Глава 2

Какаши, как всегда, опоздал. Вместо восьми часов вечера, когда его приглашал к себе Дайки, он пришёл без двадцати минут десять. Сначала он вообще не хотел идти на квартирник к другу, но решил, что всё же стоит поздравить его с возращением с двухгодовой миссии и объяснить ситуацию с сестрой, хоть делать последнее никак не хотелось. Хатаке и так всегда был не особо общительным, особенно после сучившегося с его первой командой. Всё его межличностное общение инициировал Гай, который никак не мог отвязаться от Какаши, и сестра, заставлявшая его ходить на встречи с сослуживцами в барах и лапшичных. После ухода Каяо социальная жизнь старшего Хатаке сошла на нет. Больше его никто не выставлял из дома, чтобы от нечего делать пришёл в очередной ресторан, где собирались его знакомые, а Майто Гай хоть и периодически приставал к Какаши со своими сомнительными спорами и жаждой посоревноваться, но всё больше и больше погружался в тренировки своей команды генинов. Мужчина с полминуты простоял у двери, вслушиваясь в весёлый гомон, доносящийся даже сквозь дверь, и на всякий случай скрыв чакру. Всё же пьяные и развеселившиеся шиноби, что были в гостях у Дайки, в большинстве своём были либо бывшими, либо действующими АНБУ, и даже в хмельном состоянии, а точнее судя по звукам, в особенно хмельном состоянии, не теряли бдительность. Когда Какаши всё-таки собрался с духом и позвонил, ему практически сразу открыл дверь хозяин квартиры и впустил внутрь. – А ты не меняешься, Хатаке! – весело воскликнул он, уводя того вглубь квартиры. – Приятно осознавать, что в этом мире есть что-то настолько стабильное. Они проходили всё дальше, лишь ненадолго останавливаясь, чтобы Какаши смог поздороваться с приятелями и коллегами. По дороге Дайки прихватил две стопки и бутылку с саке и повёл друга на балкон. – Покурим? – предложил мужчина, открывая дверь, ведущую на балкон. – Я бросил, – покачал головой Хатаке. Ниндзя резко обернулся, удивлённо глядя на друга, который вышел на балкон за ним следом. Хатаке прикрыл за собой дверь, заглушая голоса, доносящиеся из квартиры. – Да-а-а, – протянул шиноби, закуривая. – Со стабильным, я погорячился. Дайки выдохнул сизое облачко сигаретного дыма, которое тут же унёс лёгкий порыв ветра. Какаши, тем временем, налил себе и другу спиртного. Звонко чокнулись рюмки, и мужчины резко опустошили их содержимое, слегка морщась от жгучих ощущений в горле. – Я хотел дождаться и узнать всё именно от тебя, а не собирать от других крупицы сплетен, – начал Дайки после недолгого молчания. – Но мне уже немного рассказали, что случилось… Каяо предала деревню. Это было утверждением, но в голосе Дайки слышались вопросительные нотки, будто он не верил в только что сказанное. – Да, – подтвердил Хатаке. – Она сбежала из деревни, украв важные разработки из секретной секции хранилища АНБУ. Какаши говорил всё это спокойно, но в душе его творилось что-то немыслимое. Он и злился на сестру, и волновался за неё, хотел её вернуть, и одновременно не хотел её возвращения, ведь иначе, Каяо в лучшем случае посадят в тюрьму. Он даже злился на деревню. Совсем чуть-чуть, в глубине души, и не желая этого признавать. Но он всё же злился на Коноху и всех, кто ею управляет, за то, что его сестра всего этого не выдержала и оступилась. – Из-за чего? – глухой голос Дайки вернул шиноби в реальность. – Почему она так поступила? Из-за… того случая? – Думаю, да, – нехотя ответил Какаши. – Но мне кажется, что есть что-то ещё. Что-то, о чём мы не знаем. Мужчины замолчали, думая каждый о своём. – И где она сейчас? – Мы не знаем, но есть теория, что у Орочимару, так как большая часть секретных разработок, которые она украла, принадлежали ему. Отдел расследований подозревает, что она украла их, чтобы передать Саннину и, тем самым заслужить его доверие и протекцию. – Или же…, – начал было Дайки, но запнулся. – Или же они были знакомы до её побега и это он поручил ей выкрасть свои наработки. – Нет! – воскликнул Какаши. – Исключено! Дайки с сожалением посмотрел на друга и отходчиво кивнул. – Точно не хочешь закурить? Какаши поднял взгляд на полную луну, ярко освещающую крыши домов. – Точно.

***

Каяо проснулась в отличном настроении. В кои-то веке она нормально выспалась. Во время подготовки к плану Орочимару по внедрению на экзамен миссий для ниндзя Звука заметно поубавилось, а сам Саннин на время приостановил свои опыты. Благодаря этому у Каяо стало гораздо меньше работы. Всё-таки некоторые вещи не меняются. Что в Конохе, что в Отогакуре, девушка периодически была сильно загружена, что отражалось на её сне. А сон в свою очередь отражался на её здоровье. Хотя по сравнению с её состоянием во время работы в больнице Конохи, сейчас она была в своей лучшей форме, в которой не была лет с шестнадцати-семнадцати, когда Каяо вернулась в свою команду после прохождения обучения у Цунаде. Сейчас её мышцы всё равно были ослаблены, и сила ударов, которым её научила сенсей, несколько снизилась, но это компенсировалось новыми техниками, которые Хатаке добавила в свой арсенал благодаря тренировкам с Орочимару. Также девушка даже стала снова краситься и следить за состоянием кожи. Орочимару закатывал глаза, но позволял ученице покидать убежище под Хенге, чтобы прикупить новую косметику или увлажняющее средство для кожи лица. Делать это приходилось девушке самой, так как работники, отвечающие за покупки и снабжающие убежище всем необходимым, совершенно не разбирались в косметике и каждый раз приносили не то. На прошлой работе девушки начальство строго запрещало даже маломальский макияж. Каяо помнила свой первый рабочий день. Груздная пожилая Ёсико-сан, к которой её приставили, при всех жёстко отчитала тогда ещё восемнадцатилетнюю Каяо за неброские стрелки и светло-розовый тинт для губ, а потом отправила ту в туалет смывать «всё это чудовищное безобразие, позорящее звание медика». Каяо тогда еле сдержала обидные слёзы, умывая лицо холодной водой, пока сзади ехидно перешёптывались молоденькие медсёстры с гораздо более ярким макияжем. На их густо подведённые чёрным карандашом глаза и красные губы, Ёсико-сан закрывала глаза, так как девушки не были врачами, да и работали дольше новоприбывшей Каяо, которая благодаря своим способностям сразу же обскакала многих сторожил больницы. Сейчас Каяо, не боясь, экспериментировала со внешностью. Она практически сразу, как прибыла в убежище Орочимару, подстригла волосы под каре больше для удобства, чем для красоты, и только потом поняла, как ей идёт. Несколько месяцев назад отпустила негустую чёлку, а за полгода до этого проколола хрящи, о чём давно мечтала, но никак не могла сделать из-за строгих правил больницы. Не сразу, но всё же начала ярче краситься, когда поняла, что Орочимару и другим врачам плевать на то, как она выглядит. Девушка подчёркивала свои чёрные глаза такими же тенями и выделяла губы тёмно-красной матовой помадой, которая красиво смотрелась с её бледной кожей и белыми волосами. Куноичи было плевать на то, чем она занимается под руководством Змеиного Саннина и чем занимается он в своих тёмных жутких лабораториях. В Конохе ей тоже приходилось делать мерзкие вещи, которые подавались, как необходимость ради блага и процветания деревни. Но грязь не спрятать под предлогом высшей цели. Грязь всегда останется грязью. И в этом Орочимару был честнее всей Конохи. А ещё он признавал способности Каяо и уважал её за них, не попрекая возрастом и не называя малолетней выскочкой. Здесь Хатаке чувствовала, что её ценят. Потратив всё утро своего выходного дня на зарядку и водные процедуры, девушка пошла в ординаторскую, выделенную для отдыха и досуга врачей. Она находилась рядом с приёмными и лабораториями, и там изредка отдыхали медики между пациентами и сложными операциями. Гостиная не пользовалась такой популярностью, как курилка, поэтому обычно она пустовала. В отличие от своих коллег, Каяо больше предпочитала отдыхать в гостиной, так как курила редко и обычно снимала стресс с помощью кофе, а не сигарет. Помимо Каяо туда часто заглядывал самый старший из её коллег, Юдей-сан, с которым она иногда трапезничала, когда у них совпадало свободное время. Другие же врачи обедали и ужинали в общих столовых, чего Каяо искренне не понимала. Как можно есть с несколькими десятками ниндзя в гомоне, имея возможность спокойно поесть в специально оборудованной уютной комнате с меньшим количеством людей? Зайдя в гостиную, девушка никого не обнаружила, из-за чего настроение её ещё больше поднялось. Каяо поставила вариться кофе. В холодильнике нашлось немного овощей и тофу. Достав их, чтобы сделать салат, девушка сделала себе заметку сказать персоналу закупить продуктов для комнаты медиков. Когда еда и кофе были готовы и девушка села за стол, дверь комнаты раскрылась и на пороге появился Кабуто. – Приятного аппетита, Каяо-сан, – улыбнулся парень, на что девушка приветственно махнула рукой, не отвлекаясь от глотка кофе. Якуши пошёл к кухонной гарнитуре и судя по звукам поставил чайник. Через пару минут он с чашкой чая сел напротив девушки, изучая состав её завтрака. – Каяо-сан, – разочарованно протянул парень. – Вы же знаете, вам надо набирать мышечную массу, для этого вам нужны сложные углеводы и животные жиры. Вы должны есть яйца, орехи, рыбу… Да что я вам рассказываю, вы и так всё знаете! Девушка усмехнулась. Кабуто был третьим завсегдатаем в ординаторской, хоть и появлялся в убежище довольно редко из-за поручений Орочимару по шпионажу в Конохе. Но, когда возвращался в подземное убежище, тоже чаще всего отдыхал именно здесь. Благодаря этому они с Каяо сразу же начали общаться, когда она присоединилась к Змеиному Саннину, и стали неплохими приятелями. Хотя по убежищу ходили слухи, что правая Орочимару и его главный медик и по совместительству ученица, если не встречаются, то точно спят. Ни Кабуто, ни Каяо на эти слухи не обращали внимания и продолжали общаться, не переходя личные границы. – Ты же знаешь, я терпеть не могу рыбу и яйца. – Очень зря, – поучительным тоном произнёс парень. – Кстати, яйца – любимая еда Орочимару-сама. – Не знала, – хохотнула куноичи. – Довольно забавно, что любимая еда Змеиного Саннина – яйца. Это же вроде основной рацион змей помимо грызунов и земноводных? – Да уж, символично, – хмыкнул Кабуто. Какое-то время они завтракали молча. Каяо успела всё доесть, помыть посуду и убрать её на место, когда до неё донесся голос Якуши. – О чём вы в итоге говорили в тот день с Орочимару-сама? – О моей верности, – Кабуто понимающе кивнул, отпивая чай. – Которая не пошатнётся, не смотря на план Орочимару-сенсея напасть на Коноху и проверить уровень силы Учиха Саске. – Что? – непонимающе переспросил шиноби. – При чём здесь Учиха Саске? – Ну, как я поняла, Орочимару заинтересован в нём, как в своём возможном сосуде, раз Кимимаро больше не годится, – протянула девушка. – Погоди… Он тебе про это ничего не рассказывал? Кабуто хмуро покачал головой и задумчиво уставился на свою чашку, поворачивая её из стороны в сторону. – Похоже мне не доверяют. – Или нам обоим, – Каяо облокотилась о кухонную столешницу и сложила руки на груди. – Почему именно обоим? – подняв на девушку заинтересованный взгляд, спросил ниндзя. – Он не до рассказал детали плана именно мне, а тебя посвятил в него, хоть ты в нём и не учувствуешь. – Поэтому я и сказала, что Орочимару не доверяет нам обоим, – ответила девушка и, видя непонимание на лице медика, продолжила. – Он хочет нас рассорить. Он знает, что мы общаемся. Если бы Орочимару-сенсей не хотел, чтобы информация об Учиха дошла до тебя, то не говорил бы мне об этой части плана, особенно если я в нём никак не фигурирую. Он хотел, чтобы ты узнал о его намерении проверить мальчишку именно от меня и начал думать, что я в большем фаворе. И естественно начал бы ревновать, завидовать, в общем-то, как я и сказала, он хочет нас поссорить. – Орочимару-сама знает, что мы ближайшие к нему люди, кто не абсолютно преданы ему, и боится, что мы можем объединиться и предать его, – продолжил уже понявший задумку Змея Кабуто. На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина. Якуши крутил в руках серую кружку с уже остывшим чаем, смотря куда-то сквозь него. Каяо перевела взгляд на свой зелёный уголок, который она начала обустраивать с её переезда сюда и который уже не плохо разросся. Многочисленные растения в простых коричневых больших и маленьких горшках украшали один из углов комнаты, стоя на полу и небольших полочках, прибитых Юдей-саном по просьбе девушки. Среди ухоженных растений она заметила, пожелтевший лист у аглаонемы и пожухлые цветы коланхоэ, напомнившие ей что ими стоит скорее заняться. – Значит, нам не доверяют, – скучающе протянул Кабуто. Каяо неопределённо промычала и перевела взгляд на Якуши. – Что ты собираешься делать теперь, когда узнал информацию об Учиха? – Пока ничего, – отвечает Кабуто и встаёт, чтобы убрать за собою чашку. – Будешь молчать? – тонкие брови девушки поднялись вверх в удивлении. – Это глупо. Лучше расскажи ему, что узнал, и спроси почему он ничего тебе не рассказал. Так он не заподозрит тебя в двойной игре. – Чего вы так волнуетесь, Каяо-сан? – посмеиваясь, спросил Кабуто. – Вам это никакого вреда не принесёт. Орочимару подумает, что вы всё рассказали, а это я решил замолчать этот факт. – Он – параноик, Кабуто, – раздражённо ответила девушка, повернув голову к медику, что мыл свою кружку в раковине. – Он заподозрит меня в любом случае. – Вот именно, – кивнул парень, вытирая посуду. – Но в любом случае то, что я ничего не скажу, принесёт вам меньше вреда, чем мне. Каяо удивлённо коротко выдохнула. Она, широко раскрыв глаза, с непониманием и осуждением посмотрела на шиноби. То, что задумал Кабуто, вело к необоснованным рискам в ситуации, где этих рисков можно было избежать. – Зачем тебе это? – Хочу, чтобы он понервничал, – хохотнул Якуши и поставил чистую кружку в шкаф. – Его нервы могут привести к твоей лишней головной боли, Кабуто, – серьёзно произнесла девушка. – Или к тому, что у тебя не будет головы. Ты же дольше с ним, ты должен понимать это лучше меня. Ухмыляющийся Кабуто беззаботно пожал плечами и пошёл к выходу. Когда дверь за Якуши закрылась, девушка тяжело вздохнула. – Сумасшедший.

***

После обеда Орочимару под Хенге покинул убежище с командой из трёх человек, которые должны были принять участие в экзамене на чуунина. Градус напряжения, царивший в убежище из-за подготовки к первому этапу плана Саннина, заметно снизился. Несколько ирьёнинов даже попросили у Каяо пару дней отгула, чтобы отдохнуть перед возвращением Орочимару и явно раненых членов его команды. Каяо помнила, как проходили такие экзамены и знала, что получить там травмы разной тяжести проще простого. Когда она сама сдавала экзамен в Стране Камня, парню из Суны оторвало руку на одном из испытаний. А девушка из Деревни скрытого Облака лишилась глаза. В её год сдачи экзамена из ста девяноста трёх человек до финала дошло семь, и только у четырёх из них не было серьёзных ранений. И это ещё была неплохая статистика, по сравнению с предыдущими годами. В общем, экзамен на чуунина всегда был травмоопасным мероприятием. Хатаке предполагала, что новость об отбытии из убежища Змеиного Саннина уже дошла до Кимимаро. Хотя он и лежал в отдельной палате, а девушка предупредила медсестёр не рассказывать ему о событиях, которые могли бы его расстроить, чтобы не ухудшать его и так неважное состояние, Кимимаро мог быть достаточно убедителен, чтобы разговорить захаживающих к нему медработников. Вот и сейчас, идя по пустому коридору, в конце которого находилась палата ниндзя, Каяо столкнулась со спешащей оттуда медсестрой, которая подозрительно потирала шею. Завидев девушку, та спрятала лицо за волосами и ускорила шаг. – Стой. Молодая чуть младше Хатаке русоволосая девушка застыла в паре метров от главного врача. Каяо быстро преодолела разделяющее их расстояние и аккуратно, но настойчиво убрала руку девушки от её шеи, на которой отчётливо прослеживались следы от пальцев. Каяо поморщилась и недовольно выдохнула. После двух хладнокровно убитых медбратов разъярённым от непринятия своего состояния Кимимаро, Хатаке приняла решение отправлять к нему девушек медработников, так как ещё до болезни ниндзя заметила, что тот более снисходителен к женщинам. Ставка сыграла, больше трупов не было. Но в порыве ярости Кагуя всё же мог применить физическую силу. И как бы Каяо не было жаль бедных медсестёр, но пара синяков лучше пары мертвецов. – Он знает? – устало спросила Хатаке, заранее предвидя ответ. – Простите, – тихо промямлила девушка. – Я… – Зайди к Юдей-сану, – вздохнула Каяо. – Пусть вылечит твои синяки. И скажи Наори-сан подменить тебя на этой неделе. Наори-сан была самой старшей медсестрой убежища. И по званию, и по возрасту. Каяо надеялась, что на пожилого человека у Кимимаро рука не поднимется. А если и поднимется, то Наори-сан не из робкого десятка, она и не таких буйных пациентов заламывала, а уж на ослабленного болезнью Кагуя точно сил хватит. – Спасибо, – благодарно кивнула девушка. Каяо пошла дальше по коридору. Удивительно, но судя по тишине, Кимимаро остался спокойным. Обычно, когда он узнавал о новых делах Орочимару, в которых он не мог принять участие, то не на шутку расходился в ярости от своего бессилия. Такое отсутствие реакции напрягло Каяо. – Привет, Кимимаро-кун, – пропела девушка, входя в палату. – Как ты себя чувствуешь? Беловолосый парень полулежал на одноместной кровати, взгляд его был направлен в потолок. Даже когда к нему вошёл посетитель, он не обратил на это внимания, продолжая смотреть в одну точку. Хатаке нахмурилась. – Так же, как и раньше, – тихим голосом ответил парень и всё же перевёл затуманенный взгляд на Каяо. – Разве у вас сегодня не выходной? Зачем вы пришли? – Чтобы проведать тебя, – сказала Хатаке, присаживаясь на стул, стоящий рядом с кроватью. – И поговорить. Возможно, тебя что-то беспокоит? Кагуя не ответил. Он на несколько секунд прикрыл свои ничего не выражающие глаза и снова уставился в потолок. Хатаке прикусила нижнюю губу. Апатия Кимимаро её настораживала. Кагуя и раньше был не особо эмоциональным. Весь спектр его эмоций, помимо отстранённого спокойствия, ограничивался злостью на своих подчинённых из бывшей Пятёрки Звука, когда те не справлялись с поручениями Змеиного Саннина, и слепым благоговением от общения с Орочимару. Кагуя был холодным, но не пустым, как сейчас. Куноичи уже думала самой начать разговор, раз парень хранил молчание, но Кимимаро неожиданно заговорил. – Я бесполезен. Каяо вздрогнула от интонации, которой Кимимаро произнёс эту фразу. Лучше бы в ней было отчаяние, боль, сожаление, злость, да что угодно, но не эта спокойная обречённость. – Это не так… – Не надо меня успокаивать, – прервал девушку Кагуя. – Последние годы я делал всё, чтобы быть полезным Орочимару-сама. Только в служении ему я видел смысл своей жизни. Когда Орочимару-сама сказал мне, что я стану его следующим сосудом, я был счастлив как никогда. Я тренировался изо всех сил, чтобы стать ещё более достойным быть его вместилищем, но сейчас это уже не имеет никакого смысла. Я болен. Я умираю. Орочимару-сама не нужно такое тело. Каяо хмуро слушала исповедь Кимимаро, поимая к чему тот ведёт. В какой-то момент девушку охватило мимолётное восхищение Змеем. Так искусно промыть человеку голову, это надо уметь. Кимимаро был поистине вершиной искусства манипулирования человеческим сознанием Змеиного Саннина. Его самым преданным последователем, самым верным адептом. – Разве теперь моя жизнь не потеряла смысл? Кимимаро посмотрел прямо в глаза девушки, замолкая. Каяо тоже не спешила нарушать образовавшуюся тишину и внимательно наблюдала за шиноби. Внезапно она усмехнулась. – Хочешь сдаться? Серьёзно? Каяо с удовлетворением заметила, как гневно вспыхнули глаза парня, явно недовольного реакцией девушки. – Сам же сказал, что для тебя жить значит служить Орочимару-сенсею. Ты всё ещё жив. Но вместо того, чтобы взять себя в руки, содействовать медикам, которые пытаются тебя вылечить, ты ноешь, истеришь и срываешь злость на моих медсёстрах. Каяо изначально не хотела мотивировать парня так грубо и жестоко, но по нему было видно, что иначе до него не дойдёт. Если Кимимаро надо разозлить, чтобы вдохнуть в него желание жить и бороться, то Хатаке это сделает, не проблема. – Подумай об этом на досуге, – сказала Каяо, вставая. У двери её остановил тихий голос Кимимаро. – Я правда могу выздороветь? – Я делаю для этого всё, – бросила Хатаке через плечо. – И ожидаю от тебя того же.

***

День выдался насыщенный, и больше всего девушка хотела завалиться на кровать и просто полежать, поэтому после визита к Кимимаро Хатаке сразу же направилась в свою комнату. Там, скинув обувь, Каяо плюхнулась на кровать. Перекатившись на спину, она бросила взгляд на прикроватную тумбочку и тут же замерла. На календаре, который она машинально сдвигала на нужную дату по утрам обычно даже не смотря на него, отражалась дата. Двадцать четвёртое июля. Каяо прикрыла глаза на несколько секунд, чтобы подавить навернувшиеся слёзы, и поднялась, садясь на кровати. Из-за сложной насыщенной рабочей недели, она совсем забыла, какое сегодня число. Девушка медленно встала с кровати и прихватив с собой пачку сигарет с зажигалкой, вышла в слабоосвещённый пустой коридор. По дороге в курилку ей встретилось пару знакомых, которым она безмолвно кивнула в знак приветствия. Дойдя до курилки, которая, к удивлению, Каяо оказалась пустой, она прислонилась к серой холодной стене, откинув голову назад, упираясь затылком в поверхность стены. Помедлив, она достала сигарету и подожгла её. Едкий дым обжёг лёгкие, ещё не до конца привыкшие к сигаретам. Первый клубок дыма резко вышел из её рта, и Хатаке прикрыла глаза, делая ещё одну затяжку.

***

Три года назад В ресторане было душно, многолюдно и шумно. Повсюду слышался смех, весёлые разговоры и стуки стаканов. Между столиков бегали официанты с подносами, уставшие, но довольные, предчувствовав большую прибыль за сегодняшний вечер. Это было довольно популярное место среди молодёжи Конохи и каждые выходные здесь собиралась куча народа. Бывшая команда номер три пришла сюда в будний день, но, как назло, и сегодня здесь был аншлаг. Занять их любимые места за барной стойкой помогло лишь близкое знакомство Сэтору с хозяином заведения, и просьба забронировать им их места. Каяо, уже достаточно опьяневшая, засмеялась над очередной шуткой Аой, уронив лицо в ладони. Сидевший рядом с ней Сэтору тоже громко рассмеялся и, схватив девушку за локоть, уткнулся ей лбом в предплечье. Хатаке от этого действия слегка вздрогнула и залилась краской. – Аой, как ты попадаешь в такие ситуации? – всё ещё задыхаясь от смеха, выдавил из себя Сэтору. – Сама не знаю! – усмехнулась Аой и отпила немного саке. Парень, отсмеявшись, убрал руки от Каяо и выпрямился. Куноичи разочарованно прикусила губу и тряхнула головой, чтобы упавшие локоны спрятали заалевшее лицо. – Ну что, Каяо? – повернулся к ней шиноби. – Не хочешь вернуться в команду? – Правда, Каяо-чан! – подхватила Аой. – Наш новый сокомандник такой жуткий тип! Вернись и спаси нас от него! Аой состроила щенячьи глаза выдвинула вперёд нижнюю губу. Она не оставила свои детские привычки и повадки, что порой веселило Хатаке, а порой жутко бесило. Впрочем, последнее не длилось долго. Какими бы они с Аой не были разными, как внешне, так и внутренне, Каяо обожала подругу, и та отвечала ей тем же. Они сдружились ещё в школьные годы, сидя за одной партой, хотя в самом начале и не поладили. Спокойную, уравновешенную и немного саркастичную Каяо раздражала весёлая непоседа Аой, которой соседка по парте тоже не очень-то нравилась. Только после нескольких лет дружбы Аой призналась подруге, что вначале считала её надменной из-за того, что она редко шла на контакт с одноклассниками и, когда у неё получалось решить тест на высокий балл или идеально выполнить новый боевой приём, у Хатаке всегда было выражение лица, будто это само собой разумеющееся. – Серьёзно, я думала, что ты та ещё зазнайка! – объясняла Аой смеющейся подруге. – Весь класс так считал! – Меня тренировал брат. Конечно, я шла впереди программы Академии, но я никогда не считала, что я лучше других! – возмутилась тогда Каяо. – Были ребята, которые иногда обходили меня в тестах. Да и Сэтору часто побеждал меня в тренировочных спаррингах. А то, что я ни с кем не общалась, так это из-за стеснения! До тебя моим единственным другом был только мой брат. Девушки уже и не помнили, с какого момента стали близко общаться. То ли после того раза, когда Каяо дала Аой списать на контрольной, то ли после того, как Аой помогла Хатаке дойти до медпункта, когда последняя порезалась кунаем на практическом занятии. Но в конце концов девочки стали не разлей вода. – Нет, ребята, – покачав головой, ответила Каяо. – Лечить – моё призвание. Хоть и калечить у меня тоже получается. Аой звонко рассмеялась, запрокинув голову назад. Её причёска сильно растрепалась, и когда девушка вернулась в прежнее положение, принялась поправлять свои каштановые волосы. Каяо в который раз засмотрелась на подругу. Ей очень нравились густые чуть волнистые волосы Аой, они красиво обрамляли её миловидное сердцевидное лицо и блестели на солнце. Свои собственные волосы Каяо не то чтобы не любила, но считала далёкими от совершенства. По её мнению, они были слишком прямыми и жёсткими, из-за чего не поддавались для модных укладок. Кроме того, вместе с бледной кожей Каяо её волосы смотрелись совсем тускло и блекло. На лице девушки выделялись только чёрные глаза, что выглядело слегка жутко. Соседские дразнили Каяо за это и называли «призраком». – В команде ты бы тоже могла выполнять роль медика, – присоединился к разговору Сэтору. – Да, но не так часто, как в больнице, – не согласилась Каяо. – Да и я хотела бы вначале освоить Бъякуго но Дзюцу, чтобы не нарушать правила Цунаде-сенсей. – А-а-а, это те правила, по которым медикам, не освоившим эту технику, нельзя учувствовать в сражениях? – лениво уточнила Аой. – Их всё равно практически никто не соблюдает. Многие ирёнины, которые работают в команде с обычными ниндзя, сражаются с ними на равне. Какая тебе разница? – Я очень уважаю Цунаде-сенсей и не хочу её подводить, нарушая её правила, – недовольно посмотрев на подругу, ответила Каяо. – Ладно-ладно, не ссорьтесь, – нервно рассмеялся парень, подняв руки. – Просто знай, Каяо, мы всегда ждём твоего возращения в нашу команду. На этих словах рука Сэтору накрыла внешнюю сторону кисти девушки. Подняв глаза на парня и слегка покраснев, Хатаке кивнула. Когда оба поняли, что слишком долго касаются друг друга, резко отпрянули. Каяо смущённо сжала губы и мельком посмотрела на парня. Он нервно чесал затылок, а его скулы и кончики ушей чуть покраснели. Услышав сбоку ехидное хмыканье, девушка обернулась к подруге. Аой заговорщески улыбалась, поглядывая то на Каяо, то на Сэтору. Хатаке шикнула на неё, и та закатила глаза. Аой знала, что Каяо нравится Сэтору и искренне не понимала, почему подруга ему не признается, особенно если учесть то, что симпатия, по всей видимости, была взаимна. Сэтору тоже учился с девочками в одном классе, но во время обучения был в другой компании. Всё потому что они с Каяо придерживались диаметрально противоположных взглядов на жизнь. Хатаке, рано столкнувшаяся со смертью, да и ещё смертью отца, впитала убеждения своего брата о том, что первостепенная задача любого шиноби – выполнить порученную ему миссию. Она считала, что в жизни хорошего ниндзя нет места сильным привязанностям, есть место только долгу и преданности деревне. Сэтору же был ревностным моралистом, романтизирующим жизнь шиноби. Когда после выпуска их распределили в одну команду, оба были крайне недовольны. Ни один день не обходился без стычек и мелких ссор, а порой и драк. Но со временем, работая в команде и день ото дня сталкиваясь с суровой правдой жизни, они потихоньку начали менять своё мировоззрение и в итоге приблизились к золотой середине, поняв, что в обоих их мнениях есть здравое зерно. Уже тогда между ними начала вспыхивать юношеская симпатия, грозившая перетечь во влюблённость, но уход Каяо из команды, ради обучения у одной из Великих Саннинов, не дал этому произойти. После трёх лет обучения Каяо вернулась в деревню молодой цветущей шестнадцатилетней девушкой и была приняла в команду с распростёртыми объятиями. Подростковый период со всеми вытекающими напомнил молодым людям об их не успевших укрепиться чувствах, но никто так и не решился на первый шаг. А через два года во время одной из миссий Сэтору чуть не умер, получив серьёзную травму от техники противника. Каяо тогда еле смогла вытащить друга с того света, оставив при этом Аой сражаться с врагами. Хатаке с липким пронизывающим всё тело страхом вспоминала тот день. Как она по локоть в крови товарища сидела перед ним на коленях, из последних сил пытаясь подпитать лечащую технику чаркой, и периодически кидала взгляды назад, где исступлённо на последнем дыхании Аой отбивалась от двух оставшихся врагов. Тот, что ранил Сэтору, лежал в паре метров от них, пронзённый Чидори Каяо. В его команде медика не было. Он медленно захлёбывался кровью, с отчаянным злорадством буравя взглядом умирающего Сэтору и склонившуюся над ним девушку, пребывающей на грани истерики. Хатаке всегда понимала, что все они просто шиноби разных деревень, которые преследуют свои интересы. Драки, вооружённые конфликты, смерти – всё это для них естественно. В Каяо никогда не было злости и ненависти по отношению к противникам, это просто работа. В тот день, Каяо действительно возненавидела того ниндзя. Она не подошла и не добила его только лишь потому, что не могла оставить Сэтору без своей лечащей чакры. Девушка лишь удовлетворённо выдохнула, когда вражеский шиноби замер, и криво ухмыльнулась, наблюдая, как стекленеют его глаза. Ему действительно не повезло, что в его команде не было ирьёнина, а за жизнь друга она ещё поборется. Едва не проваленную миссию спасло появление подкрепления. Не уставшие от изнурительной битвы они быстро добили оставшихся шиноби. Аой рухнула без сил и Каяо, нормализовавшая состояние Сэтору, которому теперь ничего не угрожало, подбежала к ней. С трясущимися от стремительно расходующейся чакры руками она еле удерживала себя в сознании и наблюдала, как к сокоманднику подходят ирьёнины, прибывшие после отряда подкрепления, и укладывают того на носилки. К ней и тяжело дышащей Аой тоже подбежало пару медиков, сказав, что Хатаке может отдохнуть, а они займутся лечением. Тогда, устав бороться с тяжелеющими веками и звоном в ушах, Хатаке позволила себе окунуться в небытие. Последним, о чём подумала девушка, прежде чем потерять сознание, было то, что Цунаде-сенсей была права. После этого случая, Каяо подала в отставку, несмотря на уговоры сокомандников остаться, и подала прошение о принятии на работу в больницу. Там естественно не отказались от ученицы одной из Троицы Саннинов, приняв заявку Хатаке в тот же день. Каяо не знала, что следующий год превратится для неё в долгий липкий кошмар, постепенно сжирающий её изнутри. – Кстати, что у вас там за задание? – перевела тему девушка. – Да ничего особенного, - махнула рукой Аой. – Надо забрать парочку свитков из городка на северо-западе страны. – У них повышенная секретность? – недоумённо спросила Каяо. – Неа, – покачала головой Аой, подливая друзьям саке. – Тогда не понимаю, почему такую простую миссию поручили джоунинам, – нахмурилась Хатаке и накрыла свой стакан рукой, показывая подруге, что ей больше не надо наливать. Аой на этот жест выгнула бровь и потрясла бутылку. Но наткнувшись на выразительный взгляд Каяо и её непоколебимый отказ от алкоголя, удручённо вздохнула и поставила бутылку на стол. – Заказчик просил именно джоунинов для этой миссии, – пояснил Сэтору. – Возможно, в свитках что-то важное именно для него, и он не хочет, чтобы их доставкой занимались только сдавшие экзамен чуунины, которым обычно поручают такие задания. – Всё равно странно, – пожала плечами Каяо. – Да ещё и северо-запад, граница со Страной Травы, с которой у нас только произошёл конфликт из-за нападения на наши торговые караваны на их территории неизвестными. – Ого, – протянула Аой. – И что там в итоге? Уладили? Девушка не особо следила за политикой Конохи, что внутренней, что внешней. Хатаке всегда удивлялась, что подруга не в курсе последних событий на политической арене, если у них заходил об этом разговор. Этим грешили многие молодые ниндзя в последнее время. Каяо же предпочитала почитывать сводку новостей в газете в свободное время. – Наш даймё очень злился. Глава торговой компании, на чьи караваны напали, оказался родственником его жены. Говорят, он понёс большие убытки. Да ещё и ниндзя Травы не смогли поймать и выяснить личность напавших. Даймё Кусагакуре пришлось в два раза снизить торговые пошлины для Страны Огня, чтобы загладить вину перед нашим даймё. – Представляю, сколько они потеряли, и сколько мы приобрели из-за этого нападения, – протянул Сэтору. Каяо резко повернулась к нему, поражённая. Она крепко задумалась, но вскоре была снова вовлечена в беседу друзьями. Шиноби ещё немного посидели и, когда на часах было около одиннадцати часов вечера, решили расходиться. Аой окончательно захмелела, и было принято решение довести её до дома. Отдав из рук в руки пьяную подругу её парню, Каяо и Сэтору двинулись в сторону дома Хатаке. Неспешно идя по ночным улицам Конохи, ребята разговорились. Они не сразу поняли, что уже дошли до дома, в котором находилась квартира Какаши и Каяо, и уже минут десять стояли под дверью подъезда, бурно обсуждая поднявшиеся цены на снаряжение ниндзя. – Кхм, ну пока, – тихо произнесла девушка. Сэтору кивнул и засунул руки в карманы, отведя глаза в сторону. Между ними повисло неловкое напряжение. Каяо инстинктивно чувствовала, что он должен что-то сказать или сделать, но парень безмолвствовал и бездействовал. Поняв, что глупо уже чего-то ждать, Каяо развернулась и уже хотела открыть входную дверь, как её остановил голос Сэтору. – Каяо, постой. Куноичи замерла и медленно неуверенно повернулась. Парень в один шаг преодолел расстояние между ними и, обхватив лицо Каяо руками, поцеловал её. Сердце Хатаке забилось чаще. Она неуверенно ответила на поцелуй, который с каждой секундой становился глубже и страстнее. Обхватив его шею руками, девушка прижалась к Сэтору всем телом. Парень рвано выдохнул и плотнее прижал к себе девушку. Через какое-то время он прервал поцелуй. Смущённые только что оторвавшиеся друг от друга молодые люди тяжело дышали. – Давно надо было это сделать, – тихо проговорил парень, поглаживая подушечками пальцем щёки Хатаке. – Да, давно, – так же тихо сказала Каяо и крепко обняла возлюбленного. Некоторое время они молча стояли друг на против друга, не желая расставаться после того, как дали волю своим чувствам. – Я вернусь с миссии, и мы обязательно всё это обсудим, – серьёзно сказал Сэтору и выпустил Каяо из объятий. – Я буду ждать.