Между ненавистью и желанием

Райна пробиралась сквозь толпу рабочих, плотно прижимая к груди потрёпанный кейс со стимуляторами. Контрабанда. Та самая, что уже пять лет связывала её с человеком, которого она ненавидела больше всего на свете. Райна остановилась перед дверью, вдохнула поглубже, пытаясь унять раздражение. Она знала: за этой дверью её ждёт не просто передача груза, а очередная порция ядовитых шуток и многозначительных взглядов, от которых кожу покалывало то ли гневом, то ли чем‑то ещё, что она отказывалась признавать. Она постучала — коротко, резко, без намёка на почтение. Из‑за двери донёсся знакомый голос, пропитанный ленивой насмешкой: — Ну что, беглянка, принесла? И на этот раз решила сдаться добровольно? Райна сжала кейс крепче. Сволочь, — подумала она, толкая дверь. — Ну ничего. Сегодня ты получишь своё, а завтра я найду способ разорвать эту цепочку. Обязательно найду. Она переступила порог, стараясь держать спину прямо. Кабинет Ксандра, как всегда, выглядел в полном хаосе: на полированных поверхностях документы, разбросанные в небрежные стопки, а в воздухе витает едва уловимый аромат — его фирменный запах, который Райна ненавидела и одновременно… узнавала за километр. — Ксандр, то, о чём договоривались, — она бросила кейс на стол, звук получился резче, чем она планировала. — В целости и сохранности. Ксандр откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его глаза — холодные, серые, как металлический сплав — скользнули по её лицу, задержавшись на губах чуть дольше, чем требовалось. — А что же ты сегодня решила побегать с товаром? — он усмехнулся, постукивая пальцем по кейсу. — Я не бегала. Так..получилось, – сказала Райна, сжимая кулаки в карманах. — Так получилось..., — протянул он, вставая. Его шаги по ковру были почти бесшумными, но Райна почувствовала, как воздух сгустился. — Райна, которая знает все лазейки в секторе, сегодня решила побегать? Он остановился в шаге от неё, и Райна заставила себя отступить. – Ксандр, я не люблю эти твои игры. – Сказала она, отступив на шаг назад. — А я люблю, — он наклонил голову, и прядь тёмных волос упала на лоб, смягчая жёсткие черты лица. — Особенно когда они такие… увлекательные. Райна выдохнула сквозь зубы. Она знала этот тон — смесь сарказма и чего‑то ещё, невысказанного, что заставляло её сердце биться чаще вопреки здравому смыслу. — Ты сказал мне прийти лично и отдать тебе товар, так что, будь добр. Отпусти меня. — Нет, — он вдруг улыбнулся — не насмешливо, а по‑настоящему, и эта улыбка на мгновение стерла привычную маску цинизма. — Я вызвал тебя, потому что устал играть в прятки. Райна замерла. — О чём ты… — О том, что ты смотришь на меня так, будто хочешь стереть в порошок. Но при этом каждый раз приходишь. Каждый. Раз. — Он сделал шаг ближе, и теперь между ними оставалось лишь дыхание. — И я знаю, что ты ненавидишь меня. За контрабанду. За то, что втянул тебя в это. За то, что… заставляю чувствовать то, чего ты не хочешь чувствовать. Её пальцы дрогнули. Она хотела ответить резко, огрызнуться, оттолкнуть его — но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Ужасно, невыносимо прав. — Ты переоцениваешь своё влияние, — прошептала она, но голос прозвучал неубедительно. — Нет. — Он поднял руку, и его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Я просто наконец говорю то, что мы оба знаем. Тишина накрыла их, как тяжёлое одеяло. Где‑то за стеной гудел завод, но здесь, в этой полутьме, существовали только они двое Райна попыталась отстраниться, но его ладонь скользнула к её затылку, удерживая на месте. — А я что, отпускал тебя? Моя дерзкая Райна — тихо спросил он, сильнее сжимая руку на затылке девушки. Райна замерла, чувствуя, как пальцы Ксандра жёстче удерживают её за затылок. Воздух между ними будто наэлектризовался, каждый вдох обжигался в лёгких. — Отпусти.., — начала она, но голос дрогнул. Ксандр чуть наклонил голову, и его взгляд скользнул по её лицу — медленно, внимательно, словно он впервые видел её по‑настоящему. — Я знаю, что ты хочешь сказать. «Я ненавижу тебя». Но правда в том, что ненависть — это тоже чувство. И оно не возникает на пустом месте. Его пальцы слегка сжали её волосы, и Райна невольно вздрогнула. Это прикосновение было слишком интимным, слишком… правильным. И от этого становилось страшно. — Прекрати играть со мной, — прошептала она, но в голосе уже не было прежней твёрдости. — А я и не играю, — тихо ответил он. — Впервые за все эти годы я не играю. Ксандр сделал последний шаг вперёд, прижав Райну к столу, и она ощутила спиной прохладную, гладкую поверхность. Райна выставила вперёд руку, словно хрупкий барьер между собой и Ксандром. Её пальцы дрожали, но она упорно держала ладонь на расстоянии, не позволяя ему приблизиться ещё хоть на сантиметр. — Не подходи, — голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, но в нём всё ещё тлела искра сопротивления. — Подойдёшь ещё ближе, и я..за себя не ручаюсь. Райна чувствовала, как пульс стучит в висках — слишком громко, слишком часто. Она пыталась сосредоточиться на дыхании, на прохладе столешницы под пальцами, на любом ощущении, которое помогло бы ей сохранить контроль. Но всё сливалось в один непрерывный поток — тепло его тела, запах кожи, тихий звук его дыхания. — Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептала она, и сама услышала, как дрожит голос. Ксандр не отстранился. Напротив, он наклонился ещё ближе, почти касаясь её губ. — Понимаю. Впервые за долгое время я всё понимаю. Его пальцы скользнули по её шее, и Райна невольно вздрогнула. Это прикосновение было невыносимо нежным — совсем не таким, как она ожидала от него. Не насмешливым, не издевательским. Почти… бережным. — Ксандр, остановись, — она попыталась оттолкнуть его, ударив пару раз в грудь. Райна почувствовала, как дрожат пальцы, упирающиеся в его грудь. Каждое прикосновение Ксандра будто прожигало тонкую ткань рубашки, отзывалось где‑то в глубине груди непривычным, пугающим теплом. Она хотела отвернуться, но его взгляд держал крепче любых цепей — холодный, пронзительный и в то же время… тёплый? — Ты не понимаешь, — повторила она, но голос уже не слушался, звучал глухо, почти шёпотом. — Если ты сделаешь это… всё изменится. — Именно этого я и хочу, — тихо ответил он, и в его голосе не было привычной насмешки, только странная, почти болезненная искренность. — Я устал от игр. От этой вечной войны между нами. От того, что каждый раз, когда ты уходишь, мне кажется, будто я теряю что‑то… важное. Райна закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось: «Он лжёт. Это очередная игра. Он всегда так — поймает на крючок и отпускает, чтобы снова потянуть». Но тело не слушалось. Пальцы, ещё секунду назад твёрдо упирающиеся в его грудь, теперь едва заметно дрожали. Ксандр медленно провёл ладонью по её щеке, и Райна невольно вздрогнула от этого прикосновения — слишком нежного, слишком настоящего. Райна глубоко вдохнула, пытаясь найти в себе силы оттолкнуть его, сказать что‑то резкое, что вернёт всё на свои места. Но слова не шли. Вместо этого она почувствовала, как её пальцы сами собой расслабились, перестали упираться в его грудь. Ксандр замер, будто ожидая её решения. Его дыхание стало чуть чаще, а в глазах мелькнуло что‑то, чего Райна никогда раньше не видела — неуверенность. И тогда она сделала то, чего сама от себя не ожидала. Медленно, почти неосознанно, она подняла руку и коснулась его лица. Кончики пальцев скользнули по жёсткой линии скулы, по шраму, пересекающему бровь, и задержались на подбородке. Ксандр закрыл глаза, словно впитывая это прикосновение, и на мгновение весь мир сузился до этого мгновения — до тепла его кожи под её пальцами, до сбивчивого ритма его дыхания. — Если это очередная игра… — прошептала она, но он не дал ей закончить. Его руки скользили по её талии, поднимаясь выше, к лопаткам, а затем вновь спускаясь, будто он не мог насытиться ощущением её кожи под пальцами. — Ксандр, ты чёртов безумец..– улыбнувшись произнесла Райна. Она запрокинула голову, открывая шею для его поцелуев, и он не заставил себя ждать — его губы коснулись чувствительной точки за ухом, затем спустились к ключице, оставляя на коже горячие, влажные следы. Её пальцы вцепились в край стола, пытаясь найти опору, пока он медленно стягивал с неё блузку. Ткань скользнула по рукам, обнажая плечи, и Райна почувствовала, как по спине пробежала дрожь — не от холода, а от предвкушения, от осознания, что они здесь, вдвоём, в этом укромном пространстве, где никто не помешает им раствориться друг в друге. Ксандр отстранился на мгновение, чтобы взглянуть на неё. Его глаза потемнели от желания, а дыхание было прерывистым, словно он с трудом сдерживал себя. Он провёл ладонью по её щеке, затем опустил руку ниже, к груди, и она невольно выгнулась навстречу его прикосновению. Его пальцы ласкали её, изучая, запоминая, вызывая волны жара, которые растекались по всему телу, заставляя её сжимать пальцы на краю стола ещё сильнее. Он наклонился, и его губы вновь нашли её губы — на этот раз без робости, без осторожности. Поцелуй был глубоким, жадным, но в то же время нежным, словно он боялся причинить боль. Райна ответила с той же силой, её руки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Ксандр приподнял её, усадив на стол, и она обхватила его бёдра ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он на мгновение замер, ощущая её тепло, её дрожь, её нетерпение. Когда Ксандр вошёл в неё, она вздрогнула, невольно сжала пальцами плечо Ксандра, впиваясь ногтями в ткань его рубашки. На мгновение её тело напряглось, сопротивляясь непривычному ощущению, но уже в следующий миг она глубоко выдохнула, позволяя себе расслабиться в его руках. Ксандр замер, внимательно вглядываясь в её лицо. Его пальцы ласково провели по её щеке, стёрли едва заметную слезинку, проступившую от первого острого ощущения. — Тише, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Всё хорошо. Его движения стали медленными, — он давал ей время привыкнуть, прочувствовать каждое мгновение. Райна приоткрыла глаза и встретилась с его взглядом: где не было привычной насмешки, только трепетная забота и что‑то ещё, невысказанное, но безоговорочно настоящее. Она расслабила пальцы на его плече, провела ладонью по спине, ощущая под пальцами игру мышц, тепло его тела. Её дыхание постепенно выравнивалось, а вместе с ним утихала и последняя тень напряжения. — Ты… — начала она, но слова растворились в новом прикосновении его губ к её шее. Ксандр двигался осторожно, прислушиваясь к каждому её вздоху, к малейшему изменению в ритме дыхания. Его ладони скользили по её телу, будто запоминая каждую линию, каждое место, где кожа отзывалась на его прикосновения лёгкой дрожью. Райна закрыла глаза, отдаваясь этому новому, ощущению. Где‑то на краю сознания ещё тлела мысль: «Это безумие. Завтра всё может измениться», — но сейчас, в этом тёплом полумраке, среди сбивчивого дыхания и нежных прикосновений, она позволила себе не думать о завтра. Только о сейчас. Только о нём. Её руки обвили его шею, притягивая ближе, и Ксандр ответил на этот безмолвный призыв, прижимая её к себе с новой силой. Их дыхания слились в единый ритм, а сердца забились в унисон, словно пытаясь сказать то, для чего не нашлось слов. Он наклонился к её уху, прошептал едва слышно: — Скажи, если будет слишком… Райна не ответила словами. Вместо этого она приподняла голову, нашла его губы своими — мягко, но настойчиво, вкладывая в этот поцелуй всё, что так долго держала взаперти: и гнев, и обиду, и ту странную, пугающую нежность, что жила где‑то глубоко внутри, вопреки всему. Ксандр ответил с той же откровенностью, его руки крепче сжали её талию, а движения стали чуть смелее, но всё ещё бережными, почти благоговейными. Он словно боялся спугнуть это хрупкое мгновение, боялся, что она вдруг отстранится, вернётся к привычной броне из сарказма и колючей неприязни. Но Райна не отстранилась. Вместо этого она прижалась к нему ещё теснее, позволяя себе раствориться в тепле его тела, в ритме его движений, в этом странном, новом чувстве, что растекалось по венам, вытесняя все сомнения. В комнате стало жарче — или это просто кровь пульсировала в висках, заглушая все звуки, кроме их дыхания, кроме тихого шороха ткани, кроме едва слышных вздохов, которые они то и дело пытались сдержать, но не могли. Ксандр на мгновение остановился, заглянул в её глаза — тёмные, затуманенные, но в них больше не было ни тени сопротивления. Только доверие. Только желание. Только правда, которую они так долго прятали за язвительными репликами и многозначительными взглядами. — Райна… — его голос дрогнул, и это было самым искренним, что она слышала от него за все эти годы. Она не дала ему договорить. Вместо этого снова притянула его к себе, впиваясь в губы, словно пытаясь сказать без слов: «Да. Сейчас. С тобой». И Ксандр понял. Его руки скользнули ниже, приподнимая её, прижимая ещё ближе, а движения стали увереннее, но всё такие же бережные, будто он держал в руках что‑то невероятно ценное, хрупкое, что нельзя сломать. Время потеряло смысл. Минуты сливались в одно бесконечное мгновение, где существовали только они двое — их дыхание, их прикосновения, их сердца, бьющиеся в унисон. Где‑то за стенами гудел завод, где‑то шли люди, жили свои жизни, но здесь, в этом кабинете, был только этот момент — момент, когда две души, так долго боровшиеся, наконец нашли путь друг к другу. Когда всё закончилось, они долго стояли, не размыкая объятий, слушая, как постепенно выравнивается дыхание, как утихает бешеный ритм сердец. Райна прижалась щекой к его груди, чувствуя, как под ладонью размеренно бьётся его сердце. Ксандр провёл пальцами по её волосам, заправил прядь за ухо, затем нежно коснулся подбородка, заставляя поднять взгляд. — Ну что, беглянка, — его голос звучал тихо, без привычной насмешки, но с тёплой улыбкой, которую она видела впервые. — Теперь ты никуда не убежишь? Райна хотела ответить резко, привычно огрызнуться, но вместо этого лишь улыбнулась — искренне, без притворства. — Посмотрим, — прошептала она, прижимаясь к нему ближе. — Но сегодня… сегодня я останусь.