо и откинулся на спинку не удобного, но к которому уже привык, стула.              — И в правду. Но не огорчайся так сильно. У меня есть весомые доказательства, — Хан, довольный собой, улыбнулся.              Минхо долго смотрит на него. Не улыбается, не удивляется, словно знал, что Джисону точно под силу даже невозможное.              — Не думал, что ты будешь рваться вытаскивать меня из этой пизды после того, как я чуть не задушил твою девушку.              — Значит это все же ты. Я спрашивал у Сонхи про синяки на ее, а она все отмалчивается, — протягивает Хан, слегка нахмурившись. — За это конечно я зол на тебя и руки у меня так и чешутся, чтобы въебать тебе, но останавливает только то, что мы в участке. А за его пределами ты вряд ли позволишь мне сделать это.              — Как ты собрался освобождать меня?              Джисон без слов достает телефон, что-то ищет, а затем прибавляет громкость и включает какую-то запись.              В процессе он видит как слегка меняется лицо старшего и не может не горло заулыбаться.              «– Тогда причем тут подруга Сонхи и Минхо? Они совершенно не причастны.       — Раз уж у нас тут откровенный разговор. Ну во-первых, это была просто тренировка и попытка заставить Сонхи страдать и окончательно сломить. Разве тебе не доставляет это боль? А во-вторых… Минхо так же имеет грешки, так что я удачно отомстил и ему. Да, это я напал на бедняжку Хёрин. Только вышло лучше, он сядет и будет страдать за решеткой, если Хёрин умрет. А это произойдет.»              — Меня больше удивляет как ты додумался начать записывать разговор. Я думал ты совсем тупой.              — Эй! Ты должен мне спасибо сказать, а не оскорблять, — возмущается Джисон.              Через полчаса Хан со спокойной душой покидает участок вместе с Сонхи, оставляя для следователя запись телефонного разговора, с помощью которого Минхо будет освобожден.              Ждать этого момента Джисон не стал, и как только разобрался с прочими делами в участке после Минхо, сразу же ушел.              Конечно он получил не только хорошие, но и плохие новости, но последние не раздражают и не огорчают. Самое главное для себя он сделал, а именно нашел доказательства. С одной проблемой покончено, а дальше — больше.              «Если не хочет отдавать мне главную роль, то я сам ее себе заберу.»              По просьбе Сонхи, Джисон ведет машину в направлении больницы, где лежит Хёрин. Она все еще думает о том сне и кажется, что когда Сонхи приедет, то Хёрин действительно очнется. По крайней мере очень хочется верить в это. В любом случае Сонхи готова ждать сколько угодно, если исход будет обязательно один — Хёрин придет в себя.              — В общем… — начинает Джисон, решая все рассказать Сонхи. — Ночью я разговаривал с тем самым ублюдком. Он то и сознался в том, что напал на Хёрин. Запись звонка я передал полиции, поэтому Минхо должны отпустить, — произносит Джисон.              Сонхи молча смотрит на него, округлив глаза.              — А вот из плохих новостей… По номеру телефона отследить этого чувака не получится. Как минимум последний раз он был задействован ночью возле реки Ханган, и он по прежнему принадлежит покойной Чанми. Поэтому будут пробовать искать по голосу.              — Не нужно было обращаться в полицию снова… Он… Он же… — Сонхи сглатывает. — Джисон, я же просила не лезть!       И снова Сонхи забыла. Забыла о том, как влияют на него подобные слова, забыла о том, как они всегда ругаются из-за этого. Джисон из раза в раз говорит, что он делает то, что считает нужными, делает то, что хочет, даже если придется ослушаться ее.       И Хан раздражается, Сонхи видит это. Но о сказанных словах не сожалеет, ее тоже раздражает, что он не послушал ее и снова сделал всё по своему.              — Иногда не нужно слушать девушку, вот это я наконец понял, — усмехнулся Джисон. — Я говорил тебе, что мне может надоесть быть хорошим мальчиком. Так что не рыпайся, иначе пожалеешь о последствиях. Помни, что я вовсе не святой человек.