Часть 1

Лето после четвертого курса для меня стало переломным. Если на первом курсе я мечтал о том, что останусь навсегда жить в магическом мире, где мне и место, то на втором курсе я впервые усомнился в своих мечтах и планах. А на четвертом курсе, когда я снова остался один против всей школы, а потом к буллингу присоединился прессинг "Ежедневного Пророка", которому верили все, включая даже Молли Уизли, что меня знала лично, в отличие от других читателей, я понял, что этот мир для меня чужой. Если на втором курсе меня ненавидела вся школа, то теперь к школе присоединился весь магический мир. Кто-то скажет, что я веду себя как подросток в депрессии, и даже будет прав, но реальной картины это не меняет. Если в обычном мире я сначала был "фриком", которого гнобили родственники, просто потому, что боялись моих причуд, то в магическом мире все люди вокруг меня с такими же "причудами", а я опять один против всех. Вот тогда я осознал и принял нелицеприятную правду - я никому не нужен. То, что я был никому не нужен в обычном мире, включая Дурслей, которые все же меня вырастили, было привычной картиной, с которой я вырос и привык жить, а вот то, что в магическом мире, где я должен был расти изначально, я не нашел никого, кто стал бы мне наставником или другом, уравновесило оба мира. Какая разница маг ты или маггл, если ты остаешься человеком с одинаковой психологией? Ценности у всех людей одинаковые: власть, деньги и секс. Просто способы их достижения у магов и магглов различаются из-за наличия магии у первых. А так, все ограничивается личными качествами человека, которые диктуют путь к достижению целей. Наверное я похож на большинство подростков, которые в свои 14-15 лет начинают философствовать на тему смысла бытия. И это тоже верно. Не я такой вот первый и не я последний. Я читал книги по психологии и нашел много чего интересного, что дало мне немало ответов на происходящее в моей жизни, хотя и породило много новых вопросов. Просто если ребенок все меряет по категориям "любит - не любит", "черное - белое", "добро - зло" и так далее, то подростки начинают понимать, что в реальной жизни все намного сложнее и считать что-то чистым злом будет уже неправильно. Пока я был маленьким, я считал Дурслей этим самым злом, потому что меня они не любили, в отличие от своего сына. Но теперь я считаю их привычным злом, причем само понятие "зло" тут использую не как описание, а как сарказм. Почему так? Да, в принципе, все просто. Вон Рона родители любят и случись с ним что будут делать все, чтобы помочь своему сыну. Вот только в повседневной жизни, пока тот обут, одет и сыт, внимания на него не обращают. Если смотреть на действия, а не на слова, которые люди говорят нам и другим, то по сути разницы между нами нет. Дурсли меня одевают, обувают, кормят и дают кров и образование (до Хогвартса), но все это сопровождают обидными комментариями вроде того, что я обуза и дармоед. То есть, внешне они демонстрируют свое презрение и нелюбовь, а родители Рона демонстрируют любовь и заботу, но все это на уровне эмоций и к реальной заботе не относится. Ребенок обращает внимание и реагирует на эмоции, причем обращенные к нему. А вот подростку нужны практические доказательства и дела, по которым он начинает судить о людях. Опять же, все это субъективно, так как чужие проблемы любого подростка не волнуют. Тот же Рон переживает только о себе, но в нем все еще очень много от детского мировоззрения, что демонстрирует его же поведение, когда у него все "слизни" - это темные маги, а Гриффиндор - светлые маги, как пример детского "добра и зла". Без полутонов. Я так же сконцентрирован сугубо на своих проблемах, но так как мои проблемы ближе к выживанию, а не просто недовольство миром вокруг, как у большинства подростков, то и реагирую я соответственно. Для примера возьму опять же проблемы Рона и мои. Рону мама положила сандвич с говядиной, которую Рон не любит... Рону мама прислала старую мантию нелюбимого цвета, что опять же "ранило" чувства Рона. Типа никто не запоминает, что ему нравится, а что нет, значит его бедного не любят. Поэтому Рон ноет. Рон жалуется. Рон всем своим видом демонстрирует детское поведение. А теперь возьмем меня. Меня попытался убить Квиррелморт. Два раза. Меня посчитали Наследником Слизерина, а значит темным магом, поэтому бросали в спину или под ноги проклятия, которые отправляли меня в больничное крыло в течение всего второго курса. А напоследок я убил василиска и чуть не погиб сам, но Дамблдор отправил в больничное крыло всех, кроме меня, пережившего чудом укус василиска. Меня несколько раз пытались поцеловать дементоры, которых прислало министерство для... та-даам... моей охраны!!! Ну, не прелесть ли? И меня втянули в Турнир, где погибали более умелые взрослые маги, в конце которого я стал частью ритуала возрождения ТЛ. И. Это. Моя. Жизнь! Как можно сопоставить жизнь меня и Рона? Я намеренно убрал из всех упомянутых опасных приключений ситуации, в которых Рон был рядом, чтобы описать именно те, где в опасности была только моя жизнь. Хотя реально рисковал Рон только в логове акромантулов, как и я, конечно, но именно для него это был единственный риск погибнуть всерьез. Во время всех остальных приключений он сливался где-то по пути. Так что даже будь я самым инфантильным человеком на свете, то постоянная опасность моей жизни заставила меня очень быстро учиться и адаптироваться. А я был далеко не таким. И дожив каким-то невероятным образом до лета перед пятым курсом, и проанализировав все свои приключения, я сделал единственный вывод - для меня мир магглов более безопасный. А значит что? К черту магический мир. Это, конечно, не стало одномоментным решением, так как к нему я уже готовился некоторое время, хотя оставлял возможность остаться, НО...Так как второй курс, с тем самым Наследником Слизерина, уже показал мне, что такое магический мир и его часто меняющееся настроение, то я счел правильным быть готовым к любым конечным результатам. Дамблдор, например, меня всегда настораживал, так что его я никогда не видел в роли наставника. Но вот когда воскресший Волдеморт приказал мне поклониться, согласно тому "ЧЕМУ МЕНЯ УЧИЛ ДАМБЛДОР В ДУЭЛЯХ", я осознал, что в магическом мире все считали, что меня растил и обучал Дамблдор лично. То есть я по мнению всех магов имею уровень знаний Дамблдора, а не четверокурсника. О данной точке зрения всего магического мира я смог нормально поразмыслить уже у Дурслей на каникулах. Вот тогда я понял, что даже если бы я не скрывал свое настоящее "Я", маскируясь под созданный для меня образ МКВ, то я все равно не был воспринят как Гарри Поттер, мальчик выросший вне магического мира. Для всех я был сыном магов, а значит и вырос со знаниями реалий магического мира. И сколько бы я, Рон или Гермиона ни говорили, что я вырос с родственниками магглами, никто не воспринимал эту информацию адекватно. Говоря адекватно, я имею в виду, что слыша о месте моего взросления, люди делали бы выводы, что я такой же магглорожденный, как и Гермиона, если не по рождению, то по воспитанию. Но нет, логика - это не про магов. Даже Рон, зная обо мне все, часто удивлялся, что я не знаю очевидных для всех магов истин. "Это все знают, Гарри!", было аналогом Малфоевского "Когда мой отец узнает...". И именно Ронова зависть и ревность, показанная мне после того, как мое имя вылетело из Кубка, показало мне духовного близнеца Хвоста. Тот тоже сначала ревновал и завидовал своим друзьям, а потом предал их. Но про уровень мировоззрения Рона я уже говорил, а ведь он не единственный такой. Так как у магов нет общего начального образования, которое получают все обычные люди, начиная с пяти лет, то в Хогвартс поступают малообразованные дети, которые начинают развиваться в социуме только с 11 лет. Даже Драко Малфой, имеющий личных учителей и гувернеров, все равно имеет уровень развития ребенка 8-10 лет вместо подростка 14 лет. Вспомнить его значки "Поттер - вонючка", которые относятся к уровню дразнилок дошкольников обычного мира, а никак не уровень четырнадцатилетнего подростка. И это отпрыск богатого аристократического рода! И все эти "дети" творили мне пакости согласно своему развитию! Вот почему я получал магические подножки, тычки и прочие гадости. Дети не понимают уровня риска Турнира, для них это что-то вроде взрывных карт или шахмат. А так как я постоянно подвергался реальной опасности быть убитым, то и повзрослел быстрее. И это уже дополнительно к моему маггловскому образованию, которое дает детям магглов намного больше знания о реальном мире, чем это понимают дети магов. Итак, несмотря на то, что я никогда не был наивным мальчиком, в 11 лет я все же был ребенком без житейского опыта. Как скрыть свои мысли о Дурслях, как открыть магией свой чулан, чтобы пожрать чего ночью, как сбежать от погони Дадли с дружками - это одно. А вот выживание в магическом мире - это совершенно другой уровень, особенно когда я ничего о реалиях данного мира не знал. Поэтому, что-то я смог скрыть о себе, тем более, что меня все сравнивали то с детьми магов, то с учеником Дамблдора, поэтому что-то все же выливалось в мои приключения, которые не всегда были результатом моего любопытства. Все же приключения если не устраивались директором, то точно им контролировались. А переиграть взрослого мага не смог бы и взрослый я, не говоря обо мне - ребенке, пусть и не настолько инфантильном, каким меня считал директор. Насчет моего любопытства все и так ясно. Ведь попав в новый для меня мир, я пытался как можно больше узнать о магии и я учился всему, до чего мог дотянуться. Я вообще очень сильно похож на Гермиону, но разница между нами в том, что её за любопытство и хорошие оценки хвалили, а меня, наоборот, ругали. Вот и получилось, что Гермиона всегда и всем демонстрирует свои знания и начитанность, чтобы получить привычную похвалу, а я по привычке все это скрываю до сих пор. Ну и, в отличие от Гермионы, я еще на первом курсе узнал, что все эти баллы, эссе, переходные экзамены и кубки школы ни на что в реальном мире не влияют. Уточняю, в реальном МАГИЧЕСКОМ мире. Значение имеют только СОВ и ТРИТОН, но и среди них основными экзаменами для каждого мага являются только СОВ. То есть, смысла показывать свои знания все равно нет. Сначала я скрывал уровень своего интеллекта по привычке, а потом решил, что с таким врагом, как ТЛ, который все еще не сдох, мне лучше действовать по принципу "умеешь считать до десяти, остановись на пяти". Что потом показало правильность мудрости народа и спасло меня от многих ловушек, пусть и не ото всех. Совершенно Обычное Волшебство - это эквивалент правил уличного движения и вождения автомобиля, для магов в магическом мире. Если в обычном мире все люди подтверждают получение прав вождения экзаменами и документами о своей личности, из-за чего права можно использовать вместо идентификационной карты или паспорта, то в магическом мире для пользования палочкой, которая так же является идентификационной карточкой мага, нужны СОВы. По сути все маги, получившие свои СОВ, являются правомерными пользователями волшебной палочки в повседневной жизни, после своего совершеннолетия. Другое дело, что никто не ловит на улицах взрослых магов, чтобы проверить у них палочки и сравнить пользователей с наличием списков по сданным СОВам. Тут больше подходит стереотип вроде "все знают", что каждый взрослый маг посещал Хогвартс, а значит сдавал свои СОВ. Как будто все отбросы, как в том же Лютном, не имеют палочки, причем чаще всего ворованные, а вот образование как раз имеют единицы. И что? Да ничего. Для того, чтобы поступить на работу в министерство или продолжить свое обучение в академии или другом ВУЗе магического мира, нужны ТРИТОНы, а вот для обычной жизни достаточно сдать СОВ. Или не сдать... Когда я это все узнал, а узнал я данную информацию на зимних каникулах первого курса, то я стал планировать свое дальнейшее поведение и обучение. Полученная на то же Рождество мантия-невидимка только помогла в выполнении моего плана. В чем состоял план? Для начала узнать, какие профессии есть в магическом мире. Потом, какие СОВ и ТРИТОН нужны для получения данных профессий. Кем я хочу стать и кем не хочу. И последнее, а что случается с теми, кто не заканчивает школу? Если подумать, то в Лютном полно тех, кто не заканчивал школу, и что? Если ты родился магом и не закончил Хогвартс, то ты не можешь устроиться в магическом мире законно, а маггловский не знаешь, чтобы устроиться там, вот и пополняются ряды всяких отбросов, которые живут в грязи и впроголодь, несмотря на то, что они маги. Хотя, я уверен, есть и те, кто колдуют ворованными палочками и есть другие, кто не боится рисковать и идут жить к магглам, но таких мало. А так как я маггловский мир знаю, то данная проблема с незаконченным магическим образованием для меня лично не актуальна. Поэтому первым ответом было то - кем я не хочу быть. Мое абсолютное отвращение к публичности ставило на первый план любую героическую профессию. Другими словами все то, что подтверждало мой имидж в магическом мире в роли МКВ, не было целью моей жизни. Вот Рон, например, мечтал именно о героической профессии, видя себя аврором, что самое близкое к такому имиджу. Я же всячески демонстрировал свое нежелание и неприятие известности, поэтому искал именно то, чем бы мне хотелось заниматься профессионально и желательно в тишине и одиночестве. Полеты - это хорошо, но даже для становления квиддичным игроком надо было привыкать к публичности. Крам является ярким примером еще одного фанатичного поклонения магов, что ведет к ненужной, лично мне, публичности. Так что для меня квиддич навсегда останется хобби, тем более, что я влюблен в полеты, а не в игру. Вот только окружающие меня маги попросту игнорировали не только меня как личность, но и любые мои мечты, включая моих двух друзей. Что Рон, что Гермиона, сначала, пока мы были детьми, еще могли воспринимать меня как ровесника и просто мальчишку, но к четвертому курсу они и сами подверглись стереотипам, что стали демонстрировать в разное время и разными способами. Даже Снейп, вроде бы взрослый маг и профессор в Хогвартсе, не видел меня за той картинкой МКВ, которую магический мир создал в своем воображении. Это не мешало мне учиться зельям, хотя на уроках мне их часто портили слизеринцы, кидая в мой котел неучтенные ингредиенты. Кем бы тогда хотел быть? Вот тут у меня было две мечты, о которых никто не знал, так как никогда никого не интересовало, кем бы я хотел стать, когда вырасту. Многие дети в маггловской школе на уроке с темой о профессиях, отвечали, что хотят стать пожарными, полицейскими, врачами, адвокатами и другими важными и уважаемыми людьми с одной из таких профессий, что ассоциировались или с престижем, или с преемственностью (дети хотели быть похожими на родителей). Я же, имеющий в то время два занятия делающие меня счастливым и никого из родственников с профессией, которую надо было бы считать примером для подражания, сказал что хочу быть библиотекарем, так как любил читать, или художником, так как любил и умел рисовать. Естественно мне никто не поверил, так как у хулигана таких банальных мечтаний быть не должно. Но тем не менее, даже наличие магического дара мои хобби не изменило. Библиотеки есть и в магическом мире, правда если и становиться библиотекарем, то только в школах магии, где библиотекари нужны. А библиотекари в школе - это совсем не то, чего мне бы хотелось. Все же ненормированный рабочий день, а точнее постоянное нахождение на рабочем месте мадам Пинс, даже в выходные, указывает на отсутствие личной жизни. А я, наоборот, хочу жить и быть свободным. Значит, или работа в библиотеке маггловского мира, или путь художника. Тем более, что в магическом мире есть живые портреты и другие волшебные картины, что дает мне возможность стать таким вот художником-живописцем. Но вернемся к теме отношения ко мне окружающих. Поразмыслив над данным феноменом, как меня воспринимают люди что в обычном мире, что в магическом, я сделал выводы и принял некоторые решения. В обычном мире я хулиган и вообще криминальная личность, а в магическом вроде как герой, но по сути я ни то, ни другое. Но раз меня не воспринимают как реальную личность со своими положительными и отрицательными чертами, как и мечтами о будущем с личными планами, то я буду этим пользоваться для собственной выгоды. Не я виноват в том, что люди не видят очевидного, зато никто в магическом мире не поверит в то, что Герой Света (именно так, с заглавных букв) заинтересуется темной магией. Не то, чтобы я заинтересовался чем-то плохим, или что маги все равно не посчитали меня темным магом (второй курс тому подтверждение), просто это пример моих размышлений и последующих действий после этих размышлений. Да и было мне на тот момент всего 11 лет. Конечно, мое осознание действительности в магическом мире происходило постепенно, все же на втором курсе овцы (ака маги) верили, что я Наследник Слизерина и чуть ли не новый ТЛ. Но к пятому курсу, когда у меня уже появился "запасной аэродром", я полностью осознал, что свое будущее вижу вне магического мира. Магический мир и его отсталое мировоззрение с каждым годом все больше меня разочаровывали. От магии я отказываться не собирался. Я люблю магию и она часть меня. Но вот жить в магическом мире, с его средневековыми замашками и тупыми овцами вместо великих магов? Да ну нафиг. Дамблдор потому и велик, что на фоне необразованных обывателей он выглядит самым-самым! Он и самый умный, и самый сильный, и самый мудрый... В общем можно написать целый список его "добродетелей" с добавкой "самый". А так как все в это верят, то и Дамблдор поверил, хотя просто ему не с кем особо сравнивать, когда и магов намного меньше магглов, и среди них мало гениев. А уж считать школьников умными он и вовсе не привык, благодаря чему особо не усердствовал со слежкой за мной. Я не говорю, что я гений конспирации или просто гений по своей природе. Вовсе нет. Просто я обычный маггловоспитанный ребенок, который не доверяет взрослым, вот особо и не демонстрирует зачатки интеллекта. Таких в Хогвартсе достаточно, я имею в виду маггловоспитанных, и я на их фоне выделяюсь разве что мифом про МКВ. Поэтому, я думаю, что не удостоился пристального внимания к себе директора, которое быстро бы вывело меня на чистую воду. А так он только созерцал, да слегка корректировал свои планы. Ну, это я так думаю, что у него на мой счет были какие-то планы. А иначе зачем ему нужна была легенда вокруг МКВ? Итак, когда я искал информацию про Фламеля в запретной секции, я нашел книги по ментальной магии, которые почему-то считались темными. Но прочитав содержание, я был удивлен и напуган. Удивлен тем, что маги могут читать чужие мысли. И напуган тем, что кто-то сможет прочитать мои, а чтобы обучиться их скрывать, надо учить зело страшную книгу по "темной магии". Поэтому я уже тогда понял, что и в магическом мире есть свои двойные стандарты и взял данную книгу из Запретной Секции для изучения, читая её скрывшись за пологом своей кровати. Одно хорошо, что для углубленной леггилимеции нужен контакт глаза в глаза и заклинание "Леггилименс". То есть, незаметно такое проделать почти невозможно. А от поверхностной леггилименции, когда менталист считывает поверхностные мыслеобразы, можно защититься. Защититься от леггилиментов можно двумя способами. Первый - это ментальный щит, который без помощи наставника поставить невозможно. А второй - это мусорить в эфире. Говоря "мусорить в эфире", я имею в виду ненужные мысли или приставучий мотивчик, который будет вертеться в разуме поверх обычных мыслей. Если леггилимент решит просмотреть мои мысли и воспоминания, то я не смогу ему противостоять в прямом нападении. Но вот от поверхностной леггилименции можно защититься усердными мыслями о чем-то неважном, вроде полета на метле, выбора рациона на завтраке, мыслями о домашних заданиях и все в таком духе. Основы дали мне понять, что пустые глаза - это признак окклюментного щита, за которым маг прячет свои мысли и эмоции. Перед моим внутренним взором сразу всплыли темные глаза-тоннели профессора Снейпа, что вызвало табун ледяных мурашек по всему телу. А описание глаз, которые считывают поверхностные воспоминания, напомнили мне о мерцающих глазах директора Дамблдора, спрашивающего: "Ты ничего не хочешь мне рассказать, мой мальчик?". Если Снейп был похож на страшного темного мага, то Дамблдор, известный всем под титулом Светлого Лорда, показал, что ментальная магия как минимум к темной магии не относится. Эти факты стали основополагающими для моего усиленного освоения окклюменции, которая помогала отсортировать все мыслеобразы, упорядочивая мою память. А когда вся память устроена в виде внутренней библиотеки, то легко открыть книгу с мыслями о разной ерунде, вроде полетов и текущих уроках, когда был рядом со Снейпом или Дамблдором, тем самым давая легкий доступ именно к открытым для всех мыслям. Предполагаю, что оба этих мозголаза легко улавливали тот ворох мыслей, который должен быть в головах всех школьников, чем я не отличался от большинства. Для упорядочивания такого вот хаоса и нужны наводящие вопросы вроде тех, какие задает Дамблдор. Тогда переживания подростка выносят на передний план именно те мысли, которые его волнуют, давая легкий доступ ко всему "видеоряду" леггилименту. Если школьник в чем-то виноват, то именно мысли о его проказах или гадостях выплывают на самую поверхность, тем самым облегчая доступ мозголазу. Окклюменция же помогает спрятать опасные мысли, позволяя свободно "плавать" тому самому "мусору", который выбирает сам окклюмент. Вот на освоении окклюменции я и сконцентрировался. Медитации и погружение в свой внутренний мир напомнили мне о моих аналогичных погружениях в себя, когда был наказан и сидел запертым в моем чулане, где мне нечем было заняться, кроме как отрешиться от реальности и мечтать. Да, меня часто закрывали в чулане в наказание за стихийные выбросы, но это не было таким уж ужасным делом. Для меня, как любого нормального пацана, домашние дела были в тягость, пусть я и понимал полезность умения всего того, чему меня научила тетка. Сказку о Золушке я читал и пояснения тетки о том, что мачеха научила свою падчерицу вести хозяйство, чтобы удачно замуж выйти или саму себя уметь содержать, на манер, применимый ко мне, осознал. Поэтому наказание в чулане были отдыхом от кучи дел, которому я радовался бы, если бы не голодовка, которая шла в комплексе с таким наказанием. Но я еще лет с пяти наловчился открывать магией щеколду своего чуланчика, как и закрывать её назад, чтобы выбираться ночью на кухню, где я мог нормально поесть и набрать в чулан непортящиеся продукты. Шоколадки, чипсы и прочие сладости Дадли пересчитывал и украсть что-то из этого было бы глупостью. Это я понимал даже в пять лет. Но вот обычную еду вроде пирога, сандвичей, молока, овощей и фруктов, которых в холодильнике всегда было много, и про которые никто не спрашивал остальных, кто чего и сколько съел, я все время таскал. Так что с пяти лет я никогда не голодал. Зато такие вылазки научили меня навыкам диверсанта. Соседи еще и потому верили Дурслям на счет моих криминальных наклонностей, что я, сам того не осознавая, передвигался очень плавно и тихо, как это делают хищники. А раз ребенок ведет себя как хищник, то и у людей на подсознательном уровне просыпается страх, который те прячут и интерпретируют как предупреждение о приближении хулигана или вора. Позже, в школьном кружке по танцам, мне на это указал наш тренер, говоря о моей природной грации и как она может воздействовать на окружающих, так что я знал, когда надо следить за своей моторикой, чем и пользовался. Ну, а на бальные танцы я ходил бесплатно именно из-за моей грации, а еще потому, что мальчиков в данном кружке почти не было. А так как девочкам нужны партнеры, то мальчиков вроде меня, изгоев обычного пацанского мирка, где царил Дадли и Ко, пригласили в кружок бесплатно. Мне там нравилось, так как помимо танцев я научился нормально общаться с девочками, как и еще трое мальчиков-ботаников, и это дало мне хоть какие-то навыки социального общения. Но вернемся к моим диверсантским вылазкам за пропитанием. Я хочу сказать, что тетя Петунья всегда готовила очень много и сразу несколько блюд, чтобы Вернон и Дадли могли в любое время перекусить между обычными приемами пищи. Так что среди частых посещений кухни этих китов, уследить и посчитать, кто чего и сколько съел, просто невозможно. Так что, если меня закрывали в чулане на целый день, а сами никуда не уходили, то я сначала съедал то, что было у меня припасено в чуланчике, а потом добирал ночью. Но чаще всего Дурсли закрывали меня, а сами шли в кино или другое место отдыха, давая мне возможность вылезти после их ухода и нормально поесть в их отсутствие. А так как я все равно сидел в чулане, то я там или рисовал, или читал, или медитировал. Все зависело от того, что я мог на тот момент иметь спрятанным под топчаном. Поэтому освоить окклюменцию, чтобы рассортировать свои воспоминания, имея на руках пошаговое руководство, было не так уж трудно. А сам факт того, что данная дисциплина помогла в обострении памяти и контроле колдовства, только усилили мое желание и успех в обучении. На втором курсе, когда меня стали считать наследником Слизерина, избегали, но кидали всякие проклятия в спину, я написал письмо своей тетушке, в котором я попросил её узнать, как мне получить нормальное образование, чтобы потом жить и работать в обычном мире с нормальными людьми, так как мне совсем не нравятся ненормальные, что окружают меня в этой школе. Я прекрасно знал "пунктик" Дурслей на счет нормальности, и погладить их ЧСВ, для достижения своей цели, мне было не трудно. Все же Шляпа не зря мне предлагала Слизерин. А так как все вокруг верили, что я Его Наследник, то я решил воспользоваться подсказкой. В смысле, использовать свои скрытые слизеринские черты себе же на пользу. Дурсли хоть и делали вид, что меня не существует, но они все таки демонстрировали окружающим нормальное среднестатистическое семейство, которое очень сильно боялось сплетен. А жестокое обращение с детьми - это социальное самоубийство, что понимали как Дурсли, так и я. В конце концов я не был информационно изолирован и ходил в школу, где помимо обычного образования все дети получают навыки социального взросления. Даже если у тебя нет своих друзей, то это не значит, что ты не можешь наблюдать и делать выводы из чужого опыта. И если что-то не поймешь, то есть и другие источники получения интересующей тебя информации. В конце концов мы живем не в эпоху Оливера Твиста, а в эпоху радио, телевидения и интернета. Так что меня пусть не закармливали шоколадом и чипсами, как того же Дадли, не дарили подарки на праздники, не покупали новые вещи, но все же кормили три раза в день, одевали и отпускали на общешкольные экскурсии и кружки, которые были бесплатными. Ну и моя учеба должна была быть на среднем уровне. То есть чуть хуже Дадли, но не совсем плохо, что также скажется на репутации Дурслей. А миссис Хамбл, наша классная руководительница, видя, что мои отличные оценки резко сползли к плинтусу, поговорила со мной и поняв ситуацию дала дельный совет. Учиться всеми силами, чтобы иметь реальные знания, которые и станут базой для моего будущего, а она будет ставить средние оценки в табели для Дурслей. Ну и чтобы сам Дадли не наябедничал дома, что я хорошо работаю в классе, то я научился демонстрировать посредственность всем. Но вот тесты и контрольные у меня всегда были на отлично и хранились у миссис Хамбл. Именно такое вот поведение и стало прототипом для поведения в Хогвартсе. Почему тогда я был ниже всех в Хогвартсе? Гермиона, а позже Молли Уизли, решили, что это из-за голодания у моих родственников. И в чем-то они были правы, так как я действительно все время хотел есть, но этим я не особо отличался от того же Рона, просто я вел себя культурнее него. Маги вообще едят больше магглов, так как помимо физического развития нам нужна энергия и для магического развития. А у меня периодически были голодовки, которые я все же быстро прекратил, как только научился фокусу с щеколдой, но и этого мне было мало. В конце концов я был сильным магом, что я довольно быстро осознал попав в Хогвартс. Вот почему сильные маги никогда не бывают толстыми. Тот же Дамблдор, Снейп, даже Малфой, очень худые люди. Пухлые дети - это те, у кого проблемы с магией, которые с взрослением проходят. Невилл очень наглядный пример. А если проблемы не проходят, то это яркий пример слабого дара и такие маги видны сразу. Не мои слова, а описания в книге по теории магии. Но видя министерских работников, включая Фаджа, я был согласен с этой теорией. В конце концов офисному планктону магия особо и не нужна, разве что вопиллеры да записки-журавлики наколдовывать. Когда я спросил мадам Помфри почему я был таким щуплым и мелким ростом? Она мне пояснила, что в этом я пошел в отца. Как оказалось, и мой отец, и моя мать не были из породы скороспелок, просто Поттеры, как и многие поколения других чистокровных магов, имеют определенный генотип, который всем известен, на что и сослалась колдоведьма Хогвартса. Меня ведь не зря сравнивали с отцом. Я действительно был на него похож, и не только лицом и волосами, но и телосложением. Джеймс Поттер был таким же мелким и щуплым, как и я, вплоть до конца пятого курса. За лето между пятым и шестым курсами он вытянулся на целую голову, после чего продолжил равномерно расти, став в конце концов крепким парнем ростом в шесть футов. И я был именно таким, каким был мой отец на первом курсе. Я не любил говорить о Дурслях, но не потому, что они были "ужасными магглами", как их называл Рон, а потому, что постоянное упоминание моего маггловского воспитания ставило меня в невыгодное положение. Рон своим поведением и реакциями был больше похож не на подростка, а на шестилетнего ребенка, который не получив желаемого закатывал истерики. Да даже я в свои шесть лет был более сдержан, чтобы не навлечь на себя ненужное внимание Дадли или его родителей. Вот кузен с дружками действительно были хулиганами, которые любили загнать меня в безвыходное положение и отпинать гурьбой. "Охота на Гарри" была еще той игрой ушлепков, но она научила меня быстро бегать и ловко уворачиваться от идиотов. Со второго класса младшей школы я практически всегда мог сбежать, если меня подстерегали, но я не был единственной жертвой, и благодаря школьным кружкам и библиотеке, мне было чем себя занять, а Дадли и компания гоняли других детей. Поэтому, сказать теперь после анализа своей жизни до 15 лет, что тетя и дядя были ужасными магглами, я не мог. Но, опять же, кто меня спрашивал? Маги, включая Рона и даже Гермиону, легко сами строили гипотезы, делали на их основании выводы и сами же в них верили. Сколько раз гипотезы Гермионы оказывались бесполезными? Подожженная мантия Снейпа или оборотное зелье, не давшее никаких ответов, маленькая толика её заумных планов и гипотез в которых она была уверена, но оказалась неправа. Но оставим моих друзей и вернемся к моему маггловскому образованию, которое я решил получить, и к окклюменции. В конце концов я мечтал стать художником или библиотекарем, что все еще было возможно воплотить в реальность. Кстати, поиск информации по данным профессиям в магическом мире тоже дал очень интересные результаты, которые я не стал отбрасывать. В Хогвартсе было не так уж много уроков и то, что Гермионе понадобился хроноворот для успевания, говорит не о том, что было много уроков, а о том, что она слишком уставала из-за удлинившегося дня. Так как уроки шли в одно и то же время, что заставляло Гермиону использовать хроноворот, возвращаясь назад по два, а то и три раза в день, то она тратила больше энергии, чем успевала восполнять. А восполнять надо было как едой, так и магией, плюс траты магии на работу самого хроноворота. И на фоне всего Гермиона спала по прежнему только восемь часов в сутки, когда бодрствовала вместо 16 часов все 20, а то и 22. Поэтому, проживая увеличенные сутки, и не успевая восполнять затраченную энергию пищей и сном, она себя загоняла и чувствовала сильную усталость. Если бы дополнительные уроки были в течение обычного дня, то она легко могла бы все успевать, скорректировав график. Но ради неё единственной никто не стал бы менять все расписание. По сути у нас было по шесть уроков в день. То есть обычная школьная нагрузка для любого из миров. Но в обычном мире у всех есть и дополнительная нагрузка в виде спортивных секций, школьных кружков и внешкольных занятий вроде музыкальной или художественных школ, а в Хогвартсе только квиддич, да и то только для факультетских команд, а не для всех. А если добавить, что ко всей этой занятости в маггловском мире прилагается время потраченное на дорогу туда и обратно, то получается полная занятость дня для всех подростков, которые посещают обычные школы и внешкольные кружки и секции во всем мире. Но в школьных интернатах все устроено не так, и все занятия и хобби там распланированы еще лучше, так как подростки и живут и учатся в одном месте. Поэтому к обычным для всех школ добавляются множественные секции, которые повышают ценность и престижность таких школ-интернатов. А в Хогвартсе кроме уроков по магии больше ничего нет и вообще полно свободного времени, которое подросткам некуда девать, отчего они бесятся и вытворяют всякую дичь. Осознав это на первом курсе, я еще не вспоминал о нормальной школе и о продолжении маггловского образования. А вот на втором курсе, когда я вдруг стал из их героя чуть ли не Темным Лордом, я понял, что обожание толпы в одно мгновение превращается в ненависть и буллинг, и это отрезвило, как и сделало прививку от веры в "сказку". Так что, сравнив презрение и нелюбовь только трех родственников с ненавистью и членовредительством целой школы, я предпочел иметь дело с Дурслями, а точнее с тетей, чем с магическим миром. Тем более, что обычные магглы меня максимум игнорировали, а вообще относились соответственно ситуациям. Помня ненависть тети Петуньи к магии и магам, которых она считает ненормальными, я решил сыграть именно на этом. Вот почему сел и написал письмо, о котором я упоминал раньше. Но добавлю, что дал понять тетке, что прямо жажду остаться в обычном, нормальном мире, для чего мне необходимо НОРМАЛЬНОЕ образование. Ну и подсластил пилюлю положительным эффектом для репутации Дурслей, написав, что и им не надо будет придумывать, что говорить соседям и, не дай Бог, полиции, где я и почему не продолжил обучение в средней школе. Это ведь ненормально закончить только младшую школу. Закон Её Величества предписывает всем несовершеннолетним получить обязательное среднее образование. И если какой-то сосед решит написать жалобу в социальные службы или в полицию, что племянник Дурслей нигде не учится (Вы же, тетя, не могли сказать про Хогвартс), то проблемы будут у всех. А вот если я буду числиться на домашнем обучении и пересылать тесты через тетю, а летом сдавать переходные экзамены, то в системе будет нормальная информация обо мне и никаких проблем у Дурслей. Этого письма оказалось достаточно, чтобы тетка написала ответ, а вместе с ним прислала старые учебники Дадли за прошлый год и тесты из школы. Чтобы никто мне не мешал, я нашел в библиотеке стол подальше от привычно занятых другими учениками, где и занялся самообразованием. Как оказалось, для родителей магглорожденных детей давно организована как документация по школам, которую они могут продемонстрировать соседям и органам опеки, так и удобная почта, когда все они отправляют письма и посылки на один адрес. Я не магглокровка, поэтому никто документами для Дурслей не озаботился. Ну, а про абонентский ящик, связанный с совиной почтой, откуда письма рассылаются совами в магическом мире, тетка знала еще со времен учебы мамы. Для тех, у кого нет своей совы, действует и обратная система, но у меня есть Хедвиг, которая просто переносила тетке пакет с моими ответами по вечерам, чтобы не привлекать внимание соседей. О системе общественной почты между мирами мне написала сама же тетя Петунья, поясняя, что так родители моей мамы пересылали ей письма и посылки. А насчет отсутствия документов подтвердила мои опасения и похвалила, конечно, в своей сухой манере, за то, что я решил не оставаться в мире ненормальных, а решил быть как все нормальные люди, в чем она мне и поможет. Так началось мое заочное обучение, о котором я никому не говорил. А когда я освободил Добби от Малфоев и нанял его себе, то почта стала идти через него. То есть, он сам переносил пакеты с тестами то мне, то тетке. Другими словами, тете Петунье стало не надо ходить на почту, так как пакеты от меня она находила на кухонном столе, а оставленные для меня пакеты в моей комнате забирал Добби. А летом я сдавал переходные экзамены, на которые меня отвозила тетя Петунья на машине. Этот факт что-то изменил в наших с родственниками отношениях и я облегчал им жизнь своей помощью, оберегая от магии. Как? Да банально. Просто когда ко мне должны были прийти маги, Дурсли уходили из дома. И когда должна была приехать тетя Мардж, дом покидал уже я. К тому же, пожив в "Дырявом котле" перед третьим курсом, я использовал это время для получения информации о магическом мире. Ну и встретился с менеджером Гринготтса, чтобы узнать все о хранилище Поттеров. В мое первое посещение я видел только золото посреди пещеры и не обратил внимания на полки и сундуки, стоящие по периметру хранилища. Благо у меня хватило ума никому не отдавать свой ключ. В первый раз Хагриду было так плохо от вагонеток, что он про ключ и не вспомнил. А перед вторым курсом Молли Уизли попыталась забрать ключ у меня, после того, как она поехала со мной к моему хранилищу, но я и не подумал его отдать. Что-что, а информацию о том, что гоблины пускают в хранилище любого, у кого есть ключ, я уже получил. И пусть мне понравилось лето с Уизли в Норе, но отдавать им доступ к моим деньгам я не собирался. И перед третьим курсом удостоверился, что поступил правильно. Так вот, помимо денег в сундуках хранились вещи и книги из разрушенного Поттер-менора, который был уничтожен ПСами на седьмом курсе моего отца. Об этом и о многом из истории Поттеров я узнал из дневников отца и хроник рода. Нет, Поттеры не были аристократами, а относились к ремесленникам, которые зарабатывали своим ремеслом, независимо от того, кто и каким. Среди Поттеров были горшечники, которые создавали посуду, отчего и пошла фамилия. Но были и зельевары, и артефакторы, и магозоологи, и живописцы, создающие живые портреты (меня это очень заинтересовало), и колдомедики, и много кто еще. Но все Поттеры, независимо от выбранной профессии, были авантюристами и в молодости всегда влипали в приключения, поэтому редко женились рано. То есть я не был ни первым, ни единственным Поттером, влипающим в разные приключения и выходящим из них благодаря удаче Поттера. Да-да, удача у Поттеров была родовой особенностью. Поэтому за что бы ни брался очередной Поттер, то всегда имел удачу в своих начинаниях. Среди документов я нашел адрес квартиры в Лондоне, которая принадлежала моей маме. Мой дедушка, Гарри Эванс, дал своим дочерям некоторую сумму денег, и они потратили эти деньги на жилье. Если тетя Петунья вложила их в дом в Литтл-Уининге, то моя мама купила себе квартиру в Лондоне, недалеко от госпиталя Св. Мунго. Оказалось, что мама была подмастерьем целителя, успев получить статус колдомедика до свадьбы с папой. Родители окончили Хогвартс в свои 18 лет, а поженились только спустя полтора года. Все это время мама жила в своей квартире, которую ей помогал зачаровывать отец. Ключ от квартиры был с брелоком, который являлся портключом, а сам ключ открывал дверь, снимая охранные чары. Когда дверь снова закрывали на ключ, то охранные чары снова вставали на защиту дома. То есть, дверь не открывалась Алохоморой и сама квартира была недоступна ни магам, ни магглам. Именно между вторым и третьим курсом я посетил эту квартиру и смог многое узнать о родителях. Квартира была в таунхаусе на третьем, последнем этаже, что означало самые низкие потолки, но зато выход на чердак и крышу, которую мама сделала частью своего дома, скрыв магией от магглов. Если кто не знает, то многие таунхаусы имеют такую планировку, что первый этаж имеет высокие потолки и квартиры в стиле аристо, что поднимает на них цены. На втором этаже потолки можно сказать стандартные, а вот на третьем они всего чуть выше двух метров. Обычно такие квартиры сдаются студентам, поэтому и покупная стоимость самая низкая. Благодаря магии мама с помощью отца расширили пространство внутри, сделав из стандартной квартиры с одной спальней нечто большее. Чердак имел небольшое помещение 3х3 метра изначально, с покатой крышей и одним маленьким окошком. Мама там устроила настоящую лабораторию ведьмы. То есть, вдоль одной стены были полки с книгами по разным направлениям магии, вдоль другой стены были полки с ингредиентами и готовыми зельями, которых было немного и они находились под стазисом. Видимо это было оставлено на случай ранений в области Лондона фениксовцев, о которых было в дневниках обоих родителей, чтобы использовать квартиру как перевалочную базу. Ну и был выход на крышу, где была небольшая зимняя оранжерея, где росли лечебные травы вроде розмарина, ромашки, мяты и много другого, что используется в зельях, но не является магическим растением. Все это было зачаровано и скрыто от магглов. Чары сами поддерживали нужный климат, что не позволило растениям высохнуть. То есть, оранжерея была заросшей и запущенной, но после пары дней моего ухода все стало выглядеть просто замечательно. Я любил там сидеть по вечерам и пить чай, смотря на звезды. Основную часть школьных вещей мама оставила в квартире, забрав с собой только необходимые ей личные вещи в дом в Годриковой впадине, куда она переехала после свадьбы, ну и некоторые перенесла в хранилище в Гринготтсе, как сам ключ и документы на эту квартиру. Тут же осталось именно то, что покупалось для квартиры и для школы. В центре же самой чердачной комнаты стоял стол, на котором было несколько котлов разных размеров, горелки для них и рабочее место для разделки ингредиентов и записей в лабораторном журнале. Стол стоял так, чтобы вокруг него можно было легко передвигаться, это давало быстрый доступ ко всему в комнате, плюс выход в оранжерею. Изначально квартира имела общую зону гостиной и кухни, разделенную барной стойкой, которая являлась и обеденным столом. За ним можно было сидеть с двух сторон на стульях похожих на высокие табуретки с низкими спинками. Благодаря магии и кухня, и гостиная стали в два раза больше по площади, что дало достаточно места для полноценной кухни со всеми шкафами, приборами и кухонным столом-островком посередине, рассчитанным на шесть человек. В увеличенной гостиной был огромный угловой диван бежевого цвета, который мог стать кроватью, а так же два мягких кресла, стоявшие вокруг журнального стола. Напротив был красивый мебельный гарнитур из трех больших шкафов, нижняя часть которых имела выдвижные полки с разными нужными вещами вроде пледа, свечей, скатертей с салфетками и постельного белья, видимо для дивана. Выше были полки с книгами в одном шкафу, баром в другом, в котором были хрустальные бокалы разных размеров и несколько бутылок с алкоголем, и специальным открытым местом для телевизора в шкафу посередине. Сверху так же были антресоли с разными вещами, которые были куплены именно для этой квартиры, поэтому и были оставлены в ней. Большой бежевый ковер с черными геометрическими фигурами находился между диваном и шкафами, делая гостиную уютной. Окна, которые можно было закрыть плотными шторами, были за спиной дивана, что давало возможность смотреть телевизор. Лестница на чердак была спиральной и начиналась рядом с входной дверью, что была между гостиной и кухонной зонами. Дверь в спальню была с другой стороны гостиной. В спальне была огромная кровать, трехстворчатый шкаф, одна створка которого скрывала полки для сложенных вещей, а две другие скрывали отделение с вешалками. Рядом было трюмо с зеркалом и пуфик напротив него. А по обе стороны кровати стояли тумбочки на которых стояли ночные светильники. Вся мебель в спальне была в бело-изумрудной гамме. В гостиной с бежево-коричневой, а на кухне в черно-белой. То есть, ничего явно девчачьего не было и все подходило мне просто замечательно. Ну и, конечно, ванная комната с туалетом и стиральной машинкой. Так как я все еще был несовершеннолетним, то жить самостоятельно в этой квартире было бы небезопасно. Не то что я не провел там некоторое время или кто-то мог бы меня в ней найти, но вот вопросы к определенно подростку, живущему в одиночестве, могли появиться у соседей. Одно дело подросток студенческого возраста, который ходит в колледж и за покупками мимо взрослых магглов, и другое дело явный школьник не старше 13 лет и без взрослых опекунов. Но сама мысль, иметь никому не известный запасной аэродром, очень сильно помогала в уверенности в своем будущем. И, конечно, я никому не рассказал о своих находках. Знание того, что есть маги, умеющие читать чужие мысли, научило меня держать свои секреты только при себе. Так что и я стал оставлять в квартире свои некоторые вещи, такие как учебники за прошедшие годы из обеих школ, плюс книги взятые из хранилища в Гринготтсе. Третий курс был относительно спокойным, если не вспоминать дементоров. Но в течение этого курса я не только чары Патронуса освоил, но и исследовал Тайную Комнату, приказав Добби продать тушу василиска, так как он именно такими вот сделками и занимался от лица Лорда Малфоя. То есть малыш домовик знал кому и за сколько можно продать редкие ингредиенты. Так что не особо большой личный счет Поттеров пополнился парой сотен тысяч галеонов. Помимо исследования ТК, и тренировок в ней, я нашел много скрытых паролем на парселтанге входов/выходов во всех частях школы. Вход в ТК в туалете был аварийным и имел размер самого василиска. То есть, Салазар мог попасть в свою скрытую ТК из любой части замка, открывая скрытые проходы тем самым "Откройся". И все они были размером с обычную дверь и вели в те самые тоннели, по которым и ползал василиск, когда я слышал его через стены. А так как он был оружием массового поражения, то в случае нападения на замок должен был окаменять целые полчища врагов. Но так как Слизерин был хитрым магом и поэтому понимал, что враг мог захватить замок изнутри, то для василиска был оставлен аварийный вход внутрь школы, в том самом туалете, имея размер как раз под василиска, чтобы убить врагов внутри под руководством змееуста. Так что пока мои друзья посещали Хогсмид, я исследовал все тайные проходы и тоннели, которыми потом пользовался на четвертом курсе, когда снова стал выскочкой и изгоем. Четвертый курс мне напомнил о том, что не зря я так много скрываю о себе даже от друзей. Рон показал себя не просто ненадежным другом, а тем, кто в любой момент может превратиться во врага, чем напомнил Питера Петтигрю. Поведение и слова сказанные мне ничем не отличались от поведения и аналогичных высказываний Драко Малфоя. Я тогда впервые сравнил этих двоих и осознал, насколько эти двое похожи. Просто один блондин, а второй рыжий, плюс экономическая разница, но мировоззрение и поведение как у близнецов. Дай Рончику денег и он сразу же стал бы рыжим Малфоем. Ну и ревность с завистью живо напомнили слова пресмыкающегося Питера-крысы, вот уж два сапога пара. Что хозяин, что питомец. После чего я перестал поворачиваться к Рону спиной. Ой, да, я сделал вид, что простил его после первого тура с драконами, но на самом деле это было не так. Я тогда загадал. Если Рон искренне попросит прощения, то я его прощу и дам второй шанс. Но Рон просто промямлил что-то вроде того, что он мне верит, а о прощении не было ни слова. Так что мой первый друг провалил испытание на верность. Поэтому я перешел к части, где говорится "держи друзей близко, а врагов еще ближе". Почему я не высказал предателю все, что я о нем думаю? Ну, мне хватило того месяца наблюдений, как он обливал меня грязью. Мнимое прощение с моей стороны избавляло меня от грязевых потоков, которые лились из той выгребной ямы, которая является ртом Рончика. Причем замечу, что его родственнички его не затыкали и меня не защищали. То, что я спас жизнь Джинни, ничего для Уизли не значило. Так что, когда в конце года я получил свой выигрыш в тысячу галеонов, то я попросил Добби прямо там, в больничном крыле, отнести деньги в банк. Есть такая возможность у личных домовиков, брать деньги из хранилищ их хозяев, как и возвращать. Я сирота, которому родители хоть и оставили начальный капитал, но я все же не был миллионером, чтобы швыряться деньгами. А мне еще получать образование и себя самостоятельно содержать, пока не начну зарабатывать. Тысяча галеонов - это цена почти новой машины с малым пробегом, какие покупают молодые водители, чтобы привыкнуть к вождению и не разбить дорогую тачку. Мне такая в обычном мире понадобится, когда покину магический. Нет, конечно, я научусь аппарировать когда вырасту, и когда буду торопиться, то буду этим пользоваться. Но в обычном мире надо выглядеть как и все окружающие студенты, а это предполагает свою машину. Но вернемся к лету после четвертого курса. Летом про меня все совершенно забыли. Я тогда еще порадовался, что не ограничил все свои мечты и планы только магическим миром. А то хорош бы я был, ожидая писем от друзей, которым было на меня плевать. Так же у меня было время на экзамены в обычной школе и на подготовку к следующему году, когда я буду сдавать экзамены для получения GCSE. После чего мне останется еще два года для получения уровня A-Level или сразу поступить в профильный колледж. Другими словами, мне нужно было получить СОВ в магическом мире, после чего уйти в мир обычный для полноценного обучения в старшей школе. Тетя была со мной согласна, и поэтому мне стало намного легче жить с Дурслями. После сдачи переходных экзаменов, которые закончились перед моим днем рождения, я захотел провести время в своей квартире, тем самым давая Дурслям время на отпуск. А так как Дамблдор забрал у меня Хедвиг, а друзья мне сами не писали, чтобы я мог отправить им ответы хотя бы с их совами, то я не видел смысла искать способы кого-то предупреждать о том, где я проведу оставшуюся часть лета. Просто, чтобы у соседей не возникло вопросов, я вместе с Дурслями выехал из дома на машине, на которой меня довезли до Лондона, где и высадили. Они и сами собирались оставить машину на платной стоянке, чтобы сесть на самолет. Меня же из туалета на вокзале забрал Добби, чтобы перенести сразу в квартиру. Вещи он и так уже туда перенес. Так как в квартире все было зачаровано таким способом, чтобы некоторые электрические приборы не взрывались, то Добби легко мог готовить мне пищу. Вот только в целях экономии, он брал для меня еду на кухне Хогвартса. Чем же занимался я? Именно летом между четвертым и пятым курсом у меня случился скачок роста, который заставил меня сменить одежду. Я не стал сразу покупать много вещей, а просто купил новые джинсы и несколько футболок к ним. А вот обувь я купил в магическом мире, заплатив за подстраивающиеся под растущую ступню ботинки из драконьей кожи. Так как данная обувь не имеет срока годности, то заплаченные деньги стоят того, вместо нескольких пар обычной обуви, которую я не успел бы сносить пока расту. Так как я перестал выглядеть мальчиком, то гулять по городу, чтобы исследовать Лондон и разные туристические маршруты, в полном одиночестве, было легко. Это ведь обычное дело, когда по городу гуляют подростки как в одиночестве, так и с компанией. Используя свое свободное время я исследовал разные школы в Лондоне, чтобы выбрать ту, где я собираюсь учиться дальше. Как и просматривал разные колледжи, выбирая профессию. Во время туристических поездок я легко знакомился с девочками сверстницами, которые искали приключений на одну ночь. Ну да, я потерял свою девственность с одной такой горячей крошкой, о чем не жалею. Все же что-то есть в курортных романах, которые ни к чему никого не обязывают. И чужие выводы на счет того, что после секса парни становятся более уверенными в себе, подтвердились на собственном опыте. Полученное письмо в конце августа, в котором меня приглашали за покупками к школе, я получил навещая Дурслей. Я знал, когда они собирались вернуться, поэтому посетил их, чтобы узнать, искал ли кто-нибудь меня. Тетке нравилось, что я собирался покинуть магический мир, как только сдам обязательный минимум, который освободит меня от поисков Дамблдора, как необученного мага, которому необходимо закончить Хогвартс. Причем тот факт, что я собирался это сделать в тайне ото всех, давал ей моральное удовлетворение за все, что ей устроили маги в течение её жизни. Я и сам не стеснялся поносить этих зажравшихся идиотов при родственниках, называя их отсталыми дикарями, которые почему-то считают иначе. Крестного я так же списал со счетов. Несмотря на то, что он вроде бы пригласил меня к себе пожить вместе, больше он об этом не напоминал, да и писем не писал. Пару отписок в стиле "Держи нос по ветру и слушайся Дамблдора", показали мне всю степень его безразличия по отношению ко мне. Газеты же магического мира, считавшие меня психом и лжецом из-за того, что я попытался предупредить власти, в лице министра, о возвращении ТЛ, только утвердили меня в мысли о том, что мне осталось потерпеть последний год, а потом я покину магический мир. Поэтому, когда министерская жаба стала специально провоцировать меня на скандал, я просто её игнорировал. Я игнорировал и Рона с Гермионой, которые явно меня провоцировали на противостояние с Амбридж. Ну, а как я мог воспринять Рона, который так явно демонстрировал желание учиться? Всегда был рад пофилонить, а тут вдруг воспылал жаждой знаний? А ведь читать книгу и больше ничего не делать было именно заданием Амбридж, что не особо отличалось от истории магии или прорицаний по уровню бесполезности. Но я ведь помнил о предательстве Рона и на его подначки давно не велся. Если Гермиона и стала вести себя неучтиво по отношению к профессору, то в её случае можно понять тягу к знаниям подогретую подростковым бунтом, на что я мог бы среагировать. Но поведение Рона, поглядывающего на меня в ожидании поддержки, остудило желание хоть что-то говорить. Сказано было читать и конспектировать книгу? Именно этим я и занялся. Какое-то время мне удавалось избегать ловушек розовой жабы, но все же я попал к ней на несколько отработок с кровавым пером. Я всегда покидал гостиную, когда Рон начинал стенать, явно работая на публику, говоря, что Жаба нас ничему не учит. Это Рон-то, который всегда плевал на учебу? О провокациях бывшего друга я теперь был прекрасно осведомлен, так что успешно его игнорировал. Благо из-за Амбридж близнецам было с кем воевать и меня они не стали травить за пренебрежение их братцем. Плюс им были нужны деньги на открытие бизнеса, поэтому они больше были заняты сбором халявных ингредиентов, пока они в Хогвартсе. Благодаря доступу к новому источнику знаний - Выручай-Комнате, которую мне показал Добби, я мог спокойно учиться и тренироваться вдали ото всех. На все неудобные вопросы Рона и Гермионы я отвечал, что этот год СОВ, о чем нам постоянно напоминают все профессора, поэтому я занимаюсь в тишине подальше от гостиной и шума. На стенания Рона и нравоучения Гермионы я уже привычно вставал и уходил, тем самым показывая, что совершенно не ценю их мнение. - Гермиона, ты предпочитаешь заниматься в библиотеке или в гостиной, но рано утром, пока тебе никто не мешает. - Перебил я нравоучения подруги, которая в этом году стала категоричнее, чем все больше меня отталкивала. - Я тебе хоть раз высказывал свое категоричное мнение о том, где и как надо учиться? - Подняв руку, призывая меня не перебивать, я закончил свою речь долгожданным выговором, - Почему ты решила, что имеешь право указывать мне как и где мне делать уроки? Мне удобно быть в тишине и одиночестве, чтобы даже твое авторитарное мнение не сбивало меня с толку. - Гарри, тебя Гермиона покусала, что ты превращаешься в заучку? - Выдал свое "важное" замечание Рон, тем самым перенаправив, набравшую воздух для новой порции нотаций Гермионы, на себя. - Рональд Уизли! Как ты... - а дальше я не стал слушать завывание банши, в которую стала превращаться Гермиона, все больше и больше походя на Молли Уизли, банально уйдя из гостиной. В следующий раз Гермиона попыталась узнать, почему я стал избегать общения? Но я ей пояснил на примере Томаса Дина, что обращать внимание на тех, кто меня не в первый раз считает тем, кем я не являюсь, чтобы что-то там доказывать, я не собираюсь. А когда Гермиона попыталась с моей помощью устроить занятия по ЗОТИ, то я её грубо отбрил. Просто надоело. - Слушай, Гермиона, вот скажи мне, как сдавали свои СОВ и ТРИТОНы те, у кого учителями были Квиреллморт и Локхарт? - Раздраженно выдал я ей давно накипевшее. - Кто хотел, тот сам находил выход, тренируя заклинания, которые есть в списках по данным экзаменам. Как это делаю и я сам лично. - Но ты бы мог нам с этим помочь! - Раздраженно выдала моя подруга в своей категоричной манере. - Кому вам? А? Тем, кто считает меня психом? А может тем, кто считал меня наследником Слизерина или выскочкой, который влез в Турнир? С меня хватит! - Я стоял посреди гостиной и смотрел на опешившую подругу и других гриффиндорцев, не находил в ней ту, с кем я сдружился. - Я не собираюсь становиться чьим-то репетитором, потому что ты мне это приказываешь. Ты не то чтобы меня спросила, хочу ли я кому-то помогать, а просто ставишь перед фактом, что собрала толпу, которую я, вот новость-то, должен учить. Так вот, новость для тебя. Я. Никому. Ничего. Не должен! Ты мне помогала в прошлом году, так что сама знаешь столько же чар и заклинаний, сколько знаю и я сам. Если хочешь, то мы вдвоем можем их отрабатывать как и раньше. Я и ты, но и только. Потому что мы друзья. Но если тебя интересуют чужие проблемы, то это не ко мне. - Но Гарри, Волдеморт возродился и нам всем надо учиться бороться. - И с каких пор это стало моей ответственностью? У магического мира есть министерство и есть аврорат, которые должны об этом волноваться. У всех школьников есть родители или другие родственники и опекуны, которые должны волноваться о будущем своих детей. У меня в этом мире никого нет, о ком я мог бы волноваться и кто бы волновался обо мне. Так что я привычно все свои проблемы решаю сам. Все что я мог сделать - я сделал. Кого надо предупредить - поставил в известность. В благодарность меня поливают грязью и считают психом. И если никого не волнует, вернулся ли Темный Лорд или нет, то почему это должно волновать меня или тебя? Мне из года в год говорят, чтобы я не лез в дела взрослых. И знаешь что? Я решил действительно никуда не влезать. После чего я развернулся на пятках и оставил онемевшую Гермиону и кучу зевак в гостиной Гриффиндора, куда набилось много народу, чтобы послушать то, о чем вещает мальчик-который-псих и лжец. - Поттер, а если неназываемый действительно вернулся? - Попытался мне крикнуть в спину кто-то из гриффиндорцев, на что я даже не обернулся, а только показал пальцем "фак" и поднялся в спальню мальчиков, чтобы взять сменную одежду и накинуть мантию-невидимку. Когда я снова спустился в гостиную под невидимостью, то увидел, как все обсуждали наш разговор, после чего решили снова вынести бойкот Поттеру, к чему всех подбил Рон своими подначками. Как будто меня это интересует. А вот уход Гермионы из гостиной меня озадачил, так как это был вечер и она, поборница правил, должна была оставаться в гостиной с книжкой. Так что я проследил за ней, чтобы узнать, куда это она направилась. Каким же было мое удивление, когда она подошла к горгулье директора. Прошептав пароль, она поднялась в кабинет Дамблдора, глубоко задумавшись. Я зашел за ней следом, прекрасно зная, что я теперь не просто невидимый, но и неслышимый. После того факта, что меня смог увидеть Грозный Глаз, я стал искать способ реально скрыть свое присутствие под невидимкой. Если на втором курсе я считал, что директор видел меня и Рона под невидимкой потому, что он сильный маг, то после посещения хранилища я узнал, что моя мантия Дар Смерти, что меня озадачило. Прочитав сказку "О трех братьях", я долго не сопоставлял полученные новости, считая, что директор меня видел потому, что он директор в магической школе и видит всех учеников, невзирая на любые ухищрения скрыта. Но когда меня увидел Пожиратель под чужой личиной, то я понял, что тут что-то не так. Смерть, значит, не смогла увидеть моего предка, а обычные маги смогли? Вот поэтому летом я поискал информацию в книгах рода, находящихся в Гринготтсе и привязал мантию к себе кровью. Волна магии охватившая меня и мантию показала, как сгорели три отдельные "точки", которые, видимо, были следящими чарами, указывающими Дамблдору и любому магу с магическим зрением, мое местонахождение. После чего я не раз натыкался на директора в коридорах, где он меня не видел под привязанным семейным артефактом. Вот и теперь, я легко смог последовать за Гермионой в кабинет директора, где стал свидетелем разговора между бывшей подругой и её начальником. Что я могу сказать? Ну, идея с организацией Ордена Дамблдора была директорской, а Гермиона была исполнителем, который не смог выполнить миссию по созданию нового поколения Ордена Феникса. Я должен был собрать вокруг себя сильных магов, чтобы воевать против ТЛ. То, что я не иду по пути Тома Риддла, то есть не рвусь собирать последователей, порадовало лидера Света. Уж очень он не любит конкурентов. Но с другой стороны, ему нужны новые рекруты. Так что был отдан новый приказ по организации кружка по самообороне без меня. Альбус сказал, что он еще попытается завлечь меня через Рона, но даже если я все равно предпочту заниматься самостоятельно, то все равно рано или поздно буду вынужден просить помощи. И вот тогда я стану одним из его последователей, а не буду новым лидером. Мне было больно из-за осознания, что Гермиона не была мне другом. Стало ясно как день, что и в прошлом году она выполняла задание Дамблдора, а не осталась со мной потому, что решила поддержать друга. Все "найденные" ею заклинания в библиотеке оказались готовым списком, который ей выдал сам Альбус. То есть он контролировал мое обучение, чтобы я не узнал чего-то сверху заданного списка. Я даже позлорадствовал, что ничего у него вышло, так как я реально знал намного больше, чем думали он и Гермиона. Сначала я скрывал свой интеллект по привычке, потом чтобы не выдать все свои козыри врагам, а в конце не хотел огорчать Гермиону тем фактом, что я знаю больше чем она в чарах и заклинаниях. Мое высказывание на счет занятий вдвоем, было началом возможных тренировок с показом некоторых моих умений. Я действительно не хотел, чтобы подруга пострадала от ПСов и научил бы её полезным заклинаниям. Теперь же я решил, что она не стоит моего времени. Да и, судя по планам Светлого Лорда и его фанатки (аналогия Беллатрикс и ТЛ так и лезли мне в голову), им будет чем заняться в ближайшее время. А занятость агента Дамблдора новым проектом, в котором будет участвовать и Рон, давали мне больше свободы, чем я и пользовался на всю катушку.