Часть 20

      Суна стонет в губы мужа, пока её пальцы тянутся к его ремню, срывая его. Они не прерывают поцелуй, ему даже не нужно её направлять. Суна знает, что ему нравится.       Вскоре, не сводя с него взгляда, она садится на колени, освобождая его член из боксеров и беря в рот. Кайя сжимает стол, удерживая зрительный контакт, пока Суна пока ещё неумело, но так чертовски приятно для него, проводит губами и своим волшебным языком по его члену. Хоть она пока и не опытна, но это заводит её так же сильно, как и его. И один вид на неё такую, получающую удовольствие от того, что она делает приятно своему мужу, заставляет его хотеть её ещё сильнее. Кайя уверен, что его жена была готова отдаться ему здесь и сейчас.       — Fuck, Suna, — сквозь зубы произносит он, проводя пальцами по её волосам.       Суна снова и снова принимает его член, пока Кайя, постанывая, сжимает в кулаке её волосы. Он закрывает глаза и откидывает голову назад, наслаждаясь каждым её движением, пока его рука в её волосах направляет Суну, давая ей знак двигаться быстрее. Она подчиняется, и через несколько мгновений он дёргает бёдрами вперёд, кончая. Суна не отстраняется. Она глотает всё до последней капли.       — Ты чёртова распутница.       Кайя берёт её лицо в руки и грубо целует. Он чувствует свой вкус на её языке. Они стирают последние границы, чёрт возьми, ещё ни одна девушка не заставляла его чувствовать себя так.       Кайя ведёт их к дивану, углубляя поцелуй. Он буквально падает на него, чудом не оказавшись на полу вместо этого, и тянет Суну к себе на колени. Она садится на него верхом и тут же начинает снимать футболку с мужа. Её руки уже на его обнажённой груди, чуть царапают острыми ногтями, пока она сексуально закусывает нижнюю губу.       — Si je suis si salope, pourquoi ne m'as-tu pas encore baisée?       Мужчина срывает с неё офисную рубашку. Её любимую, между прочим. Но пусть, думает Суна. Он припадает поцелуем к её плечу, затем ключице, а затем зарывается лицом между её грудей.       Она тянет его за волосы, когда он снимает с неё бюстгальтер. Кайя берёт в ладонь одну её грудь, сжимая, щипая её сосок, другую — исследует языком.       — Oh, Goooood, — стонет девушка.       Кайя тем временем, обхватив за талию, притягивает её ещё ближе. Они снова целуются, будто это в последний раз.       Не прерывая поцелуя, Кайя стягивает с неё джинсы. Суне всё же приходится встать, чтобы он избавился от брюк и нижнего белья. Тогда мужчина припадает губами к её животу, его руки скользят по её бёдрам.       Суна вновь садится на его колени, положив руки на его плечи. Кайя, схватив её за талию, тянет на свой член, медленно входя в неё.       — Ты же помнишь, что мы должны быть тише? — шёпотом спрашивает Сонмез. Однако ухмылка не сходит с его лица. — Тут у стен есть уши, любимая.       Суна, вся красная, растрёпанная, с размазанной помадой и потёкшей тушью, выглядит так сексуально. Она молча и послушно кивает головой, пока Кайя медленно входит в неё.       — Мы ведь не хотим быть услышанными, верно? — продолжает Кайя. Суна снова кивает, кусая губы и не сводя с него взгляда. — Даа, вот так.       Она, конечно, кивает, но часть её всё-таки не согласна. Какой-то демон в ней хочет, чтобы все слышали. И Ферит, который не верил в них с самого начала, и Пелин, которая просто надоела одним своим существованием. Хочется, чтобы все знали: они с мужем действительно есть друг у друга. И это не какой-то глупый брак по договору. Нет, им действительно хорошо вместе. И это пренебрежительное «Сонмезы», как называет их Ферит, заставляет чувствовать Суну самой счастливой девушкой и женой. Как минимум, самой желанной в данный момент.       Он осторожно убирает волосы с её шеи и лица, а потом притягивает Суну к себе. Она кладёт голову на его плечо, а он сильнее сжимает её тело в своих объятиях. Суна старается заглушить свои стоны, утыкаясь в шею. Она начинает двигаться быстрее, но этого недостаточно. Отстранившись, девушка страстно целует Кайю, прося о большем. Он удерживает её, кладя руки на талию, усиливая темп.       — More, Kaya. Harder!       Теперь они уже лежат на диване. Ноги Суны повисли на плечах Кайи, пока он вбивается в её тело. Его ладонь закрывала её рот, не позволяя громким стонам будить весь дом. И это дико возбуждает их обоих. Кайя убирает руку и влечёт её для ещё одного поцелуя прямо перед тем, как она кончает. Её крик заглушается его губами, и он продолжает, сдерживаясь, пока не почувствует, как её мышцы снова напрягаются от оргазма, прежде чем наконец позволить себе кончить.       — You are fucking amazing, — шепчет он, быстро целуя её.       — You're not bad either, — говорит она через мгновение, закрывая глаза. На её губах лёгкая улыбка.       Кайя смеётся и кусает её в плечо.

***

      Настал апрель. В жизни четы Сонмез всё шло своим чередом. Они продолжали оставаться в особняке, как бы сильно ни раздражало это место и его жители. Только тогда, когда они сбегали в свою квартиру, получалось по-настоящему быть собой. Не стесняться целоваться тогда, когда хочется, носить рубашки мужа утром, когда слишком лень искать свою одежду. Да и не хотелось, зная, как Кайе нравится вид на её длинные ноги. Он тоже отвечал взаимностью, делал вид, что забывал взять одежду в душ и выходил в одном полотенце, завязанном опасно низко. Они говорили о работе, Кайя с интересом слушал о её экскурсиях и необычных туристах со всех уголков Земли. Она засматривалась на его рисунки и всегда расспрашивала, как прошёл день в офисе, даже если ничего не понимала в их работе. С приходом весны они наконец смогли выбираться на долгие прогулки в выходные, каждый раз открывая для себя новые уголочки Стамбула и новые для Кайи блюда национальной кухни.       В особняке было «объявлено» временное перемирие. Буквально все жители дома старались избегать «острых тем» и пересудов.       Асуман всё больше чувствовала, что Корханы — не те, кто действительно должны оставаться её семьёй на всю жизнь. Она всё ещё любила Фуата и переживала смерть мужа, её сердце всё ещё болело. Но Асуман казалось, что она одна всё ещё скучает по мужу. Ферита, Ифакат, Халиса и даже Гюльгюн давно занимают совсем другие проблемы. Асуман знала, что Фуат хотел бы, чтобы она была счастлива. И она пыталась двигаться дальше, познакомилась с новым парнем, всё больше времени проводила с ним, а не в особняке. И это всё больше и больше казалось правильным.       Изменения происходили не только в жизни молодёжи.       Ифакат решила заняться обустройством своего маленького загородного коттеджа, в то же время пытаясь не потерять своё главенство в особняке. Там, несмотря на перемирие, продолжали кипеть страсти, и Ифакат должна была знать обо всём и контролировать всё. По-другому она не умела.       Орхан с Гюльгюн, кажется, тоже подустали играть на публику, изображая из себя образцовую семью, и редко появлялись вместе.       Ферит также пропадал. Развод явно не был ему по душе. Наверное, он до сих пор искал встреч с Сейран, умолял её вернуться, ведь до сих пор не сообщил семье о том, что получил повестку в суд. Наверное, те, кто знал Сейран и Ферита в самом начале их отношений, никогда бы не поверили, что тот самый Ферит теперь пытается сделать всё, чтобы избежать развода.       Суна ничего не спрашивала. Ферит игнорировал её, так как явно был обижен за то, что она не сообщила ему новость о разводе заранее. С сестрой же она не разговаривала с той самой встречи, когда влепила ей крепкую пощёчину. Как бы ни огорчала её разлука с Сейран, Суна была уверена, что поступила правильно.       Тем не менее, несколько дней назад в особняк переехала мать Пелин — Эйлем. Женщина сильно переживала за состояние дочери, которой вот-вот надо было родить, и решила побыть рядом.       К рождению ребёнка уже всё было готово. Ферит был совсем не похож на того, кто вот-вот станет отцом. Он избегал ответственности, отправлял мать или даже Латифа помочь Пелин с покупками для ребёнка. И он так и не позволил ни Пелин, ни будущему ребёнку расположиться в его спальне. Суна наблюдала за ним и не могла не думать о том, что Аллах уберёг Сейран от такого непутёвого мужа и отца. Пелин, конечно, не устраивало отношение Ферита к их ребёнку, но взять комнату Ферита штурмом она тоже не могла. Она знала его, он мог разозлиться, накричать, а это было опасно для её ребёнка. Из-за этого Пелин пришлось сделать детскую в комнате, где она проживала.       Девушка накупила кучу всего для малыша — от кроватки до колясок и одежды. Всё это она демонстративно раскладывала, развешивала, не закрывая дверь своей комнаты.       Чувствовалось напряжение в самих жителях дома, которые при виде всего этого боялись того, что будет после рождения ребёнка. Казалось, Ферит так и не планировал взять ответственность за ребёнка. И каждый житель особняка со страхом представлял, что же начнёт делать Пелин после родов.

***

      Как оказалось, это была тишина перед бурей.       Утром после очередного завтрака Кайя с Орханом отправились на работу. Так как у Суны был выходной, она договорилась с Асуман провести день вместе. Однако их планам не суждено было осуществиться.       Завтрак подходил к концу, как вдруг зашёл Латиф и сообщил, что приехал молодой человек по имени Сертер и хочет поговорить с господином Халисом.       Услышав имя Сертера, лицо Пелин в один момент побелело, а Эйлем непонимающе посмотрела на неё.       — Сертер? — переспросил господин Халис. — Не припоминаю такого. Кто он?       — Понятия не имею, господин, — ответил Латиф. — Какой-то молодой парень.       Халис обратился к женщинам дома, которые ещё не покинули стол.       — Так кто это? Чей-то знакомый.       Пелин охватила настоящая паника. Она резко схватила мать за руку, будто умоляя сделать хоть что-то.       — Пелин? — спросил Халис. — Ты знаешь его? Вы знакомы?       Девушка механически начала отрицательно качать головой. Однако страх в её глазах выдавал её с головой.       — Н-нет… нет, — слабо попыталась объяснить Эйлем. — Откуда? Мы вовсе не знаем никого с таким именем.       Удивительно, но ни мать, ни дочь не смогли убедить присутствующих в своих словах. Ифакат презрительно ухмыльнулась этой жалкой «игре». Остальные невестки — Гюльгюн, Суна и Асуман — непонимающе переглядывались.       — Халис-ага, что скажете? — спросил Латиф.       Выждав некоторое время, тот ответил:       — Пригласи его.       При этих словах Пелин невольно вскрикнула и начала тихо плакать. Эйлем незамедлительно приобняла её и начала успокаивать.       Никаких сомнений больше не осталось. Пелин знала, кто такой этот Сертер.       Халис-ага медленно встал из-за стола и направился к дивану. Присев, он жёстко посмотрел на беременную невестку, которая не могла остановить поток слёз. Ифакат также прошла к дивану и присела рядом со свёкром. А в голове у неё пронеслось:       «А вот это уже интересно. Так и знала, что тут что-то нечисто. Эта мерзавка хотела выгнать меня из дома. Посмотрим, какие у неё грешки и как это поможет мне выставить тебя за ворота, паршивка».       — Кто он?! Пелин, что ты наделала?! — грозно спросила Гюльгюн, резко бросившись к девушке. Она явно хотела вытрясти из неё правду.       Асуман и Суна мгновенно среагировали, быстро подбежав к ней и не позволив даже дотронуться до Пелин. Казалось, Гюльгюн настолько сильно хотела узнать правду, что забыла обо всех правилах приличия и уважительного отношения.       — Мама Гюльгюн, — попросила Асуман. — Прошу вас, даже не прикасайтесь к ней. В конце концов, она ведь беременна.       — Гюльгюн ханум, мы скоро всё выясним, — постаралась успокоить её Суна.       Пелин, громко всхлипывая, снова взялась за живот.       — М-ма… мама…       «Жалкая актёрская игра», — пронеслось в голове у Ифакат.       — Доченька, доченька, милая, — вскинула руки Эйлем. — Тебе нельзя так нервничать в эти дни. Пойдём в комнату, полежишь немного.       — Решила сбежать именно в этот момент?! — спросила Гюльгюн. — Кто такой Сертер? Язык проглотила?       — Имейте совесть, Гюльгюн ханум! — заступилась мать за дочь. — Вы же видите её состояние. Вы ведь тоже мать, вы должны понимать, как опасен сейчас для неё стресс.       — Уверена, эти «внезапные переживания» не беспочвенны, — подала голос Ифакат. — Что посеешь, то и пожнёшь, не так ли, Пелин? Хотя, думаю, ей и вправду лучше будет отлежаться. А мы за это время познакомимся с молодым человеком.       В глазах рыжей бестии играли черти. Было видно, что она явно наслаждается беспомощностью Пелин.       Девушка же молча встала из-за стола и с помощью матери пошла в свою комнату.

***

      Вскоре в зал вошёл молодой и довольно приятный мужчина. Высокий рост, тёмные волосы, карие глаза, острые черты лица. Суна внимательно изучала его, рассуждая, кем он может быть для Пелин. Внешне этот парень не имел ничего общего с Феритом, так что, как показалось Суне, не мог быть бывшим Пелин. Но и других идей пока не было.       — Добрый день, — поздоровался он со всеми и подошёл к Халису, протягивая руку.       Но глава семьи сделал вид, будто не заметил протянутую руку, и встал.       — Кто вы такой? Что вам нужно?       — Мы не знакомы с вами лично, господин Халис. Но я наслышан о вас. Также я знаком с вашим внуком и несколько раз сталкивался с ним в самых неприятных ситуациях. Я не хочу показаться вам излишне подозрительным, но…       — Не тяни, парень, — поторопил его Халис.       Все присутствующие смотрели на Сертера, затаив дыхание.       — Возможно, будущий ребёнок вашего внука — мой.       Сомнение, которое долгое время зрело в каждом, будто вмиг обрело смысл.       — Что? — выдохнула Гюльгюн. — Твой?       — Ох, Господи! Какой позор! — воскликнула Асуман.       Суна в полном удивлении прикрыла рот рукой. И лишь Ифакат довольно улыбалась.       Однако Халис был в полной растерянности, будто почва ушла из-под его ног. Всего на мгновение его взгляд стал таким потерянным, таким беспомощным, что казалось, если бы не трость, на которую он опирался, то упал бы на колени. Он прожил столько лет, у него были сотни врагов, но он обыграл их всех, всегда оставаясь победителем. Неужели он стал слишком стар, что теперь его может одурачить какая-то молоденькая дурочка?       — Я изначально не доверяла этой девчонке, — заявила Ифакат, как всегда пытаясь показать, что именно здесь самая умная и проницательная. — Знала, что она пришла сюда не для блага нашей семьи. Такие, как она, умеют только всё портить. Она ведь каждому из нас жизнь отравляла одним своим присутствием. Но чтобы опуститься до такой низости… Она осмелилась опозорить Корханов!       И словно эти слова заставили Халиса очнуться и прийти в себя.       — Сейчас же приведите эту девушку сюда! Немедленно! — закричал он.

***

      Как только дверь закрылась за ними, Эйлем схватила дочь за плечи и начала трясти:       — Рассказывай! Говори всё как есть! Почему Сертер пришёл сюда?!       Пелин схватилась за живот, и матери пришлось помочь ей сесть на кровать.       — Мне плохо, я себя очень плохо чувствую, — сквозь слёзы мямлила девушка.       — Ну уж нет! В этот раз я не попаду в твою уловку. Рассказывай, зачем он пришёл? Вы же расстались больше года назад.       Но Пелин не могла говорить. С самого утра ей было больно. Но она решила это скрыть до этого момента.       — С тобой всё в порядке! Не уводи тему. Отвечай!       — Что мне тебе сказать?! Что ты хочешь услышать, мама? Что мы с ним снова переспали? Вместо того чтобы помочь мне, ты сидела как статуя. Ты понимаешь, что сейчас может произойти. Боже… А если он скажет…       Женщина отступила от дочери и начала пятиться назад, пока не упёрлась спиной в стену.       — Нет… Нет… Этого не может быть… Ты же… Ты же не сделала этого…       Собравшись со всеми силами, Пелин с трудом поднялась на ноги и направилась к матери.       — Нельзя, чтобы он заговорил, — затараторила она. — Он меня погубит, мама. Погубит! Ты или я должны остановить его! Понимаешь?       Женщина в ступоре смотрела на дочь, будто видела впервые.       — Иди! Иди же, мама! Ты не понимаешь, что моя жизнь вот-вот разрушится. Ступай! Останови его! Не позволяй ему говорить с господином Халисом!       Взяв мать под локоть, Пелин выставила её за дверь.

***

      Женщина не осмелилась выйти к господину Халису и другим жителям дома. Она спряталась за дверью гостиной. У неё не было плана. Что ей нужно было сказать? Как бы она могла остановить Сертера?       — Сейчас же приведите эту девушку сюда! Немедленно!       Мимо неё вихрем пронеслась Ифакат, которая так спешила, что решила подниматься через две ступени. Сразу после неё бежала Гюльгюн с Асуман.       Последней в коридор прошла Суна, но вместо того чтобы подняться наверх за остальными, вышла на улицу.       Оказавшись на улице, Суна позвонила Кайе. Она понимала: появление дома бывшего парня Пелин, который сделал такое шокирующее заявление, обязательно приведёт к беде.       — Суна, извини, я сейчас занят. Я перезвоню…       — Кайя, нет! У нас беда! Срочно приезжай! Немедленно!       — Что случилось? Суна, ты в порядке? Что произошло?       — Я в порядке. Но ты должен приехать. Слишком долго объяснять.       — Выезжаю.

***

      — Открой дверь! — закричала Ифакат, барабаня в дверь. — Тебе всё равно не спрятаться.       Тишина. Ифакат вновь начала стучаться.       — Пелин, а ну открой дверь! — крикнула Гюльгюн.       Тишина.       Ифакат начала дёргать ручку двери, хоть как-то пытаясь выломать её.       — Клянусь, если после того, как господин Халис разделается с ней, и она останется жива, то я собственноручно оттаскаю её! Вот увидите!       — Сперва я! — сказала Гюльгюн. — Она испортила жизнь моему сыну, а невестку… Бедная Сейран. Ах ты дрянь, Пелин! Ты мне за всё ответишь!       Снова тишина.       — Мама Гюльгюн, Ифакат, — попыталась их успокоить Асуман. — Прошу вас, успокойтесь, она беременна. Вы пугаете её. Она ведь может…       — Это мы должны успокоиться? — спросила Ифакат, повернувшись к ней. — Мы вовсе ничего плохого не делаем. Эта негодяйка опозорила нас.       — Асуман, ты не вмешивайся, прошу, — сказала Гюльгюн. — Открой эту чёртову дверь, Пелин!       Но Пелин не собиралась открывать. Она прислонилась к двери, боясь, что замок сломается. Тем временем она придерживала живот, который ужасно болел. С ней явно не всё было в порядке.       — Вы так ничего не добьётесь! Насилие вовсе не выход, — сказала Асуман.       — Да неужели? Раз ты такая умная, попробуй вытащить её из комнаты. Господин ждёт, — ответила Ифакат, уступая Асуман своё место.       — Хорошо, только обе пообещайте мне и Пелин, что не будет никакого рукоприкладства, что вы будете вести себя спокойно.       — Конечно, конечно, — пробормотала Гюльгюн.       — Мама Гюльгюн, Ифакат, — громко произнесла Асуман, чтобы их услышала Пелин. — Дайте слово!       — Ну, хорошо, хорошо! — раздражённо сказала Ифакат. — Мы будем вести себя как подобает НАСТОЯЩИМ НЕВЕСТКАМ этого дома, — её голос так и сочился ядом и презрением к Пелин.       В этот раз Асуман осторожно постучалась в дверь.       — Пелин, ты слышала? Мы даём слово, что никто не причинит вреда тебе и твоему ребёнку. В конце концов, мы ведь все цивилизованные люди. Не стоит так прятаться. Пожалуйста, открой дверь.       Асуман пришлось ещё некоторое время уговаривать беременную девушку. За это время и Суна поднялась к ним.       Вскоре щёлкнул замок и дверь приоткрылась. На пороге стояла Пелин. Но вместо тирады гнева и криков все просто ахнули. Девушка была белая как призрак и еле держалась на ногах. Ей определённо немедленно требовалась профессиональная медицинская помощь.       — Я не нуждаюсь в твоей поддержке, Асуман, — тихо, но твёрдо сказала Пелин. — И я никого не боюсь, — оставалось только догадываться, какой план успел созреть у девушки за это время.       Шатаясь, она бесстрашно вышла к остальным невесткам дома.       — Правду говорят, что «Врагом женщины является женщина». Нам не нужен никакой мужчина. Пришёл какой-то там парень, которого вы впервые видите, который клевещет на меня, болтает всякое, а вы вместо того чтобы разобраться, готовы разорвать меня на части.       Услышав голос дочери, Эйлем быстро поднялась наверх. Все женщины молчали, так как было такое ощущение, что одно неверное слово или движение — и Пелин сломается как фарфоровая фигурка.       — Что такое? Готовы были поверить всей этой чепухе? Пожалуйста! Но знайте, отец моего ребёнка — Ферит. И он, как и всегда, моя единственная опора и поддержка в этом доме.       Ожидаемо, но первая из этого «транса» пробудилась Ифакат.       — Хватит уже болтать. Пошли!       Она резко схватила Пелин за руку и попыталась потащить за собой.       — Не смей трогать мою дочь, — закричала Эйлем, подбежав к ним. — Пусти её!       Она приобняла дочь, а в это время Гюльгюн и Асуман осторожно увели Ифакат в сторону. Суна также встала на их стороне, пока Эйлем медленными шагами вела свою дочь к господину Халису.       Пелин еле сдерживала слёзы, пытаясь гордо держать голову. Но ей это слабо удавалось.       Оказавшись в гостиной, Пелин начала дрожать. Но мама крепко держала её и не сводила ненавистного взгляда с Сертера, который выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым.       — Невестки, прошу вас, оставьте нас одних. Я хочу поговорить с ними, — сказал Халис, взглядом указывая на Пелин и её мать. — У нас будет приватный разговор.       — Мне остаться, господин? — спросила Ифакат.       Халис отрицательно покачал головой.       — Латиф, ты останься.

***

      Как только за женщинами закрылась дверь, в зале повисла давящая тишина. Корхан молчал более минуты, только следил за мимикой матери и дочери, которые вполне возможно являются мошенницами и планировали подсунуть семье ненастоящего наследника.       — Подойди! — грозно приказал Халис Пелин.       Мать с дочерью в панике переглянулись, но потом Пелин взяла себя в руки и медленно приблизилась к Корхану. Сертер также встал рядом.       — Я спрошу всего один раз, и ты скажешь мне правду. Есть ли вероятность того, что этот парень может оказаться отцом твоего будущего ребёнка?       Пелин, мертвенно бледная, со слезами на глазах взяла господина Халиса за руку и сказала дрожащим голосом:       — Он лжёт. Клянусь вам, это всё клевета. Я всегда была верна Фериту. Он моя первая и единственная любовь.       При этих словах Сертер невольно скривил лицо.       — Господин Халис, я знаю, что никто в этом доме не взлюбил меня. Никто не верит мне. Изначально так сложилось. Но, молю вас, хоть вы поверьте мне. Поддержите меня, встаньте на мою сторону. Я всегда была верна вашей семье, у вас нет причин не доверять мне. Я хочу только хорошего для Ферита и для вас. Я ведь знаю, как давно вы ждёте этого внука.

***

      — Маленькая стерва, — сказала Ифакат, услышав её слова.       — Ш-ш-ш, — сказала Гюльгюн, прислушиваясь к дальнейшему разговору.       Как только Халис попросил всех выйти, Ифакат и Гюльгюн, которым обязательно нужно было знать всё, что происходит в особняке, встали у двери и пытались услышать весь разговор.       Асуман и Суна сидели недалеко, на лестнице.       — Какой позор, какой скандал, — сказала Асуман. — Ты могла бы такое предположить?       — Знаешь, а я вовсе не удивлена, — ответила Суна. — Я знала Пелин давно. Ещё три года назад она пыталась разрушить брак моей сестры. Не давала никакого покоя ни Сейран, ни Фериту. Появлялась в неожиданных местах, даже жила с ними. Эта потаскуха вполне могла иметь в запасе нескольких мужчин для секса. Помню, как я даже однажды в туалете схватила её за волосы и, скажем так, «попросила» её держаться подальше от моей сестры.       — «Попросила»? — с ухмылкой спросила Асуман.       — Точнее, я еле сдерживалась, чтобы не избить её до полусмерти. И она бы это заслужила. Такие наглые люди не понимают человеческий язык. Так или иначе, ей удалось разрушить брак моей сестры. Но чувствую, что вскоре справедливость восторжествует, и все наконец поймут, что она чёртова лгунья.       — Но ты видела, как она выглядит? Я даже испугалась, когда она открыла нам дверь.       — А мне её вовсе не жаль. Она пожинает плоды своего образа жизни. Да и плевать на неё. Я лишь хочу, чтобы после того, как раскроется её ложь, господин Халис попросил прощения у Сейран. Она настоящая жертва в этой истории… Где же Кайя?       — Знаешь, я на всякий случай вызову скорую, — сказала Асуман.       — Как знаешь. Но я бы и пальцем не пошевелила ради неё. Даже если будь она на смертном одре. (Как-то слишком жестоко, нет?)

***

      — Отец моего сына — Ферит, — продолжала Пелин, рыдая. — Другого варианта нет и не может быть. Умоляю, умоляю, поверьте мне, Халис-ага.       Сертер вышел вперёд.       — Мы можем легко во всём убедиться, если сделаем ДНК-тест. Я не смогу дальше жить с этим подозрением, Пелин!       Услышав эти слова, Пелин впервые посмотрела на Сертера. Все её надежды рухнули в один момент. Поняв, что это конец, она резко влепила пощёчину парню.       — Сертер, я, кажется, ошиблась в тебе, — подала голос Эйлем. — Я считала тебя благоразумным и воспитанным парнем. Но не наша вина, что ты не смог пережить расставание с Пелин. А теперь ты заявляешься и намеренно позоришь её перед её будущими родственниками. Тебе должно быть стыдно за свой низкий поступок.       Сертер хотел возразить. Но в этот момент Пелин снова дала ему пощёчину.       — О каком подозрении ты вообще говоришь? Ты в своём уме, придурок?! — во весь голос орала она. — Ты понимаешь, что из-за твоих необоснованных суждений рушится моя жизнь, кретин! Да, мама, у парня комплексы, и он никак не хочет принять расставание…       — Хватит лгать! Если ты так уверена, тогда давай сделаем тест! — снова предложил Сертер, в этот раз почти срываясь на крик.       В какой-то момент Латиф и Эйлем даже попытались броситься к ним.       — Замолчите оба! Мне стыдно слушать такие разговоры. Слушай сюда, парень, — обратился Халис к Сертеру. — Если выяснится, что ты соврал, то очень жестоко поплатишься за это. Уяснил?       Потом обратился к Пелин.       — А если ты окажешься лгуньей, то я устрою тебе настоящий ад на земле. Я никому не позволю позорить имя Корханов. Вам обоим ясно?       Пелин едва держалась на ногах. Неужели её грандиозные планы рухнули из-за бывшего любовника? Она так жаждала стать Корхан и снова быть с Феритом. А если он узнает, что это не его ребёнок?.. Он точно никогда её не простит. Откуда этот идиот Сертер вообще узнал о ребёнке, да и зачем она ему столько времени спустя?       — Чтобы ни у кого не осталось ни капли сомнения, мы сделаем ДНК-тест. Это будет тайно, и никто из посторонних об этом не узнает. И по результатам теста каждый получит своё наказание.       Пелин начала медленно отступать от Халиса.       — Нет, нет, — молила она шёпотом. — Я не могу, я… Я не хочу. Вы не заставите меня. Я точно знаю, чей это ребёнок. Ферита!       — Господин Халис, прошу вас, подумайте ещё раз, — решила поддержать Эйлем свою дочь. — Как бы вы ни хотели провести тест тайно, есть риск, что посторонние люди могут разузнать об этом. А это породит новые вопросы, подозрения на мою дочь. Её будут обсуждать, также как и Корханов…       — Хватит! — прервал её Халис. — Молись, чтобы ребёнок оказался Корханом, иначе вы обе пожалеете о том дне, когда пришли в этот дом.       Пелин стало откровенно плохо. Перед глазами всё начало плыть, голова закружилась, люди и предметы превратились в одну сплошную картину постмодернистов. Она хотела позвать маму, но сил не осталось даже на это. Вместо её всегда бодрого голоса звучал только едва различимый шёпот.       Голос Халиса будто доносился издалека.       — Латиф, прошу, найди лабораторию, которая сможет провести тест. Я не доверяю вам, госпожа Эйлем, поэтому попрошу Ифакат пойти с ней…       — Господин Халис, так нельзя! — возразила Эйлем. — Нельзя насильно проводить тесты или сдавать анализы.       Послышались звуки сирены. И все обернулись к основной двери.       — Латиф, что происходит? Кто вызвал скорую?       — Понятия не имею. Я пойду выясню.       Пелин внезапно упала на колени. Эйлем и Сертер мгновенно оказались рядом.       — Пелин, доченька, что с тобой?!       — Ма… мама… Мне нехорошо. Очень больно. Мой малыш, мой малыш… — зарыдала она.       Сертер придерживал её сзади, чтобы Пелин не легла на пол.       Внезапно у неё отошли воды, и девушка издала истошный крик, который разнёсся по всему дому.       В этот момент Ифакат, Гюльгюн, Суна и Асуман вбежали в комнату. Халис будто застыл на месте.       — Врача! Срочно позовите врачей! — закричал Сертер.       — Пелин, Пелин!!! — кричала Эйлем. — Всё будет хорошо… Доктора, позовите кто-нибудь доктора, молю!       Но Пелин не слышала ничего. Адская боль в животе не позволяла ей сконцентрироваться на чём-то. Она всё кричала от боли, придерживая живот.       В гостиную вбежал Латиф, а за ним врачи скорой помощи.