– Четвёртый раз –

      Счастье. Оно заполняло до краёв. Безграничное, необъятное. От вида приближающегося корабля внутри всё зудело, рвалось наружу, тянуло прыгать. И сладко ныло сердце от осознания: скоро, совсем скоро, он наконец увидится с другом!       От места посадки пришлось отскочить: стравливаемый из шлюзов воздух выходил с такой мощью, что сбивал с ног. Однако ждать Лосяш был уже не в силах и, едва люк корабля раскрылся, а трап выдвинулся к земле, резво взбежал наверх.       – Mein Gott! – Пин инстинктивно шарахнулся назад, едва учёный очутился перед ним, заслонив проход. Но полностью добило то, что на порыве эмоций Лосяш не просто сдавил его в крепчайших объятиях, но и поцеловал. Не куда-то, а прямо в губы. Разум Пина тотчас закоротило не хуже проводки в плохо заземлённом кабеле, а ноги стали ватными. Он, конечно, тоже по-своему любил Лосяша, но доходить до такого...       – Друг мой, наконец-то вы вернулись! – едва отлипнув от его губ, выпалил учёный, сияя не хуже солнца. – Я знал, знал, что вы вернётесь! Ни минуты не сомневался в этом, дорогой мой!       – Э-э... Поэтому ты поцеловаль меня? – просипел Пин: голос от потрясения пока отказывался ему подчиняться.       – Конечно! Как же иначе мне выразить своё счастье от того, что вы снова с нами?!       – И что? Ты готов это повторить?       – А вам так хочется этого, друг мой нескромный? – тут Лосяш наконец смущённо хихикнул, украдкой поглядывая в глаза изобретателю.       – Если ты сможешь.       Смог. Более медленно, плавно, нежно, пальцами касаясь заодно края скулы Пина. И от столь ласкового поцелуя разум того окончательно повело куда-то в невесомость.