Не позволяй мне быть жестоким

       Саммари:        Питер нашел видео с событиями Сибири.        — Пап? Почему ты мне ничего не сказал? — голос мальчика сорвался, и на его глазах появились слезы. — Зачем вообще скрывать от меня что-то подобное?        — Я... — начал было Тони, но сказать ему было нечего. Он только открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба.        — Питер, Тони ни в чем не виноват, — сказал Стив, надеясь разрядить обстановку и наладить отношения между отцом и сыном. Но не нужно было быть гением, чтобы понять, что влазить туда было плохой идеей.        Питер мгновенно повернулся к Капитану, а выражение на его лице сменилось с обиженного на гневное. Тони невольно подумал о том, насколько сильно парнишка в этот момент был похож на Мэй или даже на Пеппер.        — Ты. Ты! Как ты мог!?        _______________________________________________________________________________________________________________________________________               День начался с моросящего на улице дождя, капли которого барабанили по окнам Башни. Несколько последних дней Питер провел с Тони, так как Мэй пришлось уехать по работе за пределы Штата. Все это время Башня была наполнена весельем, оживленной болтовней и заливистым смехом, и Тони был благодарен Питеру за его неиссякаемую энергию, которая била из него даже после того, как королевская семья уехала.        Баки все же остался. Конечно, Тони не стал бы врать и говорить, что он от этого в восторге, но на самом деле он чувствовал себя не так плохо, как ожидал. Трудно было испытывать негатив к человеку, который позволял его сыну приклеивать смешные магнитики к своей металлической руке.        Кстати, говоря об этом... Тони едва не подавился обжигающим кофе, когда однажды увидел эту картину. Барнс сидел на диване и смотрел что-то по Диснею, в то время как Ванда заплетала ему косички, а Питер сосредоточенно приклеивал к его руке наклейки и разноцветные магнитики. Вижн, немного понаблюдав за действиями Ванды, начал заплетать косички уже ей. Что касается бывшего убийцы, то его, казалось, устраивало все происходящее, и он просто молча продолжал смотреть телевизор.        Вскоре после этого Питер впервые назвал его “Дядя Баки”.        Причем сказано это было мимоходом — потому что Питер был таким... Питером. Элементарное “Спасибо, дядя Баки” — вот что он сказал после того, как Баки помог ему с домашкой, и вышел из комнаты. И от этой простой фразы на лице Баки проступило столько эмоций, будто он изо всех сил старался не расплакаться. Тони даже стало немного жаль его в тот момент — должно быть, прошло очень много времени с тех пор, как его называли так последний раз.        А потом все пошло наперекосяк.        Питер нашел видео с событиями Сибири.        Он был слишком юным, чтобы выглядеть настолько опустошенным, загнанным в угол и преданным. Ребенок выглядел почти также, как в тот самый момент, когда Тони поймал его на крыше после парома. Старк в тот момент тут же пожалел о том, что не может повернуть время вспять и удалить чертово видео до того, как Питер его нашел. Он никогда больше не хотел видеть такое выражение лица у своего сына. Но, как оказалось, это была наименьшая из проблем.        — Пап? Почему ты мне ничего не сказал? — голос мальчика сорвался, и на его глазах появились слезы. — Зачем вообще скрывать от меня что-то подобное?        — Я... — начал было Тони, но сказать ему было нечего. Он только открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба.        — Питер, Тони ни в чем не виноват, — сказал Стив, надеясь разрядить обстановку и наладить отношения между отцом и сыном. Но не нужно было быть гением, чтобы понять, что влазить туда было плохой идеей.        Питер мгновенно повернулся к Капитану, а выражение на его лице сменилось с обиженного на гневное. Тони невольно подумал о том, насколько сильно парнишка в этот момент был похож на Мэй или даже на Пеппер.        — Ты. Ты! Как ты мог!?        Совершенно не похожий на того маленького милого мальчика, который любил прижиматься к Тони в поисках утешения, Питер, переполненный яростью, без колебаний шагнул к суперсолдатам. Выглядел он при этом так, что Тони начал всерьез опасаться за жизни Барнса и Роджерса. Для самого Тони все это давно осталось в прошлом. Он не хотел и не собирался зацикливаться на неприятных событиях прошлого дольше, чем это необходимо (это осознание пришло к нему после посещения психотерапевта, на сеансах с которым все же настояла Пеппер, подговорив Питера встать в этом вопросе на ее сторону). Хотя, стоит признаться, что немалую долю желания принять прошлое и простить принес тот факт, что Тони ни при каких обстоятельствах не хотел, чтобы Питер узнал правду о его не слишком хорошем отношении к Стиву и Баки.        И даже сейчас Тони не мог бы сказать наверняка, почему он был так настоен на то, чтобы Питер не узнал правду. Раньше, когда все это только случилось, Тони просто не хотел показаться перед парнишкой слишком слабым. Гордость Тони была существом своенравным и в лучшем случае приводила к простому хаосу, а в худшем — к Гражданской войне. Позже, когда прошло время, Тони тоже ничего не стал рассказывать. По большей части из-за того, что не хотел, чтобы образы героев в голове Питера были запятнаны. Ребенок так долго боготворил их, что Тони не хотелось быть тем, кто разрушит иллюзию.        Стив встал перед Баки, загораживая его своей спиной. Оба суперсолдата выглядели при этом шокированными, хотя такая эмоциональность была им не присуща.        Шкет, прекращай, — хотелось сказать Тони, но его губы отказались двигаться. Они наши друзья.        Серьезно!? — прошипел в его голове голос, слишком сильно похожий на Земо. Они оставили тебя умирать в том ледяном бункере. Если бы не Т'Чалла, ты был бы мертв.        Тони позволил Питеру сделать еще пару шагов вперед, и какая-то часть — ужасная часть — его души радовалась тому, что Изгои получат по заслугам.        — Сынок, — пробормотал Стив как можно более спокойным голосом и поднял ладони в знак капитуляции.        — Не называй меня так! — рявкнул в ответ Питер, тяжело дыша. — Ты едва не убил моего отца! Ты столько времени хранил от него тайну, а потом избил до полусмерти просто за то, что он разозлился на тебя из-за этого?!        — Питер, я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно. И так оно и было на самом деле, но в тот момент мы оба повели себя неразумно. Да, то, как я поступил, было неправильно, и я сожалею об этом, — ответил Стив, и от этих слов часть души Тони, жаждущая страданий суперсолдат, почему-то успокоилась. — Мы оба сражались на максимуме своих возможностей и ни о чем не думали.        Питер насмешливо фыркнул, но прозвучало это просто ужасно, заставив Тони поморщиться.        — На пределе возможностей? Возможно, ты и действовал на пределе, пытаясь убить моего отца, но я, в отличие от вас двоих, знаю, на что именно способен папин Марк 46. И он не воспользовался и половиной его мощности. Если бы папа хотел причинить вам вред или убить, то, поверьте, от вас двоих и следа не осталось бы. И, как по мне, то ему следовало это сделать, — последние слова вслух не прозвучали, но все присутствующие их ясно услышали.        В комнате воцарилась полная тишина. Тони в шоке посмотрел на мальчишку. Никогда в жизни он не думал, что услышит от Питера настолько... циничный тон. Он все больше и больше становился тем, кем когда-то давно был сам Тони. Сказанные когда-то давно слова невольно всплыли в его сознании.        Я просто хочу быть похожим на вас.        Стив больше не пытался заговорить, хотя ему явно хотелось открыть рот. Выглядел он при этом пристыженным. Но Тони из его шокированного состояние вывело не это, а Баки, которого начало трясти (пусть это и был всего лишь легкий тремор). Он не поднимал глаз с тех пор, как Питер впервые упомянул Сибирь, и сжимал свою металлическую руку так сильно, что Тони был уверен, она раскрошилась бы, если бы была сделана не из вибраниума.        — Пит, — попытался заговорить Тони, но ребенок проигнорировал его, может быть, и вообще не заметил, что тот что-то сказал.        — И как у вас хватило наглости вернуться сюда? Использовать папины деньги и ресурсы? После того, что вы оба натворили? — спросил Питер, подходя к солдатам все ближе и ближе, пока не оказался с ними лицом к лицу.        — Питер, — снова попробовал Тони, только на этот раз уже более твердым тоном, не допускающим вольностей. Дрожь Баки усилилась, и, будем честны, это разбивало сердце Тони. Барнс точно не заслуживал такого к себе отношения. — Прекрати.        Должно быть, Питер услышал предупреждающие нотки в его голосе, потому что мгновенно сдулся и отступил. Он повернулся к Тони, выглядя одновременно и как взбешенная матерая собака и как избитый щенок. Посмотрев на отца, Питер резко развернулся и вышел из помещения.        Стоило ему только скрыться из виду, как Тони выдохнул, почувствовав, как тяжелеют его конечности и телу требуется куда больше сил, чтобы просто посмотреть на двух стоящих перед ним мужчин.        — Это моя вина. Не следовало мне оставлять то видео.        Слишком сложно было его удалить, — не стал он произносить вслух. Только не тогда, когда это видео могло защитить меня от общественного мнения.        Всегда должна быть лазейка.        Барнс по-прежнему не поднимал взгляда, но когда Стив положил руку ему на плечо, он как-то расслабился и оперся на друга в поисках поддержки.        — Нет, мы тоже виноваты. Если бы я просто... слушал тебя все эти годы, то... вероятно не стал бы так яростно защищаться и нападать.        — Мне жаль, — пробормотал Баки, наконец поднимая взгляд и встречаясь им с Тони. — Не только за то, что я натворил как Зимний Солдат, но и за то, что именно из-за меня Стив начал всю эту борьбу с тобой.        — Ну, раз уж мы все начали просить прощения, то мне тоже стоит извиниться. За многое, на самом деле, — сказал Тони, отводя взгляд. — За все эти годы я косячил невероятное количество раз, и это был один из них. Но тут нет вины Питера. Он не имеет ко всему этому отношения.        — Мы его ни в чем не виним. Любой на его месте отреагировал бы так же, если бы узнал, что его отца пытались убить друзья, — нахмурился Стив, а потом выдавил из себя улыбку, больше похожую на гримасу. — Полагаю, мы потеряли привилегии называться дядями, да?        Тони слегка улыбнулся в ответ.        — Дайте мне сначала поговорить с ним. Питер просто... слишком эмоциональный. И никогда не скрывает своих чувств. Когда он немного успокоится, то посмотрит на все другим взглядом.        ________________________________________________________        Тони разрывался между желаниями незамедлительно отправиться к Питеру или дать ему время успокоиться. Поэтому для начала он спросил у ПЯТНИЦЫ о состоянии ребенка.        — В данный момент Питер находится в своей комнате в состоянии сильного эмоционального потрясения, — что ж, Тони не мог оставить это без внимания.        Он тихо постучал в дверь комнаты, чтобы не вызвать у сына сенсорной перегрузки вдобавок ко всему остальному.        — Пит? Я могу войти?        Тони не слышал, что происходит в комнате из-за слишком толстых звуконепроницаемых стен, которые он установил специально для Питера. И хотя технически Тони мог отключить всю эту навороченную звукоизоляцию, он не собирался причинять своему ребенку лишнюю боль.        — Карапуз?        Ручка медленно повернулась, и дверь открылась ровно настолько, чтобы в комнату смог проскользнуть Тони. Внутри было темно, на всех доступных поверхностях была разбросана одежда, а по столу раскидан всяческий хлам из деталей (об этом Тони на днях собирался прочитать ребенку целую лекцию). На самом мальчике была надета одна из старых толстовок Тони с логотипом МИТ, и он выглядел настолько маленьким, завернутым в этот кусок ткани, что у Тони защемило сердце. Питер явно отказывался встречаться с ним взглядом.        — Хэй, может быть присядем? — спросил Тони и мягко потянул ребенка за руку, чтобы усадить на кровать. — Как твоя чувствительность?        Этот вопрос заставил Питера задуматься.        — Совсем недавно была где-то на отметке пятнадцать. Сейчас... думаю на тринадцати, — ладно, это было не так уж и плохо, потому что в нормальном состоянии чувствительность и эмоциональность парня находились на одиннадцати.        — Ты в порядке? — спросил Тони, успокаивающе поглаживая большим пальцем ладонь Питера.        — Ага, — кивнул ребенок, постепенно избавляясь от напряжения в теле.        Какое-то время они сидели молча, заняв привычную позу — Тони обнял сына за плечи, перебирая пальцами кудряшки, а Питер прижался к его боку.        — Хочешь поговорить о том, что произошло?        Питер ожидаемо покачал головой.        — Ты же все равно не отстанешь от меня, пока мы не поговорим?        — Все верно, — ответил Тони, заставив Питера разочарованно застонать.        — Я просто... честное слово, я не собирался смотреть то видео! Я просто решил поковыряться в кодах и обнаружил несколько новых папок, которые раньше не видел. На них не было подписи вроде “не смотреть”, и я увидел, что это что-то заснятое ПЯТНИЦЕЙ с твоего костюма. Прости, мне не следовало это делать, — повинился Питер. — Но я не жалею, что увидел все это. Я ведь так хорошо к ним относился! И даже называл дядей Стивом и дядей Баки!        — Хм... надо сказать, что я горжусь тем, что твои способности к программированию продвинулись настолько, что ты полез изучать коды, — сказал Тони, прежде чем перейти к более серьезной теме. — Вряд ли ты сможешь понять по видео, что на самом деле там произошло. Да, выглядит это отвратно, но все это случилось так давно...        — Всего-то в прошлом году.        — Цыц, не перечь мне. После тех событий мы много раз говорили об этом. Обе стороны возникших разногласий пришли к соглашению и уладили все споры, — сказал Тони, теснее прижимая к себе ребенка. — Мы простили друг друга, Пит. Все мы тогда оказались неправы, но поняли это позже.        Питер какое-то время молчал, теребя пальцами край простыни на которой сидел.        — Поэтому... поэтому ты мне ничего не рассказал?        Я ничего не сказал тебе, потому что хотел сохранить лицо, — Тони сжал губы в тонкую линию.        — Да. Все это уже давно осталось в прошлом. — Лжец. — Питер, скажи мне, что ты меня понимаешь, — с мольбой в голосе сказал Тони. Он и так чувствовал свою ответственность за то, что втянул Человека-Паука в эту битву. А теперь еще и это видео, которое точно не поможет Питеру относиться к ним лучше.        — Конечно, я все понимаю, пап, но... то, что они сделали с тобой в Сибири... Это ведь неправильно. Независимо от того, что с тобой случилось, нельзя реагировать насилием! — ответил Питер.        — Как будто я отреагировал как-то иначе, — многозначительно сказал Тони, заставив Питера умолкнуть. — Послушай, карапуз, тогда произошло слишком многое. Это был не просто невинный спор, переросший в драку. Это случилось не за один день. Все это копилось между нами месяцами. Может быть, даже годами. Просто так получилось, что негатив вырвался самым ужасным образом и не в самое лучшее время. Но с тех пор мы повзрослели и поумнели. Мы осознали свои ошибки и простили друг друга. Думаю, что и тебе следует это сделать.        Они снова какое-то время посидели в тишине. Тони позволил Питеру немного поразмышлять — он сказал все, что планировал, и теперь ребенку самому следовало решить, что делать дальше. Оставалось только надеяться, что Питер простит их, ведь так им будет намного проще жить в одном доме и дальше. Тони все также обнимал своего ребенка, перебирая его волосы и предлагая свою молчаливую поддержку.        — Пап?        — Да?        — Я принял решение.        ______________________________________________________        Стив и Баки все еще оставались там же, где их и оставили. Они сидели на диване с хмурыми выражениями лиц и тихо переговаривались друг с другом. Тони не слышал, о чем именно они говорили, зато Питер, судя по его легкой улыбке, все прекрасно слышал.        — Что ж, — начал Тони, заставляя суперсолдат вытянуться. — Питер хочет вам кое-что сказать.        Мужчины встали с дивана, явно при этом нервничая, но никто не произнес ни слова. И если Тони ожидал, что разговор начнет Питер, то он сильно ошибся. Вместо этого мальчик смотрел на Баки и Стива не моргая, заставляя их тем самым нервно переминаться с ноги на ногу. Они переглянулись. Тони покрылся холодным потом. Чего добивается Питер? Это какая-то странная паучья тактика устрашения? Наташа, наверняка, тоже так делает!        — Эмм... если вы не возражаете, то сначала мы хотели бы кое-что сказать, — начал Стив. — Нам очень, очень жаль. В течение многих лет команда всегда полагалась абсолютно во всем на Тони, и у нас редко когда получалось выразить ему свою благодарность. А потом и вовсе произошла та ссора, после чего мы причинили боль... вам обоим. И теперь мы хотели бы извиниться за это.        Тони уже привычно отмахнулся от извинений.        — Роджерс, ты уже столько раз попросил прощения, что скоро тебе канадское гражданство дадут, — заявил Тони. — Я давно тебя простил. И я бы тоже извинился за все дерьмовые поступки, которые совершил, но все вы знаете, что я ненавижу извиняться. А теперь твоя очередь говорить, шкет.        Питер перестал пялиться на суперсолдат, сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Стив и Баки при этом выглядели слишком взволнованными для тех, кто разговаривал с подростком. Можно было подумать, что Пит вот-вот скажет им, что кто-то из них является его отцом. Тони хотелось рассмеяться с этого зрелища (и он точно будет очень громко хохотать, когда ситуация разрешится).        Питер открыл глаза.        — Я не стану врать и говорить, что прощаю вас. Папа хочет, чтобы я забыл о том, что увидел, и я честно попытаюсь это сделать. С тех пор, как вы приехали, ни один из вас не сделал ничего такого, за что я мог бы вас ненавидеть. И с моей стороны было бы глупо относиться к вам плохо за то, за что папа давно вас простил.        — Спасибо, Питер, — с облегчением выдохнул Стив.        — Мы не подведем тебя, — добавил Баки, с непроницаемым лицом смотря прямо на Тони. — Только не снова.        Тони недоверчиво усмехнулся и покачал головой.        — Вы оба иногда бываете настолько рыцарски благородными, что мне становится не по себе. И теперь, когда мы все это обсудили, что будем заказывать на ужин?