Часть 7

Холодными пальцами отталкиваясь от дороги, она медленно встает, еле передвигая онемевшие ноги. Сердце пытается испуганно напомнить о себе, но она лишь отмахивается, наклоняясь и подбирая кинутую сумку. Взглянув на сумку с вещами из груди, вырывается усталый вздох. Истерика позади, а теперь лишь осознание, что спать негде. Ближайшая дешевая гостиница была только дальше по улице возле парикмахерской Айше. В первую неделю она пыталась туда устроиться, а теперь ей придется потратить деньги, чтобы не замерзнуть на улице. На губах растягивает улыбка, и грядущая истерика будто готова занять лидирующие позиции, но она лишь делает шаг к сумкам и одеялу. Зарывшись в свои скудные пожитки, она быстро копошится будто в поисках надежды и ее сердце окончательно успокаивается лишь нащупав коробочку. Глубокий вдох и она на миг открывает ее, в темноте оглядывая кольцо, но прежде, чем она сдастся и возьмет телефон, что так же тихо лежит в сумке, ожидая своей очереди, Суна захлопывает крышку и кидает коробочку вглубь сумки. Закрывая глаза и так же медленно выдыхая, она вновь поднимается, чтобы уже точно продолжить свой путь дальше. Медленно бредя по тускло освещенной улице, она думает о том, что делать дальше, пока нос к носу не сталкивается с Бирсен. - Суна? – удивленно поднимает она брови, переводя взгляд на ее сумки и свернутое под мышкой одеяло, зло буркает. – Аллах, да что… Она осекается, не желая говорить все что думает, и сурово всматривается в ее лицо, делая к ней шаг. Суне почему-то кажется, что она видела такое. Она чувствует, что этот взгляд она сама даровала кому-то в своей жизни, но боится вспомнить. Но разве воспоминания спрашивают разрешения, когда ты итак слишком долго с ними сражался? Слишком отчётливо перед глазами встает Кайя. Первая встреча, где она как горгона, желающая защитить сестру, нападающая без разбора. Шаг назад, а ладони сжимают ручку сумку, Бирсен останавливается, будто осознавая что-то для себя и вмиг пугаясь подобно Суне, отзеркаливая ее. - Суна, не могла бы ты помочь мне? – медленно подбирает слова девушка, осторожно делая к ней еще один шаг. Та качает головой, но отчего-то не отходит от нее снова, когда Бирсен, совсем поравнявшись, прикасается к ее руке. Не прекращает прикосновения, когда ее разворачивают в обратную сторону утягивая дальше по тротуару. - Ты знаешь, мне так страшно всегда возвращаться домой, Суна, - нервничая резко начинает тараторить Бирсен, - мы же поздно всегда заканчиваем. Да еще и дома сегодня никого нет, представляешь? А это же страшно спать в доме, когда муж уехал, да еще и тетя уехала к подруге в Анкару. Вот что ей там делать, когда моего мужа нет дома? Зачем оставлять невестку? Может ты у меня переночуешь, А Суна? Бирсен умоляюще смотрит на нее, будто это правда мольба о помощи. А Суне чудиться теплый взгляд Кайи, его ласковые ладони на щеках и теперь совсем не страшно. Ее не побьет отец, он больше не тронет ее. Не убьет. Из души вырывается вздох облегчения, когда она осторожно кивает. Но стоит воспоминаниям оголить болезненные раны, как она вновь откидывает столь теплый образ. Идя за заботливой девушкой, она будто уходит медленно от старого прошлого, которое все равно вернулось, все равно ударило даже там, где она не ждала. Держа в руках армуд с чаем двумя руками, она долго всматривается вглубь. Кайя развелся. Ожидаемо, логично. Так лучше. Кайя женится. Хорошо. Так нужно, но мысли почему-то упрямо называют это кошмаром. - Эта тетя Айдан еще с моего детства была такой, - причитает Бирсен, пододвигая к ней ближе пахлаву, - не думай. Есть и нормальные люди. - Мне придется уехать, - выдает Суна без эмоций, продолжая смотреть на свое отражение в чае, - слухи идут против меня, всем не докажешь, где истина. Да и кто захочет смотреть и узнать? Разве она не сталкивалась с этим? Всем проще обвинить девушку, а сил, чтобы спорить и доказывать обратное не было. Ей, итак, слишком много сил нужно для ребенка. Бирсен хмурится, не желая соглашаться, но сжав губы, вздыхает, соглашаясь с сидящей девушкой. - Можно и уехать. Но не из Измира. – на губах появляется улыбка, и она, отпивая чай, задумчиво говорит, - наша тетя пытается сдать квартиру в Карабагларе. Только пару дней назад выставила. Я могу спросить… Суна качает головой, останавливая девушку от предложения. - Бирсен, я искала самый дешевый вариант, - проговорила она, прямо поднимая взгляд на девушку, - мне нужно заработать много денег, но… ты явно хочешь предложить мне слишком хороший вариант. - Тогда, - Бирсен хмурится, - давай иначе. Ты въедешь, попытаешься найти работу. Ты же сможешь понять окупишь или нет за две недели? Не получится, что ж, Аллах свидетель, ты попыталась. Нельзя отказываться от помощи, Суна. Как я предстану перед Аллахом после этого? - Сколько? – выдыхает Суна смиренно. - Скорее всего пять тысяч, - задумчиво говорит девушка, поднимая руку, когда Суна хочет уже что-то сказать. – Не спорь, Суна. Мне больно только от мысли, что тебе никто не поможет. - Почему? – все же задает вопрос Суна, совсем не понимая почему получила такую заботу совсем безвозмездно. - На твоем лице я будто вижу собственные раны, - тихо проговаривает Бирсен, отвернувшись, пытаясь скрыть слезы. – Забытые, уже давно притупившиеся из-за заботы близких, но все еще раны. Мне помогли… теперь видимо и моя очередь. Суна больше не задает вопросов, принимая с благодарностью такую неожиданную, но нужную помощь. Впервые за долгое время засыпая на теплой простыне, вдыхая не заплесневевший запах, а ароматы чайных листьев и засахаренной хурмы. Будто желая запомнить это ощущение спокойствия, чтобы утром иметь силы отталкивать от себя любые отголоски кошмара. Она чувствует, что чувства и воспоминания еще вернутся и хочет быть готовой к этому. Суна просыпается с первыми лучами. Долго смотрит в потолок, не веря, что совсем не видела во сне Кайю. Но от этого почему-то становится совсем не спокойно. Будто он покинул ее даже во снах. - Проснулась? – бодрый голос Бирсен доносится с кухни, - Суна, нам нужно поторопиться, Айше записала мне клиентку утром. А я забыла! Несмотря на причитания, она говорила все это с улыбкой. Суна улыбнулась в ответ, поднимаясь с дивана. - Я тебя отвезу, покажу квартиру, а сама сразу назад. – продолжила девушка, выставляя на стол пиалу с маслинами, - ты прости, совсем не смогу показать район. Но он прекрасен! Не думай о том, что окраина. Даже лучше. Ты увидишь такую красоту! Суна молчаливо соглашается, завтракая с Бирсен скорее желая ей угодить. Аппетита совсем нет, хоть все и выглядит сочно и вкусно. Бирсен же бегло кидает все в рот, чтобы успеть помочь. Покончив с завтраком, Бирсен бежит в комнату собраться, а Суна пытается успеть при этом убрать стол, но отодвигается хозяйкой дома. - Я вернусь после клиентки, скорей одевайся, - приказывает она, а Суна, скрепя сердце смотрит на оставленную недоеденную еду, что теперь пропадет. Она не до конца понимает, насколько они опаздывают, лишь когда они пересаживаются с одного автобуса, на другой, до нее доходит, что она и правда едет на окраину Измира. Но Бирсен оказывается права, говоря о красоте места, стоит ступить на последнюю остановку, и взглянуть на пробивающееся сквозь многоэтажные дома горные холмы. Ей кажется сказкой, когда Бирсен ведет ее в сторону одной из таких многоэтажки. До уха долетает быстрая французская речь, и Суна вздрагивает, будто вновь ее прошлое жаждет ударить ее на этот раз ремнем. Быстрым шагом, она нагоняет Бирсен, заходя в светлый коридор. Озирается, поднимаясь на второй этаж. - Вот, - тянет Бирсен, подходя к белой двери, с длинной веревочной подвеской, на которой сильно выделяются деревянные окрашенные голубым рыбки. Открыв дверь, Бирсен отходит в сторону, пропуская Суну. Осторожно ступив на порог, Суна ежится будто от холода. С опозданием отмечая, что окна в квартире были открыты. Внутри действительно прохладно, светлые бежевые стены в ярких лучах солнца кажутся светлее, что бьет по глазам, слишком просторно, хоть квартира имела так же, как и тот домик всего одну комнату. Суна чувствует себя совсем крошкой посередине кухни, в которой находится диван у окна, с выходом на балкон. Она оборачивается на улыбающуюся Бирсен, не веря, что это реальность точно не сон.