Часть 2. Жаркое утро

      30 мая.       С момента матча большинство новостных лент буквально взорвались: «Хранители открыли новый сезон с победы!» «Команда будущего короля выиграла первый матч сезона, но какой ценой...» «Происшествия на матче 11 мая»       И масса других заголовков в том же духе.       Маше казалось, будто весь Нью-Йорк уже в курсе событий того дня, а в универе обсуждения не утихали ни на минуту.       Тем временем подготовки к экзаменам тоже шли полным ходом. И вот — настал день Х.       С самого утра и до самого вечера бедным студентам Хэй-Нам предстояло сдавать теорию и практику, демонстрируя всё, чему они успели научиться за этот учебный год.       Новичкам, можно сказать, повезло — для них всё ограничится формальной проверкой, и они будут свободны. А вот остальным придётся изрядно попотеть до самого ужина.       Преподавателям тоже неплохо так доставалось — проверять и принимать все эти зачёты было ещё тем удовольствием. Хотя некоторым повезло больше. Например, Князеву.       Он работал в универе не с начала года, да и занимал такую должность, что его присутствие сегодня было не особо обязательным.       Так что у бывшего князя на этот день были совсем другие планы...

***

      С первых секунд девушка не до конца понимала, где находится. Комната казалась ей смутно знакомой, но чья именно — она так и не могла вспомнить.       Синий декор, минимум мебели, широкое панорамное окно почти на всю стену — всё это выглядело до боли знакомым, но одновременно и таким чужим.       Ветрова не помнила, как здесь оказалась. Вроде бы вечером засыпала у себя, а проснулась... непонятно где.       Встав с кровати, волшебница тут же пошатнулась и снова рухнула обратно — она была здесь не одна. — Доброе утро, Колючка, — раздался хриплый голос парня, чьё лицо скрывала маска крика.       Он вальяжно устроился на рабочем столе и неотрывно наблюдал за девушкой.       Варя буквально кожей чувствовала его пронзительный взгляд. От него по спине самозабвенно прокатились мурашки. — М-морак?.. — едва слышно выдавила она, не в силах оторвать взгляда от призрачной маски.       Та выглядела жутко, словно сорвана со съёмочной площадки криминального фильма, которые так любили по вечерам смотреть подростки из рода Де-Вран. — Где мы?.. — едва слышно спросила Ветрова, не отрывая взгляда от преподавателя. Тот, в свою очередь, даже не думал отводить глаз, наблюдая за ней так, словно хищник, загнавший жертву в ловушку. — У меня в комнате, принцесса, — с лёгкой усмешкой ответил Князев. — И да, я поставил блок на магию, так что даже не пытайся, — добавил он с укоризной, заметив, как девушка уже собиралась исчезнуть, даже не дослушав. — Зачем ты меня сюда притащил? И что это вообще... за маска? — Варю начинал раздражать тот факт, что Морак вёл себя так спокойно. И что вообще посмел её тронуть, да ещё и затащил в свою комнату. — Полегче, Колючка, — протянул Влад с насмешкой. — Всему своё время.       Он неторопливо поднялся с места и медленно пошёл к волшебнице ветра, словно не сомневаясь, что она отступит.       И не ошибся. — Влад... ты меня пугаешь. Что ты задумал? — настороженно спросила девушка, медленно отступая, пока не упёрлась лопатками в стену. — Влад...       Он беззвучно подошёл вплотную и навис над ней, опершись локтем о стену чуть выше её головы. Лица за маской Варя не видела, но была уверена — он ухмыляется. — Знаешь ли, Колючка... — протянул Князев с самодовольной ноткой, — я долго ждал этого момента. — К-какого?.. — Варя и сама не заметила, как её голос стал тише, а дрожь в интонации разрезала воздух между гневом и страхом, словно тонкое лезвие.       Ответа она так и не услышала.       Вместо этого парень наконец снял эту жуткую маску, небрежно швырнув её на ближайшую полку. Теперь его самодовольная ухмылка стала ещё более очевидной. — Мне кажется... или ты меня боишься? — спросил он, уже прекрасно зная ответ на свой собственный вопрос. — Зачем ты... — Ветрова не успела договорить.       Влад без предупреждения накрыл её губы поцелуем. Дыхание мгновенно сбилось у обоих.       Он ожидал, что она оттолкнёт его. Но нет...       Варя лишь застыла, томно прикрыв глаза. Она так и осталась стоять, прижатая между его телом и стеной.       Жар разлился в солнечном сплетении, и ноги предательски начали подкашиваться.       Заметив это, Князев, не разрывая их поцелуя, поднял девушку на руки, прижимая её ещё сильнее спиной к прохладной стене. — Люблю... — прошептал он сквозь поцелуй, прерываясь лишь на короткий вдох.       Кислорода предательски не хватало, а её ноги, обвившие его бёдра, сводили с ума.       Владу давно хотелось большего. С того самого момента, как он потерял способность превращаться, эта волшебница не давала ему покоя. И всё же именно она была единственной, кто умудрялся будить в нём такие чувства одним лишь своим голосом. И это злило его. Злило с самого Хэллоуина...       Ветрова с трудом перевела дыхание, чувствуя, как под ладонями пульсирует тёплая кожа его плеч. Она уже не пыталась вырваться. Всё происходящее казалось странным, неправильным... и вместе с тем пугающе притягательным.       Парень осторожно отстранился, но лишь на миг — чтобы посмотреть ей в глаза.       В его взгляде не было привычного вызова или насмешки. Лишь странная, неожиданная мягкость. Та, которую он обычно тщательно прятал за маской равнодушия или же колких шуточек, которые обычно сыпались от него в сторону волшебницы ветра как снег на голову. — Я не трону тебя, если ты не захочешь, — тихо, почти шёпотом произнёс он, продолжая удерживать её взгляд.       Варя не ответила. Она чувствовала, что стоит на краю чего-то... неизведанного. Пугающего. Но почему-то уже не хотела ни выбираться, ни отступать.       Её пальцы чуть дрожали, но она медленно коснулась его щеки, будто впервые разрешая себе сделать это. — Люблю... — так же тихо произнесла она, даже не осознавая, что сказала это вслух.       Усмехнувшись, Влад снова прижался к ней, но уже без спешки и агрессии. На этот раз — по-другому. Более мягко, будто доказывая, что всё будет так, как она сама захочет.

***

      Маша спокойно попивала ароматный чай с ежевикой, устроившись в кресле у камина в своей комнате. Именно Корвин когда-то подсадил её на этот напиток, и теперь дриада прекрасно понимала, почему он его так любит. Вкус был действительно божественный.       Увлечённо читая книгу о грифонах, которую любезно одолжил ей старший из близнецов, Цветкова не сразу заметила, что в помещении появился кое-кто ещё.       Тёплые ладони легли на её плечи, заставляя вздрогнуть. — Грифы как часть круга жизни... — почти промурлыкал Нишиноя ей в самое ухо. — У Кайона стащила? — Привет, — слабо улыбнулась Маша, поднимая голову и встречаясь с его пронзительно-небесным взглядом. — Ну да... А как ты понял? — Такие книги — большая редкость. А по этим пометкам, — он указал ладонью на многочисленные закладки и заметки почти на каждой третьей странице, — видно, что это учебник моего братца, — ухмыльнулся Ворон. Но уже в следующую секунду его голос стал серьёзнее, с лёгкой тенью недовольства. — И когда вы так сблизиться успели?       Цветкова сразу поняла, что именно вызвало это странное, почти невесомое, но ощутимое недовольство. Ревность. Пусть у лидера хранителей и была девушка, Корвин всё равно ревновал. И, возможно, сам до конца не понимал — почему.       Уловив это, Маша хитро прищурилась, решив воспользоваться ситуацией. — А что? Мне разве нельзя общаться с твоими братьями? — её голос в одно мгновение стал язвительным.       Парень сглотнул и на секунду прикрыл глаза, чтобы не дать мыслям увести его туда, куда не следовало. — Имеешь... просто... — пробормотал он, явно пытаясь подобрать хоть какое-то оправдание. — Просто кое-кто ревнует, — хихикнула волшебница, поднимаясь с кресла и ловко перехватывая его взгляд. — Ревную... — почти неслышно признался Ворон, по-детски надув губы.       Цветкова подошла к нему вплотную, с самой что ни на есть хитрой ухмылкой, от которой юному принцу захотелось закатить глаза.       Он был выше неё на голову, поэтому, сложив руки за спиной в замок, Маша подняла взгляд и уставилась в его небесно-голубые глаза, стараясь изобразить самый невинный так называемый «щенячий взгляд». — А почему ты не на экзамене? — внезапно поинтересовалась она, с трудом скрывая весёлую искру в голосе. — Кайон сыр-бор с утра устроил, — буркнул Нишиноя, отводя взгляд. — Половине группы дату перенесли, вторая успела сдать до него. — И ты... надеюсь, в числе тех, кто сдал? — её прищур стал ещё хитрее. — Я смотрю, у кого-то ехидное настроение с утра пораньше, — фыркнул Ворон, в следующий миг резко схватив волшебницу за талию и притянув к себе.       Улыбка тут же сошла с её лица, сменившись лёгким удивлением, а в глазах мелькнул тревожный отблеск. — Уверена, что хочешь знать последствия? — его голос стал ниже, обволакивающе-хищным.       От замешательства, что ещё мгновение назад было на его лице, не осталось и следа. Теперь там расцвела та самая опасно-хитрая ухмылка, которую Маша знала слишком хорошо.       Глаза парня быстро приобрели глубокий фиолетовый оттенок.       Дриада поняла — игра окончена.       Она доигралась...       По комнате разнёсся дурманящий аромат, от которого у волшебницы земли тут же закружилась голова. Корвин с лёгкостью подхватил её на руки. Лицо девушки вспыхнуло от смущения и неожиданной смены обстановки, и Ворону стоило немалых усилий не сорваться в ту же секунду.       Одно движение — и их губы встретились. Жар, исходящий от Нишиноя, окутал их обоих, словно плотное покрывало, заставляя щёки Цветковой алеть ещё сильнее. Но она даже не думала оттолкнуть его — и он это знал.       Потому и не остановился.       Поддавшись нарастающему влечению, дриада осторожно провела ладонью по его затылку, зарываясь пальцами в чёрные, как ночь и мягкие, словно перья ворона, волосы. Она прекрасно знала, какое действие это на него окажет... но сейчас не хотела думать ни о чём, кроме его губ.       Корвин то ли промурлыкал, то ли зарычал, но не выпуская её из объятий, углубил поцелуй. Его язык осторожно пробирался всё глубже, затягивая их обоих в тягучий, сладкий омут.       Дойдя до кровати, он легко опустил девушку на мягкое покрывало, склонившись над ней. Оторвавшись от её губ, Де-Вран принялся зацеловывать тонкую, горячую кожу шеи, ключицы... Маша тихо выдохнула, прикусывая губу, ощущая, как волны жара расходятся по телу.       Где-то на грани разума мелькнула мысль, что вот-вот случится что-то неизбежное.       Сегодня... — Корвин... — произнесла она растерянно, словно пытаясь найти правильные слова. — Если захочешь, я остановлюсь... — прошептал он, а его хриплый голос словно сорвал последние предохранители. Цветкова уже не могла и не хотела его останавливать. — Нет! — решительно ответила она. — Тогда не жалуйся, — сказал он, переплетая свои пальцы с её и мягко прижимая по обе стороны головы.       Нишиноя продолжал целовать всё, что попадалось под его губы — шею, лицо, ключицу, плечи. Абсолютно всё.       Внизу живота у Маши словно завязался узел, а в комнате стало невыносимо жарко. Перед глазами застыл только его образ: ехидная улыбка, пьяный полуфиолетовый взгляд и растрёпанная челка. — Ты действительно этого хочешь? — хриплый голос снова прервал тишину, заставляя дриаду осознать всю серьёзность происходящего. — Не пожалеешь? — Я же сказала — нет, — твердо и чуть осипло ответила она. — Последний вопрос... — Какой? — дрожащим голосом спросила девушка. — Ты ведь девственница? — без тени смущения произнёс парень, вызывая у волшебницы прилив жара, который охватил всё её тело. — Отвечай... — Я... — слова застряли в горле, и она не знала, что сказать.       Этот вопрос полностью выбил её из колеи, взбудоражил сознание и сбил с толку. — Ты ведь даже ни с кем не встречалась до меня, я прав? — прошептал Ворон прямо в ухо, и по коже Цветковой пробежали сотни мурашек. — Да... — ей хотелось раствориться, чтобы он не видел её полностью раскрасневшегося лица.       Корвин только шире улыбнулся — эта новость явно его обрадовала. — Не бойся, — проворковал он, — я буду нежным. Если что — сразу остановимся, просто скажи, хорошо? — Хорошо... — тихо ответила дриада. — А ты... — сипло добавила она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Что я? — шепнул Нишиноя, зарываясь лицом в её волосы, ловя каждый её вздох. — Ты... наверное... знаешь, что делать... — она отвернулась, не в силах встретиться с его взглядом, в котором сейчас было слишком много огня.       Корвин замер, затем тихо усмехнулся — в этом смехе не было ни насмешки, ни уверенности, ни опыта. Лишь искренность. — Нет, Цветочек... для меня это тоже впервые, поверь, — прошептал он, чуть срываясь на почти беззвучный смешок.       Маша замолчала, ощущая, как сердце бешено колотится в груди.       Он смотрел ей в глаза. Долго. Без страха. Без масок.       Парень наклонился ближе, и она закрыла глаза — не от смущения, а от накрывшей её волны чувств.       Поцелуй стал совсем другим — не спешным, не игривым, не исследующим. Он был глубже, осознаннее, наполненным смыслом.       Он был нужным.       И он продолжался. С каждой секундой — всё глубже, горячее, смелее.       Руки скользили по телу, касания становились увереннее. Маша сама потянулась к краю его рубашки, пальцы дрожали — но не от страха.       От нетерпения.       Ни один из них больше не произнёс ни слова.       Их тела говорили сами за себя.       Одежда медленно исчезала.       Смех прятался между поцелуями.       Вздохи — между движениями.       Она доверилась ему, и ни разу за это утро не пожалела об этом...