Глава 67. Лунная Соната

— Ни к чему хорошему подобные разговоры посреди ночи обычно не приводят, — полушутя-полусерьезно сказал Адам, усаживаясь рядом с ней на кровать. Лунный свет лился из окна, вырезая его фигуру из темноты. Красный цвет его волос потемнел до глубокого бархата, а синие глаза казались намного насыщеннее, нежели при дневном свете. Вайсс проигнорировала барабанный бой в груди и уставилась на свои руки. — У меня есть вопрос, — неуверенно начала она. — Я хочу, чтобы ты был со мной предельно откровенен. — Хорошо. — В его голосе снова прозвучала настороженность. — Ты действительно хочешь отправиться с нами в это путешествие? — Конечно, я хоч... — А что, если бы меня там не было? Как и ожидалось, Адам ответил не сразу. Он с внезапным интересом принялся изучать свои простыни. — Я подслушала, о чем ты говорил с Робин, — призналась она. — Прости, что не сказала тебе раньше, но это заставило меня задуматься... — Вайсс, это не имеет значения. Я знал, на что шел, когда согласился уехать с тобой. — Он снова перевел взгляд на неё. — Я не хочу, чтобы ты встретилась с этой ведьмой одна. — В том-то и дело. Я не одна. Вся моя команда рядом со мной, и даже если нас разделят, я не буду беспомощна. Но знаешь, кто не может защитить себя? Сотни фавнов, страдающих из-за таких, как мой отец. Им мог бы помочь кто-то вроде тебя. — У них есть такие, как Робин — те, кто заботится о них. Я им не нужен. — Но ты хочешь помочь им, верно? — Я..! — Он провел рукой по волосам, оставив алые локоны взъерошенными. — Ладно, ты права. Но это не имеет значения, когда ты собираешься сразиться с бессмертной ведьмой. — Для меня это важно. Ты не подписывался на этот бой, я подписалась. Я знаю, как много для тебя значит помощь фавнам, и я не заставляю тебя откладывать свою жизнь ради меня. — Ты меня ни к чему не принуждаешь... — Я вижу, как сильно ты хочешь помочь Робин. Мы оба знаем, что ты можешь сделать для своего народа, если останешься. — И что? Ты просто хочешь, чтобы я тебя отпустил? Она хотела, чтобы он остался с ней. Вайсс сдержала мучительный крик своего сердца. — Я хочу, чтобы ты занялся тем, что тебя увлекает, — произнесла она вместо этого. — А что, если с тобой что-то случится? — спросил он. — Что, если меня не будет рядом, чтобы защитить тебя, когда ты будешь нуждаться во мне больше всего? — А что, если ты умрешь, пытаясь защитить меня? Как ты поможешь своему народу, если умрешь? Ты нужен им здесь, Адам. — Тебе не приходило в голову, что я не хочу потерять и тебя? — Он прижался к ее губам отчаянным поцелуем. Её чувства захлестнул аромат хвои, следовавший за ним. Вкус мяты на его языке заставил её жаждать большего. Вайсс почти сдалась. С учетом того, что её чувства были сосредоточены на нем, было очень соблазнительно принять его жертву и оставить его рядом. Эгоизм не так уж плох, если он принимает то, от чего отказывается ради неё. Она же не требовала от него... Нет. Она не могла так поступить с ним. Не после всего, через что он прошел. Вайсс заставила себя отстраниться. — Я хочу, чтобы с этого момента ты жил для себя. Не только для меня, — прошептала она, целуя покрытую шрамами половину лица Адама. — Ты уже прошел столько трудных битв. Тебе не нужно взваливать на себя новое бремя. Позволь мне хоть раз защитить тебя. — А что, если ты не вернешься? — Он откинулся назад, не поднимая головы. — Ты не можешь обещать мне, что останешься в живых к концу всего этого. Ты этого не знаешь. — Послушай меня. Она взяла его лицо и наклонила голову, чтобы он посмотрел на нее. Я — с радостью отдам свою жизнь, если это означает, что у тебя будет будущее. — Ты говоришь так, будто это твои похороны... — Как ты и сказал, я не знаю, что будет со мной в конце. — Она горько улыбнулась. — Ты можешь пообещать, что проживешь свою лучшую жизнь со мной или без меня? — Я не могу дать такого обещания, Вайсс. — Он отстранился от ее рук, но она держалась твердо. — Ты сказал мне, что хочешь вернуть свою жизнь. Сейчас у тебя есть шанс выбрать новый путь и пересмотреть свое будущее. Я не хочу, чтобы ты потерял всё ради меня. — Я не хочу будущего без тебя. Он отвел одну из её рук от своего лица и сжал лодонь. Его хватка была крепкой, словно он боялся, что она растворится в воздухе. — Я всегда буду с тобой, так или иначе. — Она поцеловала его в щеку. — Знаешь, чего я хочу? Больше всего на свете? — Чего? — спросил он шепотом. — Я хочу видеть, как ты занимаешся тем, что приносит тебе счастье в жизни. Я хочу, чтобы ты принял предложение Робин и занялся тем, что тебя увлекает. Ты уже столько сделал для меня. Позволь мне беспокоиться обо всей этой неразберихе с Салем и бороться за тебя. Со мной все будет в порядке. Он вздохнул, прислонив голову к ней. Аромат сосны окутал её скорбными объятиями. В горле образовался комок, который становился всё больше и больше, чем дольше он её изучал. — Это то, чего ты желаешь, Вайсс? Она стиснула зубы и кивнула. Если бы она произнесла это вслух, её эгоистичные желания мгновенно заставили бы её признаться, как больно оставлять его вот так. — Будь со мной честна. Она ещё плотнее сомкнула челюсти. Комок в горле стал таким большим, что на глаза навернулись слезы. — Поговори со мной, Вайсс. Не отталкивай меня вот так. — Я тоже боюсь, — тихо прошептала она. — Но я хочу видеть тебя счастливым. Я имею в виду всё, что говорю, честное слово. Просто... Она сглотнула, слова совершенно потеряли смысл. — Трудно прощаться, не зная..., — вздохнул он. — Ага. Казалось, что они бегут по таймеру, приближающемуся к нулю. — Если я сделаю это... ты обещаешь, что не пожалеешь? — Я знаю, что не пожалею. Он поцеловал её в щеку. — Хорошо. — Он снова поцеловал ее в лоб. — Я обещаю, что с этого момента буду жить как можно лучше. С тобой или без тебя. Вайсс не знала, что ей делать: плакать от отчаяния или смеяться от облегчения, поэтому она сделала и то, и другое. — С-спасибо, — выдохнула она, вытирая щеки тыльной стороной свободной руки. Мурашки пробежали по её коже, когда он провел большим пальцем по внутренней стороне её запястья. — Обещай мне, что постараешься сделать всё возможное, чтобы вернуться. Больше никаких дурацких самопожертвований. Вайсс рассмеялась, услышав знакомые слова. В груди у неё стало намного легче, когда ей удалось вызвать улыбку и у него. — Обещаю, — ответила она совершенно искренне. — Хорошо. Я буду ждать, когда ты вернешься домой. — Он притянул её к себе и снова поцеловал. Этот поцелуй отличался от всех других, которые он когда-либо дарил. Ощущение конца делало его ещё более требовательным, чем прежде. Он целовал её так, словно это был последний раз в его жизни, исследуя губами и языком каждый сантиметр её рта. Она ответила ему с энтузиазмом, пытаясь запомнить его, пока он всё ещё был перед ней. Отстранившись, Адам провел зубами по её нижней губе, совершенно не замечая того, как бешено колотится её сердце. Неужели это будет их последний поцелуй? Если она не выживет, у них больше не будет возможности целоваться. Не будет больше нежных прикосновений, теплых объятий. Ничего. Вайсс вцепилась в его плечи и снова сократила расстояние между ними. Её руки и ноги двигались сами по себе, пока она не перебралась к нему на колени. Даже когда он сидел под ней, она все равно жаждала большего — ей нужно было больше. Оставалось достаточно времени, чтобы отпечатать ему в памяти её поцелуи. Тиканье их последних часов вместе дало Вайсс смелость провести поцелуями по линии его челюсти к уху. Она поцеловала мочку его уха, и сердце её забилось, когда Адам резко вдохнул из-за неё. Вайсс медленно опускалась поцелуями вниз по его шее, не торопясь запоминая ощущение его кожи на губах и наслаждаясь тем, как учащается его дыхание с каждым дразнящим прикосновением её языка. Аромат его шампуня окутал её, когда она добралась до основания его шеи. Она вспомнила, как он провел зубами по её нижней губе, и её грудь затрепетала от волнения. Вайсс легонько впилась в него зубами и усмехнулась, когда он издал тихий стон. Она поцеловала то место, которое он так любил, а затем перешла на другую сторону. Она отстранилась только для того, чтобы перевести дыхание, губы все еще горели от ощущения его кожи. Её тело задрожало от возбуждения, когда его руки спустились по её позвоночнику, скользнули под бедра, по икрам и, наконец, добрались до лодыжек. Стоило его ладоням скользнуть под ночную рубашку, как разум Вайсс затих. Ощущение пальцев, скользящих по её голым ногам, было сродни голому электричеству. Вайсс не могла припомнить, чтобы когда-нибудь испытывала такую слабость от чужих прикосновений. Адам приостановился, когда его руки приблизились к внутренней стороне её бедер. Жгучая страсть бурлила между её ног, нетерпеливо ожидая, когда он поднимет руки выше. — Если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Я отступлю, — прошептал он низким хриплым голосом. — Пожалуйста, не останавливайся. Ей еще так много нужно было узнать о нём. Он не мог остановиться сейчас. Он улыбнулся и поцеловал её в губы. — Я и не знал, что ты такая смелая. — А я не знала, что ты так любишь дразнить. У неё перехватило дыхание, когда его руки поднялись вверх, задев пальцами подкладку её нижнего белья. Она заерзала на его коленях. Она жаждала большего. — Хорошее приходит к тем, кто ждет, — игриво поддразнил он. — Не знаю, как ты, а я не хочу провести всю эту ночь в ожидании. У них не было времени ждать. Если это была их последняя ночь вместе, она хотела уйти, зная о нем всё. Адам посмотрел на нее с новой искрой в глазах. — Если ты так сильно меня хотела, тебе нужно было только попросить, — ухмыльнулся он. Ночная рубашка приподнялась, когда его ладони поднялись по её бокам. Резкий вздох вырвался из губ, стоило его пальцам пробежать по коже её груди. Его руки медленно массировали ей грудь, ещё больше разжигая огонь, пылающий в её естестве. — Пожалуйста, — выдохнула она. Он ответил на её просьбу, стягивая остатки ночной рубашки через голову. Прохладный воздух обдал её холодом, как только одежда упала на пол. Её лицо покраснело, когда она почувствовала, как его взгляд исследует каждый дюйм её тела. Вайсс знала, что у неё не так много достоинств по сравнению с девушками вроде Янг. Теперь, когда она лежала у него на коленях, полностью обнаженная, всё чувствовалось таким маленьким и посредственным. Адам наклонился и поцеловал её в шею. По позвоночнику пробежала волнующая дрожь, когда его язык коснулся кожи. Все сравнения с Янг прекратились, когда его руки поднялись по её обнаженному телу и остановились на груди. — Прекрасная, — прошептал он, обдавая её шею горячим дыханием. Она задохнулась, когда его руки слегка сжали ее грудь. — Ты чертовски красива. Она всегда верила ему, когда он называл её красивой, но сегодня это прозвучало гораздо сильнее. Каждый дюйм её тела таял под его словами. — Это нечестно, что ты до сих пор в приличном виде. — Она потянула его за рубашку. — Слезешь с меня на минутку? С большой неохотой Вайсс забралась обратно на его кровать. И тут же была вознаграждена, когда он стянул рубашку через голову. Серебристый лунный свет поцеловал его подтянутое тело, придав красивой фигуре неземное сияние. Она завороженно наблюдала за тем, как сокращаются его мышцы, когда он снимает штаны. Тонкие белые шрамы тянулись по его животу и пересекали грудь. Вайсс захотелось провести пальцами по каждому из них и узнать их историю. — Нравится то, что видишь? — Он ухмыльнулся, поймав её взгляд. — Немного темновато. Возможно, тебе стоит подойти ближе. В считанные секунды он уложил её на спину, прижался к ней и положил предплечья по обе стороны от ее головы. Он снова поймал её в страстный поцелуй, и его язык жадно встретил её. Руки Вайсс исследовали его спину, обводя ладонями и кончиками пальцев широкие мышцы. Она приостановилась, когда её рука коснулась обожженной кожи на его правой лопатке. — Все в порядке, — заверил он, целуя её в щеку. — Я тоже этого хочу. — И все же скажи, если захочешь остановиться. Он наклонился к её уху, его дыхание вызвало дрожь на её шее и внизу. — Не волнуйся, я не хочу, чтобы ты останавливалась, — прошептал он. Вайсс застонала, когда он сосредоточил свое внимание на её шее. Его поцелуи были намного приятнее, чем раньше. Он словно пытался оставить на её коже постоянное напоминание о своей страсти, и она с готовностью приняла его запрос. Вайсс запечатлела в памяти каждое захватывающее ощущение. Каждое прикосновение его языка и горячее дыхание на её коже. Если эта ночь была для них последней, она хотела запомнить каждую мелочь. — Знаешь, — произнесла она между тяжелыми вдохами. — Я никогда раньше не делала ничего подобного. Адам отстранился, с удивлением изучая её. — Сегодня у тебя первый раз, — выдохнул он. Она кивнула, жар на ее лице подавлял способность произносить какие-либо слова. Она не знала, был ли очевиден её недостаток опыта или Адам предпочел бы более подкованного партнера. — Ты нервничаешь? — Немного... — Мы сделаем это на твоих условиях. — Он поцеловал её в лоб, растопив неуверенность, словно лед. — Чего бы ты ни захотела, просто скажи мне. — Я... я не знаю, что делаю. — Её румянец разгорелся ещё сильнее. — Я хочу сделать это особенным для тебя... но я не знаю, как... Как бы она это ни сформулировала, выходило неловко. — Не нужно стесняться. — Адам улыбнулся, взял одну из её рук и прижал к своей обнаженной груди. Его сердце колотилось под её ладонью. Это заставило её собственное сердцебиение подскочить от волнения и повторить его ритм. — Мне нравится, когда меня целуют здесь. — Он провел пальцами по своим грудным мышцам. — Мне также нравится здесь. — Он помог её руке скользнуть вниз по его торсу, позволяя пальцам ощутить каждый изгиб и грубую рубцовую ткань на его животе. — Но знаешь, что сводит меня с ума? Она затаила дыхание, когда он остановил её руку на лямке своих боксеров. Кончики ее пальцев затрепетали от предвкушения. Ее разум жаждал впитать его слова, запомнить секреты его тела. — Скажи мне, — умоляла она. Игривая ухмылка и мгновение спустя она вдруг оказалась лежащей на его груди. Рука обвилась вокруг ее затылка, запутавшись в волосах. — Что бы ты ни делала с моей шеей, сделай это ещё раз, только сильнее, — хрипло прошептал он. Что-то в голосе Адама влекло её, как песня сирены. Вайсс целовала его так, словно это была последняя ночь в её жизни, и кусала его нежную кожу сильнее, чем в первый раз. Его пальцы запутались в её волосах, притягивая её ещё ближе. Каждый стон, доносившийся из глубины его груди, заставлял её задыхаться от возбуждения. Она вливала свое желание в каждый поцелуй, лизание и укус. Она хотела, чтобы он запомнил её прикосновения на всю оставшуюся жизнь. Вайсс опускалась поцелуями по его груди, как он ей показывал, исследуя его тело губами и языком. Её руки исследовали остальные части тела, в полной мере оценивая рельефные мышцы и тепло обнаженной кожи. Она наслаждалась его вкусом и запоминала, как красиво слетает с его языка её имя, пока целовала каждый шрам на его коже. Её рука скользнула дальше по его торсу, по боксерам и остановилась, ощутив что-то твердое. Её щеки вспыхнули румянцем, когда она робко провела пальцами по его возбуждению. Его рука обняла её ладонь и нежно провела пальцами по эрекции. Уверенность зародилась в её груди, когда он застонал от её прикосновения. Она следовала указаниям его руки, пока не поняла, как ласкать его. Вайсс подняла голову от его живота и усмехнулась, набравшись смелости провести большим пальцем по его кончику. — Боги, Вайсс, — задохнулся он. Ещё одна искра смелости подтолкнула её к тому, чтобы поцеловать его возбуждение, дразня его языком. Из груди Адама вырвался глубокий стон, когда его голова снова опустилась на кровать. Улыбка дрогнула в уголках её губ. Услышав, как она воздействует на него, она захотела большего. Вайсс и не подозревала, что способна так сильно возбудить его. — У меня появилась идея, — произнес он между вдохами. — Какая? — прошептала она. — Иди сюда. Она в последний раз поцеловала его возбуждение, прежде чем забраться обратно, наслаждаясь тем, как она одна может заставить его перехватить дыхание. — У тебя что-то на уме, красавчик? — поддразнила она, заключая его голову между своими руками. Он схватил её за шею и потянул вниз. — Ты была слишком щедра со мной сегодня, но не стоит делать всё самой в первую ночь. Я хочу немного побаловать тебя, — прошептал Адам ей на ухо. — Твой первый раз будет незабываемым. Я обещаю. Адам провел пальцем по её позвоночнику и остановился, когда дошел до резинки нижнего белья. Вайсс затаила дыхание, когда его пальцы с любопытством погрузились под тонкую ткань. — К концу ночи ты будешь кричать мое имя. Вайсс задохнулась: от его прямолинейного обещания жар между её ног запульсировал от предвкушения. Он наклонился, прижав её руки к кровати, и наклонился к её уху. Её кожа покраснела от его близости. — Мы можем остановиться в любой момент, — напомнил Адам, обдавая кожу горячим дыханием. — Одно твое слово, и я отступлю. Обещаю. — Не останавливайся. — Она наклонила голову, чтобы обнажить перед ним шею. — Сегодня я вся твоя. Вайсс застонала, когда он поцеловал мочку её уха, а руки, державшие её запястья, напряглись, когда он почувствовал, как она зашевелилась под ним. — Вся моя, да? — Он поцеловал её в щеку. — Посмотрим, как долго ты сможешь оставаться неподвижной. Он дразнил её медленными, осторожными поцелуями в шею. Одна его рука скользнула к её груди, а другая осталась на запястье, прижимая её к матрасу. Когда он массировал грудь, пальцы танцевали вокруг её затвердевших пиков, и жар в её сердцевине усилился. Вайсс застонала, выгнув спину навстречу его прикосновениям. Он улыбнулся и поцеловал её грудь. Его ладонь продолжала массировать другую грудь с нарастающей интенсивностью. Она тихонько застонала, когда он провел поцелуем по её затвердевшему соску, и его дыхание коснулось чувствительной кожи. Электрический разряд пронесся от груди до пальцев ног, стоило ему подразнить её касанием языка. А от нежных прикосновений его зубов у неё перехватил дыхание. — Адам, пожалуйста. — Её голос прозвучал слабым шепотом. Когда он взял в рот её сосок, из горла Вайсс вырвался слабый стон. Язык Адама обвел его, а пальцы ласкали другой. Она инстинктивно зарылась свободной рукой в его волосы, притягивая его ещё ближе. Его зубы нежно покусывали ее чувствительную плоть в тот момент, когда она выдохнула его имя. Волны горячего, электризующего удовольствия захлестывали её, когда он посасывал её чувствительную вершину, а пальцы нежно сжимали другую. Даже когда Адам переместил свои поцелуи на другую грудь, Вайсс плавилась под его прикосновениями. Его страсть не остановилась на её груди. Он продолжал покрывать поцелуями её тело, а его руки исследовали каждый дюйм её кожи. Он задерживался в тех местах, которые вызывали у неё стоны, а его поцелуи всегда становились ещё более приятными, когда она стонала его имя. Она почувствовала, как одна из его рук опустилась между ее ног, массируя внутреннюю поверхность бедер. Дыхание перехватило до судорог, когда его рука затанцевала по её трусикам, нежно поглаживая пальцами тонкую ткань. Между бедер Вайсс разгорался пожар желания, и она нетерпеливо приподняла бедра. — Ты уверена? — снова спросил Адам. — Да. Он стянул с неё последнюю одежду, руки нежно заскользили по ногам. Вайсс уставилась в потолок, предвкушая, как она разведёт перед ним ноги, и дыхание застряло у неё в горле, когда он провел поцелуями по её ноге. Она закрыла глаза, когда он добрался до внутренней поверхности её бедра. Именно его руки раздвинули её ноги. На мгновение она услышала лишь стук своего сердца. Сначала она почувствовала его пальцы, которые медленно двигались вверх-вниз между ее губок. Он так и не достиг желанного места, оставив её хныкать от желания. Когда же её ласково коснулся её язык, её мир словно сжался до исключительно его касаний и движений языка. Мир вокруг растаял в тот момент, когда его рот коснулся её самого чувствительного места. Она моментально вцепилась пальцами в прохладные простыни под ней; тихие хныканья перешли в низкие стоны. Его язык медленно исследовал ее, поглаживая во всех местах, отчего она таяла в жаре его любви. Адам прошептал что-то, чего Вайсс не смогла уловить, и его горячее дыхание лизнуло ей сердце, что забилось сильнее, когда его пальцы начали дразнить ее вход, а язык ласкать с ещё большей энергией. Её ноги инстинктивно обхватили его голову. Она обхватила его бедрами, прижавшись ещё ближе к его прикосновениям. Она раскрылась для него, когда его пальцы скользнули внутрь. В этот момент не существовало ничего другого. Был только Адам, его язык и пальцы. Огонь вожделения Вайсс был всепоглощающим. Он разгорался всё жарче по мере того, как росла интенсивность его прикосновений. Она откинула голову назад, когда тело словно охватил пожар. Даже когда он отстранился от нее, её вожделение всё еще пульсировало, требуя большего. — Что ты... Адам прижался к ее губам, и его голодный поцелуй растопил слова на её языке. — Боги, я хочу взять тебя, Вайсс, — прошептал он между вдохами. Желание покрыло яркую синеву его глаз пеленой вожделения. Она не могла не смотреть в его глаза, завороженная пылкостью, что таилась в его взгляде. — Ты позволишь мне...? — Конечно, — выдохнула она. — Я тебе доверяю. Он улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб: — Ложись на бок. Я буду нежен. Вайсс перекатилась на бок. Предвкушение запульсировало у неё между ног, когда она услышала, как он освободился от боксеров. Адам слегка сдвинул её верхнюю ногу вперед, а затем обнял её сзади за талию и притянул к своей груди, проникая внутрь. Когда их обнаженные тела прижались друг к другу и наконец соединились, она никогда в жизни не чувствовала себя ближе к кому-либо. — Ты в порядке? — хрипло прошептал он. — Да, — произнесла на выдохе она, протягивая руку назад, чтобы провести пальцами по его волосам. — Жаль, что мы не могли сделать это раньше. Это действительно хорошая ночь. — Лучше поздно, чем никогда. Спасибо, что доверилась мне. — Он поцеловал её в макушку. — Но это ещё не конец. Вайсс застонала, когда его рука опустилась между её ног и провела кончиками пальцев по самому чувствительному месту. Она едва могла дышать, ощущая, как он всё глубже проникает в неё. Её пальцы вцепились в его волосы. — Я обещал, что к концу ночи ты будешь кричать мое имя, и я намерен это исполнить. Вайсс не успела произнести ни слова, как пальцы между её ног нежно погладили женскую суть. Медленные движения его бедер ещё больше разжигали похоть, пылающую в её крови. Она откинула голову назад, прижавшись к его груди, и потянула его за волосы, когда движения его бедер стали быстрее. Она выкрикнула его имя, услышав как он выдохнул её собственное. Пальцы между её ног с нарастающей силой обхватывали её сердцевину. Движения бедер Адама становились тем быстрее, чем чаще она выкрикивала его имя. Вайсс инстинктивно вжималась в него с каждым толчком, вызывая у него глубокий стон. Услышав звук его вожделения, она ощутила в груди гордость. Продолжив повторять ритм его движений, она отчаянно желала услышать его стоны. Он, похоже, разделял это чувство: движения его бедер и пальцев становились всё более интенсивными по мере того, как огонь в ее крови достигал своего апогея. Их тела двигались в едином ритме, а стоны сливались, пока они не достигли экстаза как одно целое.