Шесть

— Я промолчал раз, промолчал два, три, четыре, пять… Но сколько можно? Я устал это терпеть, Сириус, — сквозь зубы цедит Регулус, выворачивая родному брату руку. — Терпеть что? — не понял гриффиндорец, не слишком активно трепыхаясь. — Твои подкаты к моей невесте. — К какой невесте? Вздох, подсечка и вот уже он — Сириус Орион Блэк — летит мордой в каменный пол, только в последний момент успевая подставить руки. Регулус присаживается на корточки рядом. Он совершенно не опасается того, что Сириус может на него в ответ кинуться. Сириус, правда, и не собирается подобного делать, но всё же такое поведение младшего брата удивляло. Регулус был более чем уверен в своих силах. И, как то только что показала практика, не безосновательно. — Задолбал, — тем временем оповестил слизеринец. — Не дай тебе Мерлин проговориться, Сириус. Я не посмотрю на то, что ты мой брат. — Что за тайны, братишка? — подзуживающе фыркнул старший Блэк, вытирая ладонью кровь из уголка губы. — И что за невеста? Почему я о ней ничего не… — Кейси — моя невеста, — прервал его Регулус, сурово прищуривая глаза. — И я хочу, чтобы ты к ней не приближался. Желательно — никогда. — Что?.. — вопрос получился каким-то жалким. Сириус бы и рад подумать, что всё это шутка или какой-то дурацкий розыгрыш, вот только больно серьёзно вёл себя Регулус. — Придурок. Понимай быстрее, пожалуйста, потому что моё терпение уже правда на исходе, — искренне попросил слизеринец. — Я не понимаю, почему она так ценит твою тушку. Но мне не разрешили даже челюсть тебе сломать. А сдерживаться становится всё сложнее… — Что? Почему ты? В смысле «разрешили»?.. — не понял Сириус. У него, конечно, промелькнула догадка, но уж больно она была… сюрреалистичной. Такого точно быть не могло на самом деле. — Всё просто, — усмехнулся младший Блэк, вставая во весь рост и вынуждая Сириуса тоже подняться. Расстановка сил почти не поменялась — братья были практически одного роста, а с учётом того, насколько жалко и непонимающе сейчас выглядел Сириус, он интуитивно воспринимался ниже. Как будто и не вставал с пола. — Мы общаемся, представляешь? И даже помолвлены. И Салазар свидетель, сколько сил мне сейчас требуется, чтобы не набить тебе рожу за то, что посмел прикасаться к моей девушке, — медленно выдохнул Регулус, сжимая и разжимая кулаки. — Это не может быть правдой, — выплюнул Сириус, распрямляя спину и зло прищуриваясь. — Я не знаю, зачем тебе надо мне врать, но это точно неправда. — Да ты что? — скабрезно улыбнулся Регулус, поднимая на уровень глаз брата левую руку и проявляя помолвочное кольцо. — Думаешь, что Кейси всю свою жизнь общается только с тобой? Считаешь, что у неё не может быть жизни за границей того, что ты о ней знаешь? — И что это доказывает? — с трудом оторвал глаза от кольца Сириус. — Кольцо? — уточнил Регулус. — Оно, собственно, практически ничего не доказывает. Тут ты угадал. Просто какой-то кусок металла с не самыми сложными чарами. Но это до тех пор, пока у неё нет такого же, надетого мной. — Но у неё его нет! — Придурок! — рыкнул младший Блэк, хватая брата за грудки и впечатывая его спиной в стену. Сириус даже офигел слегка. Обычно, выбирая из них двоих, это он был импульсивным, резким и грубым. Регулус же большую часть времени представлял из себя оплот спокойствия и благоразумия. Поэтому наблюдать сейчас за тем, как тот прикрывает глаза и пытается выровнять дыхание, лишь бы не размозжить его — Сириуса — голову по стенке, было необычно. И заставляло сомневаться в том, правда ли он знает своего младшего брата. — Я обещал обойтись без травм, — выдохнул Регулус, открывая чёрные-пречёрные глаза и впиваясь ими в лицо старшего брата. — Никогда, слышишь? Никогда не смей сомневаться в том, что неё есть такое же кольцо. Моё. Я чуть с ума не сошёл, надевая его ей. И никто не посмеет встать между нами — я об этом позабочусь. В глазах младшего Блэка горел яростный, собственнический огонь. Испокон веков члены Темнейшего и Древнейшего Семейства Блэк как бешеные защищали то, что считали своим. Регулус никогда не считал, что имеет право что-либо запрещать Кейси, но это не отменяло того, что его потряхивало от одной идеи о том, что кто-то к ней прикоснётся. Она была его верой, его опорой и его любимой девушкой. Она рассказывала ему интересные истории, когда он сам ещё слишком смущался для того, чтобы говорить. Она позволяла ему плакать ей в плечо, когда Сириус месяцы напролёт ругался с родителями, а сам Регулус не понимал, что ему делать. Она поддерживала его увлечения. Она помогала ему воплощать задумки. Она слушала его истории и мысли. Она разрешала ему делиться с ней опасениями. Она разрешала ему быть слабым, но именно рядом с ней он чувствовал себя наиболее сильным. Регулус понял, что не отпустит, когда был на третьем курсе. Когда понял, что его день начинается с её тёмно-серых глаз, а не со звонка будильника. Когда понял, что ему достаточно посмотреть на её каштановую макушку, чтобы почувствовать себя спокойным и счастливым. Она позволяла о себе заботиться. Она позволяла дарить себе цветы. Она любила, когда он расчёсывал ей волосы. Она предпочитала торт медовик любым другим десертам, она предпочитала белые кеды любой другой обуви, она предпочитала дождь любой другой погоде. Она уважала его выбор, время и личные границы. А Регулусу постоянно казалось, что он недостаточно старается. Что он недостоин. Потому что ему безоговорочно доверяли и позволяли делать всё, что вздумается, а у него самого мозги моментально съезжали набекрень, как только оказывалось, что он не знает, где она и что с ней. Как-то раз он чуть не словил паническую атаку, пытаясь угомонить свои чувства. И тогда ему разрешили её контролировать и следить за её действиями. А ведь Регулусу казалось, что такое в принципе невозможно. Что ему и так уже слишком многое позволяли. — Я плохо отнесусь, если ты начнёшь мной командовать. Но рассказывать тебе о том, где я и что со мной происходит? Такое я точно могу делать, — пожала плечами Кейси. — Мне даже будет приятно знать о том, что кто-то так обо мне волнуется. И что кто-то может прийти на помощь в случае чего. Так что это выгодная обеим сторонам сделка. — Я допускаю, что ты её любишь! — рявкнул Сириус, кое-как вдыхая пережатым горлом. — Но она тебя не любит! — Плевать! — Она не верит в любовь! Она не… Что? — растерялся гриффиндорец, до которого с запозданием дошли слова брата. — Я сказал — плевать! — крикнул Регулус, от души прикладывая Сириуса затылком об стену. — Для неё любовь — блажь, как ты не понимаешь? — сказал Сириус заведомую ложь. — Ей не важны твои чувства! — Ага, — фыркнул Регулус. — Она мне рассказала, о чём вы говорили. Спросила моего мнения по вопросу. Знаешь, Сириус… Не тебе меня учить. Ведь во всей этой ситуации именно ты — тот слепой идиот, который влюбился в образ, созданный воображением. Прям как твой друган. — Да как ты смеешь… — попытался было начать Сириус, но младший Блэк ещё чуть-чуть приподнял его над полом и дышать — а также говорить — стало вовсе невозможно. — Смею, — отрубил. — Ты, придурок, вообще не интересовался её жизнью за границами ваших философских разговоров. Так что это логично, что она не поверила в твои чувства и не приняла их. И знаешь? Даже будь твои чувства настоящими, она бы всё равно их не приняла, — усмехнулся Регулус. — Потому что у неё есть жених. И этот жених — я. Ещё пару секунд понаблюдав за тем, как брат задыхается, слизеринец наконец его отпустил, разжимая кулаки, и отошёл на шаг назад. — Не приближайся к ней больше со своими тупыми подкатами. После чего развернулся и ушёл. Молча. А Сириус присел там же, у стенки, и… не расплакался. Нет, он был слишком гордым и слишком гриффиндорцем для того, чтобы плакать. Он просто понял, что проиграл. Регулус был в чём-то прав. Он вообще не интересовался её жизнью. Он считал, что и так всё знает. Он действительно предполагал, что по-настоящему она общается только с ним. Ему казалось, что с Регулусом на каникулах Кейси общается исключительно мимоходом. Ведь невозможно было не общаться, не так ли? Их родители плотно общались друг с другом, так что Кейси регулярно бывала в доме на площади Гриммо. Так долго, как Сириус себя помнил — так же долго он помнил её. И ему всегда казалось, что именно их общение — его и Кейси — предречено свыше. Ведь они так замечательно понимали друг друга! Ровно два месяца в году они друг друга понимали. Ведь Кейси не любила привлекать внимание окружающих и находиться в центре событий, а Сириус в Хогвартсе только этим и занимался. И пусть они учились в одном замке, и даже на невоюющих друг с другом факультетах… Здесь они всё равно не общались. Никогда. И потом они не делились тем, что происходило с ними в течение года. Просто обсуждали какой-то бред. И Сириусу казалось, что он безоговорочно ей доверяет, как и она ему, но ведь… Он на самом деле ничего о ней не знал. Кто бы там что ни говорил, но именно тот быт, который наполняет жизнь человека, и составляет его характер. Рассуждать о любви может и бородатый байкер, от которого за километр разит куревом, и маленькая девочка, обожающая сахарную вату и мягкие игрушки. Их рассуждения даже могут совпадать. Вопрос ведь не столько в том, чтобы услышать мысль, сколько в том, чтобы понять её путь. Людям не зря плевать на мнение тех, кого они не знают. Какой вообще смысл общаться только на серьёзные или абстрактные темы? Ведь это совсем не то, что наполняет жизнь! Регулус кормил её десертами, Регулус занимался с ней в библиотеке, Регулус не позволял от себя отстраниться. Регулус был удивительно конкретным молодым человеком, тотальный контроль которого приняли и его не пытались изменить. Регулус общался на практике, а не в теории, как Сириус. Сириус Блэк понял, что он ошибся. Понял, что проиграл.