Глава 1. Джон I

На Севере быстро наступила темная ночь. Небо над головой было усыпано звездами – мерцающими пятнышками, а луна казалась полоской бледного света. Джон Сноу сидел на скамейке-качалке в саду за домом своего брата, глядя вверх. Небо здесь было гораздо спокойнее, чем в Королевской Гавани, где воздух всегда был туманным и влажным, а звезд не было видно из-за городских огней. Даже в Винтерфелле, сердце северного города его отца, небо казалось неестественным, пока не достигало вересковых пустошей и маленьких городков за их пределами. — Ты был прав, — сказал Джон, раскачиваясь на скрипучей скамейке. — Я скучал по этому потрясающему виду. Робб Старк зафиксировал колёса своего инвалидного кресла и взглянул на небо. Его каштановые кудри развевались на прохладном ветру. — Кто-то из нас должен был быть умным. Ты тот псих, который решил, что жить в Королевской Гавани – чудная идея. Джон закатил глаза, вытягивая затекшие и ноющие ноги. Сегодня был долгий день: сначала Робб прошел часовой сеанс физиотерапии, а затем и сам Джон приступил к своим интенсивным тренировкам. Робб был сводным братом Джона, всего на несколько месяцев старше его. Однако они выросли вместе и стали настолько близки, что казались близнецами. С самого детства они всё делали вместе: ходили в школу, теряли первые зубы, влюблялись и целовались, взрослели. Когда им исполнилось восемнадцать, они отправились на войну, а вернувшись, стали совсем другими людьми. Они словно превратились в призраков - от их прошлого «я» осталась лишь тень. Физическое состояние Джона заметно улучшилось. На его теле остались несколько шрамов на животе и груди, а также два тонких шрама вокруг глаз. Шум в ушах не оставлял его на протяжении большей части первого года после возвращения домой. Кроме того, он продолжал бороться с последствиями сотрясения мозга. Однако Робб потерял половину ноги и на время лишился рассудка. Прошло уже два года с тех пор, как братья вернулись домой, и только сейчас они постепенно начали находить радость в мелочах и, наконец, смогли обрести покой. — В столице есть свои преимущества, — напомнил ему Джон. — В Королевской Гавани у меня много друзей и пабов, и моя работа никогда не бывает скучной. Робб вздохнул и почесал струпья, оставшиеся от старого протеза, который ему неудачно подобрали. Сегодня он снова примерил новейшую модель протеза, которая, казалось, работала гораздо лучше, и подумал, что, возможно, скоро он сможет получить постоянный протез. — Здесь слишком людно, ты живешь слишком далеко от своей семьи. Слишком шумно. — Робб ткнул пальцем прямо в лицо Джона. — И тебя не было дома с тех пор, как… — Теперь у меня есть свой собственный дом, — Джон смотрел на небо, игнорируя выражение решимости на лице Робба, которое он увидел бы, если бы посмотрел на него. — Винтерфелл никогда не был...И не будет лучше, если я всегда буду рядом. — Квартира из под обувной коробки в Блошином Конце – это не дом. И нет, — продолжил Робб, когда Джон открыл рот, чтобы возразить. — Пожарная часть не считается. Даже если Давос готовит лучшее рагу в Вестеросе. Он мне как дядя. Все мужчины там считают друг друга братьями. Они принимают меня таким, какой я есть, без колебаний. Они никогда не испытывали ненависти ко мне и не хотели, чтобы я был кем-то другим. Джон не высказал своих мыслей – ни одной из них. После войны он больше не мог жить рядом с Роббом. Они были молодыми и наивными, когда им исполнилось восемнадцать. Робб только окончил школу и был полон решимости посвятить часть своей жизни военной службе, как это делали его отец и дед. Он был лучшим учеником в своём классе и искренне верил в то, что это его предназначение. Что касается Джона, то выбор сделали, считай за него. Вернуться в Винтерфелл со Стены было невозможно, что бы там ни утверждал отец. У него было немного перспектив, и только армия предоставила ему возможность вернуть свою честь. Джон молча наблюдал за Роббом в тусклом свете нового очага в саду. Он думал о том, как сильно они оба изменились после войны: два солдата, удостоенных почестей, но с болью в сердцах. — Они хорошие люди, — наконец произнёс Джон. — Мне нравится то, чем я занимаюсь – служу, защищаю и спасаю жизни людей, как пожарный. — Я знаю, что ты – гребанный герой, но мы все равно скучаем по тебе. Особенно отец. Джон не видел лорда Эддарда Старка почти два года. Последний визит Джона в Винтерфелл, который Арья и Робб окрестили «Рождеством после вазэктомии», разлучил их. Обнародовать это категоричное решение за ужином, пока его отец и мачеха спорили о том, что Нед Старк сам пройдет процедуру, было не самой мудрой идеей Джона. Временами у него рождались плохие идеи. — Нед, нет причин для таких радикальных действий, — проговорила Кейтилин, хватая Нэда за руку, лежащую на обеденном столе. — Врачи говорят, что мне не грозит рождение еще одного или двух детей. У нас все замечательно. — Кэт, я думаю, что после Рикона так будет лучше. Эта беременность почти... — Еще один, Нед. Еще один сын, разве ты этого не хочешь? Её презрительный взгляд встретился со взглядом Джона через стол, и он напрягся. Ещё один сын, который мог бы быть похож на истинного Старка. Ни в одном из трёх сыновей не было ни малейшего сходства с отцом. У его сводных братьев были каштановые волосы и голубые глаза, а телосложение Талли напоминало их дядю по материнской линии. Но Джон был точной копией Неда: сероглазый и темноволосый. Никто никогда не сомневался, что он сын Неда. Не раз, когда они были маленькими, другие северные лорды принимали Джона за Робба во время своих визитов. — Это простая процедура, — сказал Джон, накалывая ломтик ветчины на своей тарелке. — Я ее довольно быстро прошёл, и уже спустя несколько часов меня отпустили. Вокруг него внезапно стих звон столового серебра. Его братья и сестры уставились на него. Робб вздрогнул - он уже был посвящён в эту тайну, Санса была в шоке - ее новый шарф выскользнул из рук. Арья прикусила губу. Бран и Рикон скорчили такие гримасы отвращения, на которые способны только маленькие мальчики. Но именно выражение лица Неда заставило Джона пожалеть о том, что он вообще раскрыл рот. — Джон, ты… какой врач согласится, когда тебе всего двадцать? — Вообще-то, большинство, — Джон отложил вилку, нож и встретился взглядом с отцом. Нед выглядел испуганным, даже опустошенным новостями. На мгновение в глазах Кейтилин Старк засиял триумф, прежде чем она отвернулась. Затем Нед высвободил свою ладонь из ее и взял Джона за руку. — Джон, что, если ты когда-нибудь захочешь иметь детей? Или ты встретишь кого-то, с кем захочешь разделить остаток своей жизни? Ты так молод. — Теперь я мужчина. Я сделал это, как только достиг совершеннолетия, — произнес Джон. — Если я все-таки встречу кого-нибудь, все можно изменить, но так я не стану отцом собственных бастардов. Все неловко переминались с ноги на ногу от его честности. По мере того как ночь приближалась, рождественский ужин становился всё более мрачным. Вечером из-за заявления Джона разгорелся жаркий спор. Полный ярости, Джон ушёл, оставив своих обеспокоенных братьев и сестёр наедине с холодностью Кейтилин и отчаянием Неда. После переписки и нескольких телефонных звонков они, конечно, помирились. Однако с тех пор Джон больше не возвращался в «провиденс» своего отца. Лорд Эддард Старк был связан узами брака с Севером и поклялся защищать свои земли – блюсти закон и порядок. Несомненно, один из его сыновей, Старков, унаследует его владения, как и члены семьи из Королевской Гавани. — Я тоже скучаю по всем вам, но мне долго добираться. Джону потребовалось почти девять часов, чтобы добраться до нового дома Робба в Моут-Кейлин из-за пробок. До Винтерфелла оставалось еще четыре часа. — Неубедительная отмазка, — возразил Робб. — Перелет из Королевской Гавани в Винтерфелл занимает всего два часа, поезд – всего пять часов. Если ты не можешь себе этого позволить, тогда отец купит тебе билет. — Я могу заплатить сам. — Тогда почему ты не едешь? В глазах Робба застыла печаль, и Джон не смог вынести этого взгляда. Он встал и свистнул в темноту за террасой. Два волка быстро пробежали по траве от утиного пруда до края леса и обратно, играя и кружась вокруг друг друга. Один из них был белым, словно снег, и его имя было Призрак. Второй волк был угольно-серым, немного меньше по размеру, но сильнее. Его звали Ветер, и он принадлежал Роббу, а Призрак – Джону. Пусть он был худой, а на вид свирепым, но внутри него кроилось нечто, о чем Джон и его братья и сестры говорили только шепотом. Говорили, что старая магия мира давным-давно вымерла, но ее остатки все еще сохранились. Их волки были частью этого, и ведь то было правдой, Джон ощущал особенное тепло, когда Призрак был рядом. К сожалению, Джон не смог найти место для Призрака в городе. Ни в одну квартиру его не пускали, из-за опасений за безопасность жильцов, а Джону была не по карману аренда тех мест, которые были бы готовы принять его питомца. Так что его верный друг остался на свободе - в дикой природе с Роббом, Серым Ветром и новой женой Робба, Маргери. Призрак был счастлив, но Джон очень скучал по нему. Каждую ночь ему снились волчьи сны, в которых он бегал со своим братом, а иногда и с остальными четырьмя, если кто-то из его братьев и сестер приходил навестить Робба. — Этот волк спит на куче одежды, которую ты здесь хранишь, — Робб усмехнулся. Два волка сцепились и упали на землю. Они кусали друг друга и играючи боролись. — Неважно, куда мы прячем наши вещи. Он всегда находит какую-нибудь тряпку и свивает из неё уютное гнездышко «Я-скучаю-по-Джону». Посмеиваясь, Джон ступил на траву. — Призрак, ко мне. Волк-альбинос, радостно виляя хвостом, подбежал к Джону. После весёлой потасовки с Серым Ветром Джон надеялся на более тёплый приём. Но Призрак вместо этого запрыгнул ему на грудь и опрокинул его на спину в грязь. А потом Призрак начал облизывать лицо и шею Джона. — Тьфу, пекло, волчара. Но все же Джон перекатился вместе со своим волком, и Призрак легонько покусывал его за предплечье. Они оба упали на влажную траву и в грязь. Позади них Робб нервно шаркал ногой в ботинке. Цок-цок-цок. Робб спустился по лестнице, крепко сжимая перила. Он уселся на нижнюю ступеньку, и Серый Ветер подбежал к нему, несколько раз одарив влажными поцелуями. — Я вижу, мальчики, вам обоим нужно помыться. Из окна верхнего этажа им улыбнулась Маргери. — Только если ты присоединишься ко мне, — крикнул ей Робб. Джон зачерпнул пригоршню грязи и швырнул ее Роббу в лицо. Серый Ветер поймал большую часть «грязного снежка», хрустя зубами и издавая ужасный рвотный звук от землистого вкуса. Робб хорошенько пнул Джона ногой, пока Маргери смеялась над ними. — Давай, уже поздний вечер, любовь моя. Я бы не хотела провести ночь одна. — После того, как уговорю Джона приехать домой в гости, я пойду. Маргери нахмурилась. — Если это так, то мне лучше подать на развод прямо сейчас, Робб Старк. Она закрыла окно, и Джон увидел, как погас свет в спальне. Но Робб смотрел на него, а не на свою жену. — Знаешь, она права. Тебя не было дома два года. Что бы ты ни говорил и сколько бы ни работал, я знаю, ты просто пытаешься избегать отца и моей матери. После того самого Рождества Джон старался избегать отца. Особенно после того, как увидел выражение его лица. Он отказывался от всех приглашений на благотворительные вечера, аристократические приёмы и мероприятия, даже от ежегодных визитов королевской семьи на Север. Джон не посещал их ни на Рождество, ни на Пасху, ни на дни рождения. Даже когда его отец отправлялся в Королевскую гавань, Джон стремился заниматься только работой и не встречаться с отцом. Одним из плюсов профессии пожарного было то, насколько непредсказуемыми и долгими были его смены. — Робб, она не хочет, чтобы я был там. — И? Остальные хотят. Отец хочет. И Арья, и Бран, и Рикон. Даже Санса скучает по тебе. Это действительно удивило его. Его рыжеволосая сестрица всегда была несколько избалованной принцесской, когда они росли вместе. Но теперь Сансе почти исполнилось девятнадцать, и она училась в университете. Она уже не была той сопливой шестнадцатилетней девчонкой, которую он видел в последний раз. А Арья... Его любимой младшей сестре уже семнадцать лет. Во время школьных каникул она приезжала к нему, а в остальное время он виделся только с Роббом. Как давно он играл в футбол с Браном и Риконом? Или гладил Арью по её непослушным волосам? Когда он последний раз видел кого-то из них не на экране телефона, а вживую? Когда Джон встретился взглядом со своим братом, то не смог ему отказать. — Я поговорю с Давосом об отпуске, — Джон поднял руки, чтобы освободиться от объятий Робба. — Ничего не обещаю, хорошо? Он может отказать мне в отпуске, и это произойдет не раньше, чем через месяц, если он мне позволит. Робб фыркнул и взъерошил зачесанные назад кудри Джона. — Отказать? Держу пари, он просто ждет не дождется, чтобы избавиться от тебя.

***

Робб оказался прав. После совместного уик-энда Джон вернулся в Королевскую Гавань и старался не встречаться с Давосом и не отвечать на его вопросы. Однако о его внезапных выходных стало известно, и после недели, в течение которой он игнорировал сообщения и звонки от своих четырёх младших братьев и сестёр, Джон наконец-то сдался. Сир Давос Сиворт был не только добрым душой человеком, но и великолепным пожарным. Он обладал уникальным талантом вытаскивать людей из горящих зданий, чего большинству его коллег не удавалось. Когда Джон обратился к нему с просьбой об отпуске, Давос лишь фыркнул над кастрюлей, в которой тушились крабы с луком, булькающей на плите. — Как раз вовремя. Тогда собирайся, парень. Джон уставился на него. — Что? Прямо сейчас? Давос помешал густой суп в огромной кастрюле, который источал аппетитный аромат. Он кивнул, бросив быстрый взгляд на Джона сквозь облака пара - его губы растянулись в понимающей улыбке. — Ты проработал здесь почти три года, Джон, и взял один отпуск, который прервал, если я правильно помню. С тех пор вкалываешь в поте лица. У тебя больше свободных отпусков, чем у всех нас, вместе взятых. В этот момент в кухню пожарной части ворвался Тормунд. Его рыжая борода торчала во все стороны, а сам он был одет в защитный комбинезон. В отличие от других пожарных, Тормунд никогда не снимал часть своего снаряжения, несмотря на все просьбы Давоса. — Ты оставляешь нас, Сноу? Вот как теперь тут дела делаются? — Тормунд, словно вихрь, бросился к Джону, но промахнулся, его попытка объять его медвежьими лапами едва ли задела рагу Давоса. — Тормунд, оставь его в покое. Тормунд, конечно, не послушался. Он снова попытался обнять Джона, но тот был очень ловким. Ему удалось закрыть своим телом огромный прямоугольный стол от неуклюжих попыток грубоватого мужчины. После нескольких хитрых манёвров Тормунд улыбнулся Джону своей широкой улыбкой. — Тогда как ее зовут, парень? Ты хорошо удовлетворяешь ее, влажную и тугую?... Позади него половник Давоса со стуком упал на пол. — Тормунд, сколько раз мы обсуждали подобные разговоры? Вель вышла из кают-компании, ее волосы, словно золотые вихри, игриво развевались. Она потерла глаза, а затем, с неподдельным задором, пнула Тормунда в голень. — Достаточно, чтобы он понял, что к чему, — она понюхала рагу, а следом подошла к Джону. — А Джон Сноу, насколько я помню, знает, как доставить удовольствие женщине. Он мог бы научить тебя кое-чему о том, что ты должен делать своим ртом. В то время как Тормунд безудержно хохотал, Джон почувствовал, как краска залила его лицо. Вель, с ухмылкой на лице, подмигнула ему и легко шлепнула по заднице. Много лет назад, когда Джон прибыл в Королевскую Гавань, они с Вель провели несколько недель в объятиях друг друга. Им обоим было необходимо это, ведь Вель только что потеряла сестру и племянника, а Джон, вернувшись с войны, полгода пытался привести Робба в чувство. — Тебе это понравилось, вороненок? — Тормунд вновь открыл рот. — Ты у нас сладкоголосый, или ты предпочитаешь свой сладкий глас выстанывать между ног? После этого Джону больше не приходилось уговаривать себя немедленно отправиться в заслуженный отпуск. Он вернулся в свою тесную квартирку, чтобы собрать вещи, а затем написал сообщение в общую беседу, где его всю неделю донимали братья и сестры. Робб, несмотря на возражения Джона, назвал этот чат «Дом Старк». Первой, кто был «за» оказалась Санса – все пятеро его братьев и сестёр громко поддержали и подтвердили, что он был членом их семьи. Арья даже пригрозила задушить его его же собственными внутренностями, если он ещё раз скажет иначе. Джон: В прогнозе на завтрашнюю ночь ожидается снег. Арья: Ты издеваешься надо мной?! Я ТОЛЬКО что уехала в Браавос, придурок. Джон: Приезжай в КГ, когда закончишь тренировочный сезон, сестренка. Я уступлю тебе половину дивана. Арья: Только половину? Я не такая мелкая. Робб: Ха, я говорил тебе, что Давос тебя вышвырнет. Санса: Я приеду в четверг вечером, после того как закончатся мои последние пары:) Не могу дождаться встречи с тобой! Бран: Рикон бежит по коридору – он визжит как порося от радости. Джон усмехнулся. Он не видел Брана и Рикона с «Рождества после вазэктомии». Но, по словам Робба, сейчас мальчики почти одного роста с ним. Бран: Он просто упал с лестницы. Джон: Очаровательно. Теон: Так же очаровательно, как Рождество после вазэктомии: можем ли мы ждать повторный заход? Санса: Тот, кто пригласил Теона в этот групповой чат, для меня умер. Пока родные бранили Теона за каждое слово в чате, Джон отложил телефон и занялся уборкой квартиры. Ему нужно было лишь помыть посуду, протереть столешницы и загрузить грязное бельё в стиральную машину. Возможно, Кейтилин Старк не замечала, когда её дети приносили домой одежду, нестиранную несколько месяцев, но у Джона не было такой роскоши. Едва он положил последнюю тарелку в сушилку, как зазвонил телефон. Он ответил, не посмотрев, кто звонит. — Теон, серьезно, мне все равно... — Джон, как дела? — Отец, — он сглотнул и прислонился спиной к стойке. — Все хорошо. Правда хорошо. — Так сказал Рикон, — произнес Нед Старк, но его голос был полон веселья. — У него поцарапано колено и разбит нос, но он все еще визжит о том, что ты приедешь в гости. — Значит, он действительно упал с лестницы? — Конечно, упал. Несмотря на то что он сейчас очень быстро растёт, он не может пройти и половину квартала, чтобы не споткнуться о что-нибудь. Такими темпами Кэт собирается читать ему лекции полночи. Когда мы сможем увидеть тебя? Бран сказал что-то о завтрашнем дне. Джон кивнул. — Да, эм, завтра поздно вечером. Если ты не против, я имею в виду. Я попросил отпуск на следующий месяц, но Давос как бы выставил меня за дверь и мой отпуск начался уже сегодня. Но я могу… Могу заняться чем-то другим. Я не хочу навязываться или… — Джон, сынок, тебе здесь всегда рады. Я не могу дождаться встречи с тобой. Прошло слишком много времени. Голос отца дрогнул, и Джон почувствовал, как на глаза навернулись слезы. — Да, прошло много времени. Но увидимся завтра, хорошо? — Замечательно! Пока ты здесь, я возьму отгул. Мы могли бы отправиться в поход с твоими братьями, как раньше мы делали это с Роббом. Как тебе эта идея? — Отлично. Было бы здорово. — Я люблю тебя, Джон. — Да, я тоже тебя люблю. Как-то так получилось, что вечер, который должен был стать временем для сбора вещей и раннего отхода ко сну, неожиданно превратился в поход в паб с обаятельным Тормундом и весёлым Эддом. Эддисон Толлетт, больше известный в пожарной части как Скорбный Эдд, был человеком хрупкого телосложения, но невероятно весёлым. Несмотря на нежелание Джона, друзья провели его по всем своим любимым местам в районе Блошиного конца, а затем отправились через весь город в сомнительные бары и забегаловки, расположенные у Грязных Ворот. Пока Тормунд развлекал посетителей, устраивая весёлое застолье, Эдд делился с ними своими неудачами в личной жизни. На прошлой неделе у него не складывались романтические отношения, и он рассказывал об этом с истинной грустью. — Я мог бы, как ты, Сноу, просто дать обет безбрачия. Но в наши дни я не нравлюсь дамам, особенно когда твоя очаровательная физиономия отвлекает их от общения со мной. Мне бы повезло, если бы девушка согласилась пойти со мной домой, а затем выкрикивала твое имя. Джон фыркнул, но не собирался как-то опровергать эти слова. Сегодня к нему уже приставало много женщин, и чем более непристойным становилось место, тем более навязчивыми были их ухаживания. Он окинул толпу взглядом в надежде увидеть Тормунда – его можно было узнать по высокому росту и рыжим волосам. Однако никаких признаков его присутствия здесь не было. — Седьмое пекло, мы снова потеряли Тормунда. Я ненавижу пить с ним. Пока Джон оплачивал их счет – Эдд проверял туалеты на предмет наличия Тормунда. Когда они встретились у входа в бар, Эдд был с пустыми руками, а Джон кипел от злости. — Тупой ублюдок потратил двадцать драконов на выпивку, — огрызнулся Джон. Настроение у него было отвратительным, и на это не влияли ни клубы дыма за дверью, ни продолжавшийся мелкий дождь. Гроза уже прошла, тротуары были мокрыми, а на улице появились лужи. — Где он, пекло его забери? — Да наверняка ошивается в каком-то переулке и хвалиться своим членом. Джон внимательно осмотрел дорогу. Он увидел отвратительное пятно рвоты на мостовой и автомобили, которые стояли на светофоре в конце улицы. Ни одной рыжей головы он не заметил. И голоса Тормунда тоже не услышал. Именно в этот момент они решили разделиться и разойтись в поисках, когда улицу сотряс мощный взрыв. Из окон четырёхэтажного дома на углу вылетели осколки стекла. Когда дождь обрушился на кричащую толпу, из здания поднялся столб огня. — Ради всего святого, — Эдд стоял на коленях, потирая уши. — Неужели работа должна повсюду следовать за нами? — Она всегда с нами, Эдд! Джон бросился бежать. Люди суетились и толкались, стремясь уйти от жары и дыма. В конце улицы из входной двери здания выбежало полдюжины мужчин. Они были покрыты пеплом и откашливались. Джон поспешил к ним, быстро осмотрев каждого. Хотя они и были покрыты пеплом, но, за исключением лёгкого запаха дыма и нескольких незначительных порезов, с ними всё было в порядке. — Кто ещё внутри? — Он вперился взглядом в здание, которое, казалось, раньше было старым особняком, а теперь переделано под квартиры, и которое выглядело довольно ветхим. — Сколько там ещё жильцов? Одного мужчину вырвало на тротуар, другой продолжал громко кашлять. Но третий из них казался более разумным. Он потёр свою крашеную в синий цвет бороду и сплюнул кровь на землю. — Только мы, чувак. И все. Джон кивнул, но взгляд его был прикован к окнам. На верхнем этаже бушевал пожар, и красно-оранжевые языки пламени вырывались из окон. Одно из окон треснуло и с грохотом выпало на тротуар. Джон начал переводить людей через улицу, а синебородому он приказал вызвать пожарных. В этот момент к зданию подбежал пожилой мужчина, одетый во всё белое. — Дейенерис! Дейенерис? Джон поймал его на обочине. — Вам нельзя заходить внутрь. Это слишком опасно, сир. Однако рыцарь, казалось, не замечал этого. Его обветренное лицо исказила паника, а в глазах застыл страх. Он попытался обойти Джона, но в этот момент из окна вырвался ещё один язык пламени. И тут Джон… Прищурился, начиная узнавать этого человека, одетого в белые доспехи, словно в строгую униформу. В современном Вестеросе осталось не так много рыцарей, но этот мужчина мог быть никем иным, как… — Сир Барристан? Из королевской гвардии? — Немедленно отойдите в сторону. — Это слишком опасно! Джон был в недоумении. Он не мог понять, как представитель охраны королевской семьи оказался в таком месте. Обычно королева с детьми оставалась на вершине трёх возвышающихся холмов Королевской Гавани. Они никогда не спускались в город, разве что на парад или какое-то особое мероприятие. И даже тогда их всегда сопровождали телохранители. Слёзы текли по щекам сира Барристана, когда он смотрел на горящее здание. — Дейенерис, боги, нет, пожалуйста… — Затем он увидел человека с синей бородой, и его охватила ярость. — Где она? Что ты сделал, Нахарис, бесполезный кретин? — Я ничего не делал, чувак, да ладно тебе! Сир Барристан ударил Нахариса по лицу, но Джон отвернулся и посмотрел на здание. Дейенерис была внутри. Почему-то принцесса, дама королевских кровей, решила посетить это место, и теперь она оказалась в ловушке в этом аду. — Вызывайте пожарных, — приказал Джон старому рыцарю. — Сейчас же! Джон снял свитер через голову, а после, намочив его в одной из дождевых луж, закрыл им нос и рот и вошёл в дымный коридор. Он услышал, как позади него кричал сир Барристан, но звуки быстро стихли, когда Джон оказался в тёмном аду из пепла и дыма. Джон шёл, согнувшись, его глаза слезились, а кожа покрылась потом. Он миновал множество крошечных комнат, затянутых серым дымом. Ущерб здесь был не таким сильным. Он не нашёл ни принцессу, ни кого-либо ещё, пока не поднялся на третий этаж. Там он остановился на мгновение, чтобы отдышаться, насколько это было возможно на лестничной площадке. Однако обугленные, горящие балки над его головой скрипели и стонали. Языки пламени лизали их стыки, а горящая крыша падала на пол. Потолок между третьим и четвёртым этажами рухнул. Огонь охватил всё здание до самой угловой крыши. С верхнего этажа через дыру упала мебель, почерневшая и покрытая пеплом. Когда Джон ворвался в первую комнату, его худшие опасения подтвердились. Горящий диван завалил половину двери, но на столах в центре комнаты лежали иглы и пузырьки с жидкостью. Он знал, что это наркотики. Здесь, похоже, была подпольная лаборатория по производству метамфетамина или чего-то похуже. Взрыв явно мог случиться по ряду определенных причин. Джон почувствовал, как глаза защипало от слёз. Он сделал короткий вдох и, уткнувшись лицом в свой мокрый свитер, крикнул так же, как кричал этажом ниже: — Дейенерис? Прошу, отзовитесь! Прошу вас, подайте знак, если слышите меня! Джон повторял эти слова раз за разом, проверяя одну комнату за другой, а затем переходил в соседнюю, когда дым становился всё гуще, а воздух, казалось, раскалялся вокруг него. А потом он услышал слабый, сдавленный кашель и звук бьющегося стекла, упавшего на пол. Она лежала в дальнем конце комнаты, придавленная перевернутым матрасом. Её волосы, серебристо-золотистые, теперь были покрыты слоем пепла и казались седыми. — П-помогите, я п-не могу… Дейенерис перестала кашлять и дергаться. Она лежала на кровати, её ноги и талия были зажаты матрасом, а лицо уткнуто в чёрную подушку, сливающуюся с цветом стен. Джон подполз к ней, чтобы выяснить, что же удерживает её. — Я держу тебя. Дыши неглубоко, ладно? Я пожарный. Меня зовут Джон. Вот. Джон снял с себя свитер и накрыл им лицо принцессы. Свитер уже успел высохнуть, но на нём ещё оставался пот, который увлажнил кожу и помог отсечь часть дыма. — Ты можешь двигаться? Твоим ногам больно? Дейенерис помотала головой. — Хорошо, оставайся на месте. Я собираюсь снять это с тебя, и мне нужно, чтобы ты подползла ко мне, когда я это сделаю. Ты сможешь это сделать, Дейенерис? Она кивнула, и по её щекам потекли слёзы. Джон приподнялся. Даже несмотря на то, что матрас не был тяжёлым, вес дерева и гипсокартона давил на него. Дейенерис освободилась, и Джон рухнул рядом с ней – дым обжигал его лёгкие. Он сжал её руку и подтолкнул вперёд. Вместе они выползли из комнаты в коридор. На второй лестничной площадке раздался оглушительный треск, и часть крыши обрушилась внутрь. Дейенерис в ужасе закричала, но Джон крепко держал её за руку. — Хей, посмотри на меня, Дейенерис. Сосредоточься на мне, прошу тебя. Мне нужно, чтобы ты сейчас была храброй ради меня, — Джон с трудом говорил из-за обжигающего дыма, который попал ему в глаза и лёгкие. Но он ещё раз сжал руку Дейенерис и повернул её лицо к себе. — У нас всё будет хорошо. Нам нужно пройти ещё один лестничный пролёт. Там всего двенадцать ступенек, а затем мы окажемся в холле. Вот и всё. Ты можешь сделать это для меня, Дейенерис? Ради сира Барристана, который ждёт тебя на улице? Их глаза встретились – фиолетовые и тёмно-серые глаза – в задымлённом пространстве, охваченном пламенем. — Да. Последние несколько ступенек показались им бесконечными. Джон помог Дейенерис подняться, она вцепилась в его талию, и его майка промокла насквозь. Они выбежали из здания, где их встретил вихрь мигающих огней и пожарные, спешащие на место происшествия. Несколько пожарных удерживали сира Барристана, но, увидев Джона и Дейенерис, он протиснулся мимо команды. — Дейенерис, принцесса! Слава богам! Она упала на него, и её стремительно повели к скорой помощи. Джон смотрел, как принцесса кашляет и хрипит, уходя. Его зрение то темнело, то прояснялось. Внезапно острая боль пронзила его бёдра от колен, и мир закружился вокруг него, когда он потерял сознание.