Раз

Закатное солнце слепило глаза. Непрекращающееся жужжание и стрекот каких-то насекомых не действовали на нервы, а, к удивлению, успокаивали. Выдыхаемый дым рассеивался в воздухе. — Что такое любовь? Кейси удивлённо обернулась. Сидящий чуть выше по склону Сириус основательно нахмурился и даже перестал обращать внимание не тлеющую в его пальцах сигарету. Какое расточительство. — Ты серьёзно? — Вполне, — не поддался голосу разума гриффиндорец. Кейси цокнула языком, снова поворачиваясь к нему спиной и запуская свой бычок в полёт. Мелкое и точное заклинание — и вот уже на траву оседает только пепел. Ей хотелось ругаться и топать ногами от того, что Блэк так беспардонно нарушил настолько прекрасный момент тишины. Спокойствия. Умиротворения. В жизни Кейси было слишком мало подобных моментов, поэтому она предпочитала наслаждаться ими так долго, как только получалось. Но этот-самый момент был уже упущен. Так что теперь оставалось только отвечать. — Не знаю, — мотнула головой девушка. — Весьма содержательно, — тут же отреагировал Блэк, не позволяя спокойно продолжить мысль, за что тут же получил локтём по ноге. — Я хотела сказать, — хмыкнула Кейси. — Что для каждого человека это, вероятно, что-то своё. Для кого-то любовь — это абсолютная поддержка, а для кого-то — безудержная страсть. Люди бывают настолько разные, что никогда нельзя отвечать за всех. Помолчали. — А что это для тебя? — снова спросил Сириус, выкидывая окончательно истлевшую сигарету и беря новую. — Что для меня любовь? — недоверчиво уточнила Кейси, поворачивая голову в его сторону. Ей очень хотелось ещё раз уточнить «ты серьёзно?», но показалось, что это будет чересчур. — Ага, — кивнул Сириус. — Ну ты и козёл, — сделала совершенно непонятный Блэку вывод девушка, снова отворачиваясь. Небо начало постепенно розоветь. — С чего вдруг? — всё-таки уточнил. — Если тебя вдруг потянуло на лирику, то это вовсе не значит, что всех других тоже. Последнее, чем мне бы хотелось заниматься двадцать шестого августа накануне нового учебного года, который снова вытянет из меня все силы — это вслух рассуждать о столь далёких и несбыточных вещах. — Чего это далёких и несбыточных? — удивился Сириус. — Дома у меня, конечно, такого не было. Но вот в школе — завались… Его прервал снисходительный смешок. — Я-то, может, и завалюсь. С радостью. А вот ты чушь какую-то городишь, — поделилась своими наблюдениями Кейси. — Да чё ты снова начинаешь, а? — Я начинаю? — А я, что ли? Кейси пару секунд посверлила Сириуса своим фирменным взглядом «конечно же это был ты, идиот» и снова отвернулась. Сириус пересел пониже, чтобы быть с ней на одном уровне и иметь возможность наблюдать за её эмоциями даже тогда, когда девушка отворачивалась. — Ты не ответила на вопрос. — А ты не конкретизировал свои слова, — не осталась в долгу Кейси. — Это какие? — Ты свои стабильные потрахушки со всеми шалавами школы любовью назвал? Или что-то другое? — Это было довольно грубо, — надулся Блэк. — Зато правдиво, — пожала плечами Кейси. Так как ответить на это ему было нечего, пришлось пояснять. — Нет, я имел ввиду другое, — тряхнул изрядно подросшими волосами парень, выкидывая очередной бычок. — Типа как у Поттера и Эванс… — Ах, это, — выделила голосом Кейси, слегка скривив лицо. — Имеешь что-то против? — напрягся Блэк. Кейси была его лучшей подругой, пусть о ней никто и не знал в таком ключе, а Джеймс — лучшим другом. И Сириусу откровенно не хотелось попасть в ситуацию, когда его лучшая подруга осуждает его лучшего друга. Или наоборот. — Да нет, — фыркнула Кейси, снимая тем самым камень с плеч Блэка. — Просто считаю это блажью. — Так значит для тебя любовь — это блажь? — В какой-то мере, — вздохнула Кейси, поджимая уголки своих губ, тем самым пытаясь передать всю степень осуждения, которое она испытывала к его вопросам. — А почему? — в очередной раз с успехом продемонстрировал свою непрошибаемость Блэк. Кейси покачала головой. — Дуралей ты, Сириус. Я же, вроде бы, ясно сказала, что мне не нравится выбранная тобой тема. Слишком сложно. Слишком тяжело. Слишком некстати. Зачем ты это делаешь? Мы с тобой подростки: мысли о вечном — и так наши постоянные спутники. Жизнь, смерть, любовь, отчаяние, смысл — это краткий список тем, которые буквально не вылезают у меня из головы, — сделала большие глаза Кейси, тыкая пальцем в свой лоб. Чтоб наглядней было, видимо. Хотя Сириус и так бы догадался, где у неё голова. — Если у тебя не так, то я очень тебе завидую, — продолжила девушка. — Потому что я только за сегодняшний день успела несколько раз отчаяться и решить, что любовь и признание мне никогда не грозят, а смысл жизни у меня и вовсе отсутствует. Поэтому я — вот правда-правда! — с радостью бы не вступала с тобой в эту полемику. — А как же то, что в споре рождается истина и все дела? — не преминул уточнить Сириус. — Я ещё слишком молода, чтобы у меня что-то рождалось, — фыркнула Кейси. — А если серьёзно, то я не верю в коллективный интеллект и тому подобные вещи. Нет, я допускаю их возможную продуктивность, как таковую, но мне также кажется, что у любого человека должны быть определённые истины в мозгу, которые он вывел для себя сам, без чьей-либо помощи. — К примеру: что такое любовь? — уточнил Сириус. — Что-то вроде этого, — кивнула Кейси. — Но раз уж тема затронута, то теперь я не успокоюсь, пока не объясню свою позицию. Поэтому замри и слушай, ясно? Сириус послушно кивнул. Кейси всегда была и до сих пор оставалась тем редким человеком, которого он готов слушаться. Иногда Сириус даже удивлялся тому, почему не влюбился в неё. Между ними, казалось, было всё: доверие, поддержка, нежность, смех, признание, терпение. Они общались с незапамятных времён. Её каштановые локоны и тёмно-серые глаза в обрамлении пушистых чёрных ресниц завораживали. Она была первым человеком, которому он настолько доверял. Но Сириус Блэк не был влюблён.