Первый провал

Дазай поручил Акутагаве ответственное задание. Он должен принять крупную сумму денег в назначенном месте. Враждебная организация должна оплатить ущерб, нанесённой ей впоследствие теракта в одном из зданий Портовой Мафии. Босс дал это дело Дазаю, а Дазай в свою очередь, продумав план, отправил на встречу Акутагаву. Этим людям нельзя доверять, они — настоящий мусор, который загрязняет город. Сам Босс так считает. Дазай знал их натуру, их менталитет. Он продумал их дальнейшее поведение. Деньги — скорее всего — будут ненастоящими. Каждый мафиози умеет определять подделку, но они этого не знают. Маргиналы настолько поверхностны и легкочитаемы, что Дазай с презрением фыркнул, составить план ему не составило никакого труда. Это означало, что они ничтожества. По таким меркам у Дазая многие были ничтожествами. Один из них сейчас шёл на место встречи. План таков: Акутагава принимает деньги, уходит, вражеская организация попытается убить Акутагаву, он не сопротивляясь, ждёт Дазая с его подопечными. Он убивает всех, кроме одного, выпытывает из него всю информацию. Они точно заложили взрывчатое устройство в машине Портовой Мафии. Этот вывод Дазай сделал из их разговора по рации. Они говорили что-то про чёрный цвет, двигатель и корпус. Проблема в том, что машины Портовой Мафии все чёрные, в придачу они все постоянно перевозят множества людей. Три машины-грузовика будут перевозить сегодня ценное оружие, наркотики и рабов. Несложно догадаться, что вероятнее из всевозможных автомобилей выберут именно эти три. Акутагава сильно волновался, но был сосредоточен как никогда. Это первое крупное и важное поручение, который дал Дазай. Он его не подведёт. Сделает всё даже лучше, и наставник наконец признает его. По середине тёмного переулка стоял человек с чемоданом. Он молча подошёл к Рюноске и протянул его ему. Подросток открыл чемодан и хмуро взглянул на аккуратно уложенные деньги. Сразу же обнаружил, что деньги ненастоящие. — Они ненастоящие! — деловито заявил Акутагава. В засаде за поворотом Дазай ударил себя по лбу ладонью, разочаровавшись в своём ученике. Бандит резко выстрелил из неоткуда взявшегося пистолета. Подросток ловко увернулся и проткнул того расёмоном. Выжидавшие вдалеке направили множества огнестрельных оружий на Акутагаву и начали открытый огонь. Самое отчаянное для Дазая было то, что в данную секунду он ничего не может сделать. Если они сейчас выйдут, то всех его подопечных убьют под этим самым открытым огнём. Если отзовёт своего нерадивого ученика, то толку от этого никакого. Акутагаву ранят, а те активируют бомбу. Сейчас они хотя бы заняты обстрелом. Дазай мысленно уже пытал Акутагаву, вместо того самого бандита. Пять минут и все враги мертвы. Даже одного не оставил. Хотя толку уже не было, Дазай видел, как в процессе обстрела один из них что-то сообщил в рацию. Теперь они остались без денег, без внушительного количества или рабов, или наркотиков, или оружия. Портовая Мафия осталась в огромном минусе. Акутагава же был горд. Он уверен, что сделал всё правильно. Что его начальник просто не рассчитывал на то, что деньги будут фальшивыми и на то, что в него начнут стрелять. Какой же наивный. Дазай грозно вышел к нему. — Дазай-сан, я… — но он не успел договорить, как кулак с неимоверной силой отбросил его к стене. Подросток закашлялся, недоумевая. — Я что тебе велел сделать? — равнодушно спросил Осаму. — …Забрать и…уйти… Но в меня начали стрелять! Поэ…, — снова не закончил реплику Рюноске, как пуля насквозь прошла его лодыжку. Истошный крик на секунду оглушил Дазая, работников мафии и самого Акутагаву. — Какое же ты ничтожество, ты не смог осуществить такую мелочную задачу. Забрать, уйти и не сопротивляться. Я мог поставить на твоё место кого угодно, но нет же, вот я глупец — решил дать тебе шанс, — с искреннем отвращением говорил Дазай. По щекам Акутагавы потекли горячие, горькие слёзы. От адской боли в лодыжке и от удара, а теперь ещё и от речей своего наставника. Сердце один за одним пропускало удары. Подросток хотел что-то сказать, но выходило лишь жалкое хлюпание. — Не хочу с тобой больше разговаривать, от твоего вида становится мерзко, — напоследок бросил исполнитель. Жестом он призвал подопечных идти за ним, и в их сопровождении Дазай ушёл, оставив Акутагаву одного.

***

Вернувшись в свой кабинет, Дазай незамедлительно приказал сообщить о новостях. Как он и думал. Вот только взорвался не один, а два грузовика. Оружие и рабы. Дазай выругался про себя. Надо было прямо там разорвать Рюноске. А ведь за всё произошедшее отвечать ему. Это первый провал Дазая. От представлений злорадствования Чуи стало плохо. Нет, что может быть хуже этого? — Дазай-сан, Вас вызывает Босс! — передал ему секретарь по встроенному на столе телефону. А вот и ответ.

***

Почти ватные ноги шагали по дорогому ковру, ведущему к массивным дверям. Дазай редко что-либо чувствовал, кроме дискомфорта, входя в этот кабинет. Но на сей раз комочек нервов скрутился в узел, и исполнитель ощущал то ли любопытство, то ли небольшой страх, а может всё вместе. Любопытство от того, что это первый провал Дазая, и в действительности жутко интересно как отреагирует Мори. Страх — от неизвестности. Что сейчас будет? Дазай затруднялся ответить. Мори как обычно восседал за своим столом. — Дазай-кун, я жду объяснений, — в этот раз на его лице не было той самой, присущей Мори улыбки. Этот фактор смутил Дазая. Без наличия улыбки, Мори казался каким-то … не таким. Когда у человека забирают его отличительную характеристику, он воспринимается по-другому. Значит, Мори правда ошарашен. Ещё бы: первый провал самого лучшего работника, правой руки. Дазай стоял ровно, чёрное, накинутое сверху пальто скрывало руки. Бинты закрывали пол лица. От этого он ощущал себя защищённым, скрытым. — Я выстроил превосходный план, который должен был воплотить в реальность. Все участники были строго проинформированы, но один из них… Один из них посчитал нужным отойти от плана, — ровно ответил Дазай. Как обычно, его лицо и тело не выражали никаких эмоций. — Я тебя услышал, но ты же понимаешь, что вся ответственность лежит на тебе. Поручил задание я непосредственно тебе. Твои действия привели к такому неприятному исходу, — мужчина выделил слово «неприятному». Теперь и лицо Мори, кажется, не выражало ничего. Непонятно, что тот чувствует. Дазай понимал: точно не разочарование, ведь Мори знает про Акутагаву, да и знает самого Дазая, не ярость, так как не отправляет его в камеру для пыток. Да и Осаму сомневается, что отправит. Удивление — точно. Это само собой разумеющееся. Недовольство, злость, конечно, присутствуют из-за сложившихся обстоятельств. Но Дазай не думает, что они направлены на него. Только если частично. Они молчали около десяти секунд. В сей интервал Мори изучал глазами лицо, тело, пальто Дазая, будто что-то ища. Неожиданно Мори встал из-за стола и флегматичными движениями направился к Дазаю. — Что из этого следует? — нарочито растянуто спросил Босс. — Наказание, — безразлично отозвался парень. Он готов был принять любое наказание достойно, как любой другой член Портовой Мафии. — Верно, — на лице Мори возникла одна из тех самых его улыбок. Это одновременно радовало и огорчало. Мужчина остановился довольно близко к своему заму. — Это был первый раз, поэтому бесценному работнику можно и простить такую погрешность. Но так как ты всё-таки моя Правая рука, то наказание всё же будет. Оно совсем небольшое, даже наказанием сложно назвать, — бархатно произнёс он. Лицо Дазая оставалось неизменным. Слова воспринимались просто как информация. До одного момента. Мори в плавном жесте развёл руки. — Обними меня, — лукаво-нежно улыбнулся мужчина. Дазай что-то пропустил? Ему послышалось? — Что? Вы это серьёзно? — он растеряно заглянул Мори в глаза с надеждой, что это шутка. — Конечно! — со страстью отозвался тот. Огай получал великое удовольствие, наблюдая за реакцией Дазая. Сардоническая улыбка так и хотела заменить добродушную. — Ну чего же ты ждёшь? — навязчиво поторопил его Мори. Дазай чувствовал себя униженным. Он подошёл ближе и неловко обнял своего наставника. Легко, почти не касаясь. Какой же стыд ощутил подросток. Дискомфорт, отвращение. Мори страстно сцепил руки за спиной своего ученика и прижал к себе. Не переставая улыбаться, поглаживал его по спине и голове, перебирая локоны волос. Дазай, плотно сжатый Огаем, самым несчастным взглядом прожигал пол. Эти ласки вызывали мнимую боль. Действительно — наказание.