17А

Темно. Несмотря на то, что уроки закончились всего час назад. И тихо. Даже слишком тихо. Для небольшой деревни или, как любила говорить мама "посёлка городского типа", чтобы это звучало не так плохо, это было нормально, но я слишком привыкла к шуму машин. Хотя тишина гораздо лучше, чем школа со своими громкими криками, и ссоры родителей. Когда вспомнила, что меня ждёт, когда я вернусь домой, сделала глубокий вдох, позволяя морозному зимнему воздуху обжечь ноздри. Потянулась к карману куртки и достала оттуда смятую пачку сигарет, почти наполовину пустую, вместе с дешёвенькой зажигалкой. Сначала стащила пару штук, только попробовать. Отец конечно же заметил, даже обвинил брата. Прости, Тоша, но когда голова так сильно очищается от ненужных мыслей и переживаний, разве я могла остановиться? Сделала затяжку и выпустила дым. Вспомнила, как прилепила однокласснику, который меня травил, жвачку на сумку и улыбнулась. Все мысли занимали всевозможные способы отомстить, слова, которые можно сказать и завтрашняя контрольная по химии. Думала о своих взаимоотношениях с одноклассниками, учёбе, о том, что делать дальше. Глаза заслезились. От грусти ли, от холода или дыма, я не знала. Немного поправила юбку, чтобы сидеть не полностью на снегу, а хотя бы на куртке, и снова закурила. Задерживаться я не планировала, всё-таки, дети пропадают, но охранник вроде должен быть ещё там, внутри школы, да и всего пятнадцать минут погоды не сделают. По ощущениям прошло всего минут пять, когда я услышала тихие, но тяжёлые шаги по хрустящему снегу, которые слишком стремительно приближались ко мне. Сердце сразу пропустило удар. Я быстро поднялась и потушила сигарету об стену. Бросила её на землю и присыпала снегом, надеясь, что тот, кто пришёл, ничего не заметит. Как только я подняла голову, чуть не упала: передо мной с серьёзной миной стоял местный участковый. И всё, что я могла сделать, это сказать громким даже для меня голосом: – Здравствуйте, товарищ лейтенант! Ну и дура. Лейтенант Константин Тихонов, тот самый, который приходил к нам домой, когда мы только переехали, теперь стоял передо мной и осматривал с головы до ног, так что я невольно сжала их вместе, всё-таки колготки были довольно тонкие. Его лицо было какое-то усталое, даже синяки под глазами. Видимо он на вечернем обходе. До комендантского часа еще есть время, так что хотя бы за это наказание мне не грозит. Он скрестил на груди руки. Они у него действительно такие большие или это только из-за крутки? – Значит, гражданка Петрова, курим? Он меня запомнил. Ну, уже можно ставить крест на моём "тайном" увлечении. Но я решила сделать вид, что ничего не было, может быть, он слишком устал, чтобы обращать внимание на детали и просто отпустит меня? – Нет, товарищ лейтенант. Он подошёл ближе, лицо его стало только более хмурым. – Ты меня за дурака не держи. Где сигарета? Руки показывай. Я вытащила руки из-за спины и показала, что там ничего нет. Милиционер подошёл ближе, почти нависая надо мной и я отступила к стенке. – Дыхни. Я опешила. Отошла дальше и подёргала край юбки, пытаясь занять руки. – Ч-чего? А может не надо? Он схватил меня за подбородок, чтоб не дёргалась. Оставалось только смотреть ему в глаза. Но как только он увидел уже засохшие слёзы на моих щеках, хватка немного ослабла. – Может быть ты хочешь, чтобы мы поехали в участок и устроили допрос по полной программе с привлечением родителей? – Нет! Не надо... Я оттолкнула его руку и встала на цыпочки. Выдохнула. Конечно, пахло дымом. Он нахмурился, хотя, казалось бы, куда ещё больше? – Откуда сигареты? Неужто продали? Или у отца стащила? – Стащила... – Ну и зачем? Он отпустил меня и сжал пальцами переносицу. Я могла только смотреть в землю и сжимать руки, как, нашкодившая девочка, которой, по сути, я и являлась. Его лицо было такое разочарованное. Прямо как у отца. Терпеть не могу, когда на меня так смотрят, сразу становиться стыдно. – Чтобы расслабиться. Лейтенант сжал руку в кулак. Я на мгновение подумала, что он меня ударит, поэтому резко отвернулась. Он увидел и поднял бровь, но ничего не сказал и разжал кулак. Но его тон был ужасно недовольным. Ему явно было не до курящих школьниц. – Ты серьёзно думаешь, что это поможет? А дальше что, начнёшь пить? Принимать наркотики? – Нет! То, что я этим занимаюсь, не значит, что мне очень нравиться. Просто..становится не так плохо. Отвлекает от проблем. На мгновение мне показалось, что он зарычал. – Какие у тебя могут быть проблемы? Учись, болтай с подружками и обсуждай, я не знаю, чем вы там занимаетесь, но не это! – Просто...проблемы дома. Не хочу идти туда. Он нахмурился опять. Я едва могла связать несколько слов в предложение поэтому могла лишь пробормотать. Неожиданно для меня, он положил руку мне на плечо. Его голос стал мягче, намного мягче. Как будто не он только что стал свидетелем нелегального курения. – Какого рода проблемы? Ему действительно хочется разбирать все проблемы школьниц? – Родители ссорятся. Он вспомнил мою реакцию на его сжатый кулак, я могла это видеть. – Поэтому ты так шугаешься? –Ну, может быть. Он слегка похлопал меня по спине, словно призывая к действию. Говорить дальше. Его рука такая большая и я почувствовала, желание довериться кому-то, впервые за долгое время. Почувствовала, что меня кто-то слушает. Возможно я превратилась в Антона. И начала говорить. О ссорах родителей, об их возможном разводе, как они ведут себя друг с другом, с Олей и Тошей. Говорила об оценках, об одноклассниках, о том, как отец однажды ударил. С каждым словом я чувствовала, как мне становиться легче. Мне некому было рассказывать о своих мыслях касательно родителей, а Оля и Антон не должны разбирать все проблемы своей старшей сестры. – И вот я стараюсь быть хорошей ученицей, хорошей сестрой, хорошей дочерью, но это так, сука, трудно... Сама не заметила как на глаза начали наворачиваться слёзы, а голос стал дрожать. Всегда так трудно сдерживать эмоции, когда всё-таки находится кто-то, кто может выслушать. Всё это время Лейтенант просто стоял рядом и слушал. Его рука всё еще была на моём плече. Я почти почувствовала, что он проникся. Наконец он заговорил: – Не плачь, Петрова...Всё образуется. Со временем конечно, но тем не менее. А ты вполне себе прекрасно справляешься. Поймал я недавно Антошку вместе с Пятифановым, так он говорит: "И моя сестра очень устаёт, учиться". Ты, главное сигареты мне отдай. А тебе.. Тут он потянулся к своему карману. Нашарил там что-то и протянул мне. Это оказалась почти полная пачка аскорбинок. Клубничных. – Используй, когда покурить хочется. По крайней мере не так вредно. Я взяла их и сжала, положив в карман. На душе стало тепло, несмотря на то, что снег продолжал валить сильнее и уже начиналась слабая метель. По лицу расползлась улыбка. – Спасибо, товарищ лейтенант. Тихонов улыбнулся и потрепал меня по голове, взъерошив волосы. – Всегда пожалуйста. Он заметил, что моя юбка всё ещё в снегу и наклонился, чтобы стряхнуть его. Я даже подпрыгнула от неожиданности, а он улыбнулся. – Чеши давай. Чтоб я больше тут не видел. С сигаретами тем более. – Да, товарищ лейтенант. Конец