Желания нужно загадывать с осторожностью. Ч2

      Пару гудков спустя телефон завибрировал, а после голос довольно молодого мужчины спросил:       — Алло?       Сложно описать его звучание так, как пишут в книгах. Я не знаю, как звучит «мягкий баритон», но знаю, как звучит тепло детства. Именно так, как звучит его голос — заспанный, мягкий, обволакивающий, с небольшим беспокойством.       — Алло? — Вновь спрашивает он, наверняка не ожидая услышать молчание.       — З-здравствуйте, я… Я… — А что говорить дальше я не придумала. Что ему сказать? «Я по объявлению с какого-то сайта»? Молчание с моей стороны затянулось.       — Девушка, я могу чем-то Вам помочь? — теперь голос обеспокоенный с нотками непонимания. С такой же интонацией мама каждый раз спрашивает действительно ли у меня всё хорошо.       — Я… Д-да, наверное. Хотя я, возможно, ошиблась номером. Извините. — Внезапно протараторила я. Дура. На что я вообще надеялась, когда звонила?       — Подождите! Девушка, раз, как Вы сказали, я могу Вам помочь, позвольте мне попытаться. — Почему ты переживаешь за незнакомую девушку, которая тебе позвонила? Вдруг я ошиблась и не понимаю этого из-за собственной глупости? — У Вас всё хорошо? Если Вас что-то тревожит — расскажите мне. Я всего лишь незнакомец. Мы никогда не виделись и, возможно, не увидимся. Вам станет легче, уж поверьте мне.       — Я не уверена, что Вам будет это интересно — слушать переживания незнакомой девушки. Тем более о взрослении и том, что я оказалась к этому не готова. — На последней фразе голос предательски дрогнул и стал тише. Я не собираюсь плакать, разговаривая с незнакомцем. Даже если он звучит так тепло и комфортно. — Прошу прощения, что потревожила Вас в такое время!       — Подождите! — Тут же отреагировал он, явно поняв, что я собираюсь сбросить звонок. Он не повышал голос, но эффект получился похожий — я замерла с пальцем над красной кнопкой экране смартфона. — Прошу, подождите! Мне не всё равно, если Вас что-то тревожит. — Он сделал паузу. — Подскажите, откуда у Вас этот номер телефона?       — Из объявления. На каком-то сайте. — Говорю я и думаю, что надо просто закончить этот странный и неловкий диалог и завершить начатое.       — Малышке нужен взрослый, который решит все проблемы? — Его голос меняется, становится глубже. Он всё понял. От шока я молчу и это молчание он принимает за согласие. А дальше всё, как в тумане: я закрываю окно, называю ему свой адрес, сажусь в его машину и куда-то с ним еду.       Говорила мне мама, не общаться с незнакомыми дядями. Я всегда помнила об этом, но в этот раз зачем-то сделала исключение. Это и стало началом моего кошмара.

***

      Дом у него красивый. Два этажа, большие окна. Ухоженный участок с туями и высоким забором, скрывающими двор от чужих любопытных глаз. Внутри чисто, светло и красиво. Большая кухня, куда он меня ведёт, отделена от обеденной зоны барной стойкой. Он ставит греться чайник, достаёт из шкафчиков пряники, конфеты и ставит их на обеденный стол, за который я сажусь. Он оказывается интересным собеседником, и я сама не замечаю, как рассказываю ему всё, что беспокоило меня в последнее время.       Когда я начинаю зевать и собираюсь отправиться обратно, не желая напрягать его ещё сильнее, Он предлагает мне остаться и даже настаивает, говоря, что утром угостит меня завтраком и отвезёт обратно. Спать хочется всё сильнее, и я соглашаюсь на его предложение. Он отводит меня в большую комнату на втором этаже. Обстановка говорит о том, что когда-то в ней жил подросток.       — Раньше здесь жила моя дочь, уехавшая учиться на другой конец нашей страны. Теперь она живёт там, а её комната пустеет.       В эту ночь я впервые за последние месяцы сплю спокойно.       Утром Он угощает меня вкуснейшим завтраком, и мы ещё болтаем обо всём за чаем. Я вызываюсь помыть посуду и уже собираюсь домой. Он убирает всё сам под предлогом того, что негоже гостье посуду мыть.       Низ живота скручивает. Я чувствую, как там разливается тепло, стремительно спускаясь в пах. Становится некомфортно. Я убегаю в туалет и там убеждаюсь в том, что невероятно возбуждена, а мои трусики уже насквозь промокли. Мастурбировать в гостях я никогда бы не додумалась, поэтому умываюсь холодной водой, надеясь, что это поможет. Но надев трусики и джинсы, понимаю, что мне не легче. Каждое движение отдаётся в паху приятными ощущениями, а при каждом шаге мне чудятся хлюпающие звуки. Всё моё тело горит, я не могу сделать и шагу, все мои мысли занимает нарастающее возбуждение.       Когда Он стучится и спрашивает всё ли хорошо, я понимаю, что уже продолжительное время сижу тут. Собрав все свои силы, я выхожу, стараясь идти ровно, но Он всё равно замечает.       А дальше происходит нечто уму непостижимое: Он ведёт меня на второй этаж, раздевает и делает мне первый в моей жизни куннилингус, объяснив его необходимость тем, что я должна испытать как минимум один оргазм, иначе мне будет очень больно. Легче мне не становится. Тогда Он достаёт из шкафа вибратор и дилдо, размеры которого не предполагают мою девственную плеву.       Возбуждение и ощущения от вибратора перекрывают дискомфорт проникновения в меня дилдо. Он фиксирует мои ноги своим телом, не давая их свести, и трахает меня дилдо, зажав вибратор моими складочками у клитора. Сдержать крик не получается. Мне больно и хорошо одновременно.       Когда и после этого оргазма возбуждение не уменьшается, а боль перекрывает приятные ощущения от только пережитых оргазмов, Он совершает нечто ужасное. Обычным пластырем он плотно склеивает мои половые губы, закрепляя вибратор у клитора и лишая его возможности двигаться. Вытаскивает из меня дилдо, заставляя вздрогнуть, и уходит, оставляя меня метаться по кровати и стонать от боли и возбуждения. Вскоре он возвращается, чтобы взять меня на руки и куда-то отнести. В соседней комнате множество детских игрушек, в одном из углов комнаты с потолка свисают детские прыгунки, к которым он меня и несёт. Раздвигает мои ноги и опускает меня в них. В прыгунках есть отверстие прямо напротив моего влагалища, а на полу под этом отверстием какое-то крепление. Он корректирует высоту прыгунков так, чтобы я могла спокойно сидеть в них, не сгибая при этом ноги.       Всё это привело к тому, что вибратор ещё плотнее прижался к клитору, ощущения усилились в несколько раз и я впервые закричала. А он возится с креплением в полу, на котором закрепляет железный штырь с розовым самотыком прям на уровне моей дырочки. Мои глаза расширились от шока. Он приподнимает меня и садит на него.       — Попрыгай, малышка, тебе станет легче.       Распирающие ощущения внутри и зажатый моими же складочками вибратор создают явно больше ощущений, чем я могу вынести. Движение дилдо дарит наслаждение и компенсирует мучительное удовольствие от вибратора, глаза начинают закатываться. Ноги быстро устали, напряжение мышц лишь нарастает и вот она, точка пика наслаждения. Меня сотрясает сильнейшей судорогой, я вскрикиваю и отключаюсь прямо в детских прыгунках на резиновом члене.

***

      Так я стала жить с ним. После прыгунков он никуда меня не отвёз.       Я очнулась в детской комнате. Всё, что я могу видеть — высокие бортики детской кроватки и потолок. Хочется пить. Я не могу встать, да и вообще пошевелиться, зато прекрасно чувствую, что полностью голая и что-то сковывает мои движения. Приподняв голову, с ужасом понимаю, что он запеленал меня, как ребёнка грудничкового возраста. Каждое моё движение отзывается шуршанием и странными ощущениями в паху.       Это пугает ещё больше. Я пытаюсь развернуть простыню, освободиться. От шевелений кроватка начинает качаться и стучать в стену. Через пару мгновений я слышу звук открывающейся двери. Он наклоняется над кроваткой.       — Малышка, ты проснулась! — Он берёт меня на руки. Меня охватывает страх.       Опускает меня на пеленальный столик. Да откуда у него всё таких размеров? Такую мебель используют для ухода за маленькими детьми, а я взрослая девушка и вешу как взрослая. Он не должен выдерживать мой вес! Он разворачивает пелёнку. Не хотела, но с удовольствием потягиваюсь, так как тело затекло от долгого лежания в одной позе.       Тяну руки над головой и натыкаюсь на что-то звенящее. Поворачиваю голову. Наручники. На цепочках. Дергаюсь, в попытке убрать руки, но он перехватывает правую и застёгивает на запястье наручник. Дергаю рукой в попытке освободиться, а он силой тянет и пристёгивает левую. Теперь я не могу сбежать.       — Не бойся, малышка, это для твоей же безопасности, чтобы ты не упала отсюда.       Он оглаживает моё тело, разгоняя миллионы мурашек и заставляя волосы стать дыбом. Задерживается на груди. Мнёт в руках, оттягивает соски. Внезапно наклоняется и лижет их по очереди. На все мои попытки уйти от прикосновения не обращает и малейшего внимания. Прикусывает сосок и тянет его зубами, стон вырывается случайно. Мне больно, но никак не приятно.       Ведёт руками вниз. Опять шелест. Свожу ноги. Теперь его руки и губы исследуют мои ноги. Поцелуями он доходит до стоп и облизывает каждый палец противно причмокивая.       Невероятно противно и страшно.       Смотрит мне в глаза и внезапно уходит. А как же я? Я теперь до конца своих дней буду здесь лежать? Вернулся. В руках детская бутылочка с соской. В ней вода. Ура! А ещё… Нет, не говорите мне, что это то, о чём я думаю!       — Малышке вчера было плохо. Нужно всё промыть, чтобы вся гадость вышла.       Да там литра два воды, не меньше. Это шутка? Уже и пить перехотелось. Он закрепляет резиновое орудие для пыток на железке высоко над моей головой и тянется к моей талии. Наконец я понимаю, что шуршало, но от этого легче не становится. Подгузник. Он силой раздвигает мои ноги и расстёгивает его, но не убирает. Прохладный воздух неприятно холодит промежность, заставляя передёрнуться и сжаться.       — Как? Сухой? — проводит рукой по моему животу и давит на мочевой пузырь. Хочется в туалет, но пока не сильно. — Малышка, чего-ж ты не пописала? Я специально нарядил тебя в него, чтобы ты напрудила и спокойно спала. Давай, не бойся.       Давление на мочевой пузырь усиливается. Он давит, делает круговые движения. Пока терплю. Хвала всем богам, сдаётся. Не хочу позориться и писать под себя. С детства так не делаю и не планирую начинать.       Наклоняется, слышу звук открывающегося ящика. Он достал смазку. Мне конец. Щёлкает крышечка и густая вязкая субстанция льётся на его ладонь. А ещё она холодная. Меня всю передёргивает от ощущения холода в промежности, когда он начинает размазывать смазку. Обхватывает мои ноги одной рукой и поднимает их, открывая себе доступ к моей заднице. Дергаюсь, за что получаю удар по этой самой заднице и его указательный палец, проникнувший внутрь.       Тщательно меня смазывает. Вводит глубже и почти полностью вытаскивает.       — Пожалуйста, не надо, — в голосе слёзы. Мне страшно.       — Не плачь, малышка. Папочка обо всём позаботится. Нужно это сделать, чтобы тебе не было больно.       Палец исчезает и на его место приходит резиновая трубочка. Он вводит её глубоко в меня, по ощущениям вот-вот полезет из горла, и открывает воду. Огромный напор вбивается в стенки кишечника, давит на стенки, вызывая распирание и дискомфорт. Появляются позывы в туалет, я начинаю ёрзать.       — Ну-ну, малышка, лежи спокойно. Так ты причиняешь себе ещё больше боли. Расслабься. — Он медленно водит мне по животу, оглаживая по кругу. — Ты такая умница, ещё чуть-чуть и всё закончится.       Я буквально вижу, как мой живот раздувается, увеличивается в размерах. Теперь он напряжён, предельно наполнен. Раздутый водой кишечник давит на мочевой пузырь, усиливая позывы.       В ёмкости ещё есть вода, но он перекрывает поток. Он медленно и аккуратно тянет за трубочку, вынимая её из меня и заменяя её пальцем, препятствуя «протеканию». А потом я вижу огромную пробку, покрытую смазкой.       — Не волнуйся, малышка. Сейчас папочка вставит в попку пробочку, чтобы водичка не вытекла. — Мои глаза сейчас вылезут из орбит. Эта «пробочка» в меня точно не влезет!       — Не поместится… — От ужаса голос звучит сипло и тихо. Прокашлялась. — Она не влезет! Пожалуйста, я хочу в уборную!       — Тише-тише, малышка. Всё будет хорошо и совсем не больно. Давай же, разведи пошире ножки и расслабь попочку.       Свободной рукой он нежно гладит меня по бедру и, мягко надавливая на колено, отводит ногу в сторону. Опять моя промежность открыта его взору.       Пара движений пальцем внутри, усиливающие желание опорожнить кишечник, и палец заменяется самым кончиком конусной пробки. Он давит ею на сжавшиеся мышцы моего ануса и совершает круговые движения, медленно вводя её в меня. Мышцы натягиваются, с каждым движением пробки напряжение растёт. Зажмуриваюсь. Из меня вырывается болезненный стон и всхлип. Он останавливается.       Его губы касаются моего колена. Поцелуями он двигается по внутренней поверхности бедра к промежности и проводит широким языком по моим складочкам, задерживаясь у клитора. Ритмичные движения языка раздражают тысячи рецепторов, сосредоточенных в маленькой горошине, причиняя боль. Все мои мышцы напрягаются, давление на переполненный кишечник и мочевой пузырь увеличивается и мне хочется кричать.       Начинаю вилять бедрами в попытке уйти от неприятного и нежеланного прикосновения. Вместо того, чтобы прекратить, он вводит в меня пальцы и пытается что-то нащупать. В этом множестве ощущений теряется момент, как пробка входит глубже, критически растягивая меня.       — Давай малышка, напряги свои мышцы. Ты же хочешь выпустить водичку? Тужься, милая, тужься. — Воздействие на клитор возобновляется, и я чувствую, как всё моё тело напрягается. — Вот так, малышка. Молодец, а теперь расслабься.       Он отстраняется, и я наконец могу сделать нормальный вдох, сбивающийся в тот момент, когда самая широкая часть проходит через кольцо мышц. Пару мгновений на привыкание и пробка внутри увеличивается, растягивая стенки кишечника. Он раз за разом закачивает в пробку воздух через грушу, намертво фиксируя её во мне. Я кричу от боли, напрягая мышцы живота и причиняя себе этим ещё большую боль.       — Вытащи! Вытащи это! Больно, мне больно! Пожалуйста! Умоляю!       Он молчит, лишь гладит меня по голове и удерживает мои ноги, которыми я беспорядочно бью по пеленальному столику.       Так проходит несколько бесконечно долгих мучительных минут. Мышцы ануса горят, на щеках высыхают слёзы, а сорванные связки отзываются болью. Он перестаёт гладить мою голову и выходит из комнаты. Он же вернётся? Я долго не продержусь. Мне слишком хочется в туалет. Пожалуйста, вернись! Без него я не смогу освободиться. Наручники слишком крепкие. Я стёрла о них кожу на запястьях       Скрипит пол. Вернулся. В руках бутылочка со смесью. Он приставляет её к моим губам. Не влезет.       — Попей, малышка, и тебе станет легче. Ну же.       Маленькими глоточками пью смесь, а он гладит мой живот по часовой стрелке. Делает массаж и распределяет воду по всему кишечнику. Давление из вне и движение воды провоцируют спазм, со всей силой обрушивающийся на многострадальный анус. Вода давит на пробку в поисках выхода. И если из кишечника выхода она не находит, то из мочевого пузыря свободно устремляется наружу. Моча попадает на него, пачкая футболку.       Сил просить его о чём-либо или смущаться уже нет. Я лишь мычу от боли и жду момента, когда всё это закончится.       Он приподнимает меня, вытаскивает испорченный подгузник и подкладывает под меня пелёнку. Вода внутри вновь двигается. Он протягивает руку и хватается за основание пробки, двигая её туда-сюда. Трахает меня зажатой мышцами пробкой. Тянет наружу, резко спуская воздух, буквально выдёргивает её. А вслед за ней из меня вырывается вода неукротимым потоком. Я кричу, срывая голос, пальцы на ногах поджимаются, запястья царапают наручники, тело выгибает.       Подомной мокрая пелёнка, насквозь пропитанная водой. Я пытаюсь восстановить дыхание и молюсь, что подобное в моей жизни не повторится. Он будто читает мои мысли:       — Думаю, нужно повторить процедуру, чтобы убедиться, что всё точно вышло. На этом я отключаюсь.