Часть 1

Люцифер сидит верхом на чужих бедрах абсолютно нагой, счастливый донельзя, и даже смеющийся. Он не пил, но чувствует, будто пьян. — Ал! Ну и что же это такое, а? Он метко ткнул пальцем демону в острый нос, да так, что тот чихнул. Они буквально кувыркались в кровати последние полчаса, игриво кусаясь, болтая, шутя, и всё шло к логическому завершению. Люцифер повел бедрами, хитро прищуриваясь, будто кошка. — Хватит! — рыкнул Аластор и наконец повалил Его Величество набок, прижимая к постели и затыкая поцелуем. Так и должно быть. Так приятно, так чувствуется правильным, и это приносит необъяснимое счастье. Люцифер искренне любит и чувствует себя любимым, и здесь, на мягком одеяле, на чужих пушистых бедрах, он может полностью расслабиться. Раствориться в любви. Когда поцелуи перетекают с губ на шею, а с шеи на ключицы, Люцифер с облегчением закрывает глаза, на ощупь перемещая руки в красные пушистые волосы. Шелковистые и мягкие. Чужие губы вдруг замирают над одним из ребер. — Ты что, заглючил? — смеётся Люци и тычет Аластора в свою кожу, держа за уши. Тычет усердно, но Ал сопротивляется. — Отстань, — он грубит, его ухо дергается в сторону закрытой двери. Он поворачивается на звук, слышный только ему, и ловит его, вслушиваясь. — Что случилось? — раздраженно спрашивает Люцифер, словно не замечая напряжения. Ему сейчас не до заскоков пугливого оленя, и если мимо дверей пробежала Ниффти с веником, а он, как обычно, пугается любого шороха, то… — Чарли зовёт тебя. — Что?.. На "Чарли" его тело прошиб холодный пот. Почему зовет? Куда зовет? — Чарли прямо сейчас ищет тебя в коридоре, — Аластор окончательно слез с него, недовольно кряхтя, и сел на пятки (вернее сказать — на копыта). Весь запал спал, былое игривое настроение в миг улетучилось. — Ну, с ней же все в порядке? — Люцифер приложил руку ко лбу, надеясь, что так оно и есть. — Почему ты остановился? — У неё такой голос, — Аластор вновь навострил уши. — Она ищет тебя, ты ей нужен. — Боже-боже-боже! — Люцифер буквально кувырком свалился с кровати и подобрал с пола свою пижаму — широкие штаны в клеточку и растянутую футболку с утками. Его белые тапочки-кролики стояли у двери. — Извини, пожалуйста. Я пойду найду её. Он виновато посмотрел на Аластора. Тот пожал плечами. Разбираться с этим сейчас у Люцифера не хватило бы нервов. Он разрывался между Аластором и дочкой, но из них двоих разумеется выберет Чарли. — Я не в обиде. — Ты можешь услышать, где она сейчас? — На нашем этаже. — Спасибо. И прости пожалуйста... Если не вернусь — не переживай. Может, я останусь с Чарли на ночь. Люцифер вылетел за дверь. Он никогда так быстро не бегал по винтовым лестницам, и к последней ступеньке у него уже кружилась голова. Люцифер уперся рукой в стену, пытаясь отдышаться, и как только он почувствовал, что слабость отпустила его, ринулся вперёд. — Чарли, солнышко? — позвал он как можно громче, оказавшись в коридоре. Ему никто не ответил, только слабое эхо под потолком. Ни о какой страсти и речи быть не могло, Люцифер окончательно охладел. Дороже Чарли для него не было никого и ничего. Если бы дочь была в порядке, он мог бы немного себя придержать, но после слов Аластора о том, что ей плохо, он не мог не убежать. Их отношения с Аластором были Люциферу дороги, но Чарли всегда стояла на первом месте. Рана с Лилит для Чарли всё ещё была свежей, и он не хотел ранить её ещё сильнее своим наплевательским отношением. Он прошел чуть дальше, открыл несколько огромных дверей. Когда они отстроили отель заново, коридоры стали шире и выше, и теперь стройные ряды арочных окон по левую руку пропускали в коридор лунный свет. Люцифер бежал и бежал вперёд, от стресса даже выпустил хвост, который помогал ему сохранять равновесие во время бега. — Чарли? — несмело позвал Люцифер, открывая последнюю дверь на этаже. У него уже не хватало дыхание, а сердце колотилось как бешеное из-за испуга. — Папа! — она вылетела на него, казалось, из неоткуда, громко вскрикнув. Бросилась ему в объятия, и её слегка потряхивало. Люцифер прижал её к себе, как самое дорогое на свете сокровище, и сердце наконец пропустило удар. Она с ним, рядом, в безопасности, внутри всё разжалось. Но Чарли почему-то поспешила отстраниться, будто ей стало за себя стыдно. Сжала руки перед собой, как будто в чём-то провинилась. Она тоже была в пижаме, с распущенными волосами, и… заплаканная?.. — Чар-Чар, что случилось? — он взял её руки в свои. Они оказались холодными, как ледышки, и он попытался их растереть. — Да, ничего особенного, пап… — она привычно попыталась натянуть улыбку, засмущалась, отвела глаза, но от внимательного отцовского взгляда не скроешь подрагивающую нижнюю губу и откусанные заусенцы. Руки не становились теплее. Люцифер знал Чарли с самого рождения. Глупо было полагать, что он ничего не заметит. — Ну-ка, посмотри на меня… Он осторожно взял её за подбородок и повернул на себя. Когда они встретились взглядами, глаза Чарли влажно заблестели, наполняясь слезами. Нижняя губа задрожала. — Ох, бусинка моя, что стряслось? — он привлёк её к себе, крепок обнимая, стараясь оградить от всего мира. И пусть Чарли выше, пусть она положит голову ему на макушку, а не наоборот, сейчас было важно не это. — Мне снился кошмар, — зашептала она сбивчиво. — Я пыталась найти тебя, а тебя нигде не было, и я проснулась, и тебя… — Я здесь, милая. Это был просто сон, — Люцифер выпустил одну пару крыльев, обнимая ими Чарли, пытаясь компенсировать этим свой рост. — Ты же никуда не уйдёшь, пап? — Глупости! — он отстранился и посмотрел на неё со всей серьёзностью. — Я никогда, никогда, слышишь? Ни за что тебя не брошу. Я твой папа, разве я могу оставить тебя? — А почему же тогда мама ушла?.. Приехали. Финита. До свидания. Люцифер сам искал ответ на этот вопрос. Он мог принять развод — они с Лилит друг другу приелись за несколько тысяч лет, он и сам подумывал об этом. Дочь выросла, они — тоже. Они были друг другу самыми близкими, и при том самыми далекими на закате своих отношений. Никто не знал их лучше, чем они друг друга. Но в жизни случается всякое. Он понимал нежелание Лилит видеться с ним, но когда он узнал, что она пропала без следа, даже не попрощавшись с Чарли, внутри поселились обида и злость. На его чувства плевать, он, черт возьми, взрослый. У Люцифера не существовало родителей, как таковых, он был сам по себе с самого сотворения мира. Но Чарли была привязана к семье, её нельзя было этого лишать. С уходом Лилит ушло и её беззаботное детство. Что-то сломалось внутри неё. И Люцифер никогда не простит Лилит этот поступок. Люцифер никогда не говорил с Чарли об этом. Ему было неловко, он сам был виноват в том, что они почти перестали общаться после развода с Лилит. Дочь съехала исполнять мечты, жена исчезла, и он замкнулся в себе. Он не мог начать встречаться с кем-то в Аду — его все знают, где гарантия, что отношения с ним будут строиться на любви, а не на желании дорваться до власти? У них было счастливое время, но оно ушло. Зачем сыпать соль на раны? Но сейчас, как ответить на этот по-детски невинный, справедливый вопрос? «Почему мама ушла?» — спустя столько лет всё ещё звенело в голове у Чарли. Люцифер не знал, почему. И не хотел знать. Потому что один вариант ответа был хуже другого. — Я не знаю, милая, — ответил он. — Честное слово, не знаю. Мне жаль, что с мамой так получилось, но меня ты не потеряешь. Он снова обнял её, поглаживая, и крылья тоже мягко обняли её со спины. Чарли не плакала, но он чувствовал, что она была словно оголенный провод: ещё немного — и закоротит. Нужно было как-то её успокоить. Люцифер надеялся, что старые способы подействуют, так что, как можно быстрее сообразив, где они могли бы прилечь, сказал: — Давай-ка мы с тобой переместимся куда-нибудь, где будет поуютнее. Он немного отстранился от неё, открыл портал щелчком пальцев и утянул Чарли за собой. Они оказались в его комнате, рядом с кроватью. Благодаря Ниффти здесь было ни пылинки. Люцифер уже и забыл, как выглядели его покои, он ведь переехал к Аластору… Но сделал вид, будто здесь ему всё прекрасно знакомо. Он быстренько осмотрел кровать, проверил Чарли, которая грустно хлюпала носом, и нежно похлопал её по спинке. — Ну-ка! — он резво стянул покрывало и приподнял пуховое мягкое одеяло. — Залезай. Чарли, утерев слезы обратной стороной ладони, легла под одеяло, подвинувшись к середине, и затихла, словно все её конечности стали тяжелее в несколько раз. Люцифер забрался сразу следом. В комнате зажглось несколько свечей. Люцифер устроился поудобнее и подтянул к себе дочь, укладывая её голову себе на колени. — Как ты, солнышко? — он нежно заправил прядь ей за ухо, руки принялись гладить её голову и плечи. — Вся в работе? — Вся в работе, — кивнула она, икнув в конце. Люцифер чувствовал, что её сердцебиение постепенно успокаивалось, но это было только начало. — Ну-ну, — он наколдовал бутылку воды с трубочкой и поднес её к губам дочери. Она сделала несколько глотков. — Так-то лучше. Бутылка исчезла так же, как и появилась. — Устала, птица моя, — он наклонился и поцеловал её в лоб. Чарли зажмурилась, ей было приятно, и от поцелуя будто бы постепенно ушла головная боль. — Тебе плохо спится? — Когда как. Вэгги спит крепко, а я нет. Я редко просыпаюсь от кошмаров, но этот… Был каким-то очень реальным. — Ох, мне очень жаль. Как только начнешь засыпать — скажи, я поколдую, чтобы было легче. Он подоткнул ей одеяло, поцеловал в висок. Голова действительно медленно, но верно проходила. — Пап? — Что, бусинка? — Ты знаешь, где сейчас мама? «Откуда бы. Милая девочка, твоя мама убежала от нас с тобой. Справедливо сказать, что она нас бросила, и я не знал, что она так может. Если бы знал — забрал бы тебя под свое крыло и не позволил сделать больно». Он ни за что не сказал бы это, но думал об этом всегда. — Нет, не знаю. — Ты скучаешь по ней? — Иногда. Это было правдой. Ему больше не нужен был секс с Лилит, ему не нужны были поцелуи. Да, раньше он любил её, любил больше жизни, но всё однажды кончается. К тому же, каждая хорошая история начинается с конца предыдущей: Люцифер нашел Аластора. Аластор не смотрел на него снизу вверх, не рассмотрел в нём того самого Дьявола, с радостью насмехался над ним. Впервые за века кто-то без всякого страха поставил себя на один уровень с ним. Получается, что, кто кого нашёл, оставалось вопросом... И несмотря на всё это, да, он ужасно тосковал. После расставания он всё ещё оставил совместный с ней и Чарли счет в адском банке, она жила полностью за его счёт, и он не видел в этом проблемы. Он бы хотел сходить с ней на ужин, поболтать, рассказать о том, что напридумывала Чарли. Спросить, как у неё самой дела, и чем она занимается. Собирается ли на Землю, как хотела когда-то, или всё ещё отстраивает собственную резиденцию в Аду?.. Хотел, но после того, как внезапно она исчезла, он уже не был так уверен. — Эй, я знаю, что мы почти не говорим на серьёзные темы... Люцифер внезапно почувствовал весь груз ответственности, который лежал теперь на нём, как на родителе-одиночке. Ему тяжело было говорить словами через рот, но с началом новых отношений с Аластором ему стало понятно, насколько это на самом деле важно. Если он хотел попытаться построить новую жизнь, стоило порвать со старыми привычками. В том числе с привычкой замалчивать. — Но. Прошу, не вини себя в том, что мама ушла. Я знаю, что от моих слов ты вряд ли сразу же отпустишь эту ситуацию, но старайся не расстраивать себя мыслями обо всём этом. То, что мама ушла — это её решение, ты в этом не виновата. Я люблю тебя, и если этого будет достаточно только чтобы успокоить лишь одну половину твоей души, то пусть будет хотя бы так. Чарли смотрела на него так, будто видела впервые. Люцифер, пока не понимая, какой эффект принес этот монолог, неосознанно разглядывал черты её лица, про себя отмечая, в кого же она пошла. Ростом, конечно же, в мать. Реснички, разрез глаз — мамины. Но цвет глаз, волос, розовые щёки, даже завитушки у лица — от него. Во время драки с Адамом он узнал, что её рожки и хвостик точь в точь, как у него самого, только крыльев у Чарли не было. Хотя, как знать... В общем, про себя Люцифер решил, что Чарли в большинстве своём его копия. Очаровательная копия, надо сказать. — Пап, я люблю тебя, — очень серьёзно сказала Чарли. И прижалась лицом к его животу, как в детстве, обнимая. — О, милая... — на глаза Люцифера навернулись предательские слёзы. Люцифер погладил её по голове. — Я тоже тебя люблю. Они немного полежали так, обнимаясь. Когда Чарли отстранилась, её взгляд уже прояснился, и она выглядела не такой расстроенной. Просто очень уставшей. — Можем мы полежать так ещё немного? — Конечно. Если хочешь, ты можешь остаться на ночь. — Мне кажется, я уже слишком взрослая для этого, — вопреки своим словам она устроилась поудобнее, будто готовясь поспать. — Для меня ты никогда не будешь слишком взрослой, дорогая. Люцифер зевнул, обнажая клыки. Чарли повторила вслед за ним. — Ну, так? — Я останусь. — Чудесно. Он дотянулся до ночника в виде уточки, щелкнул выключатель, свет погас. Чарли немного поворочалась, устраиваясь удобнее рядом с Люцифером, лежа у него под рукой, как в детстве. Люцифер откинулся на подушку, опустившись чуть ниже, и подложил еще одну подушку под другую руку. Но чего-то не хватало. Повертев мизинцем в воздухе Люци наколдовал над кроватью мерцающие золотом звёзды. Взгляд Чарли устремился прямо на них. — Помнишь, когда ты была маленькая, я колдовал тебе лебедей? — спросил Люцифер шепотом. Чарли кивнула, и он, пошаманив двумя руками, сотворил двух золотых лебедей: большого и поменьше. Большой лебедь приподнимал крыло, укрывая лебедёнка. В какой-то момент они взметнулись от них к звездам, облетая маленькие начарованные планетки и галактики. Шестекрылый лебедь и маленький лебеденок, следующий за ним по пятам. — Я устала, — еле-еле сказала Чарли заплетающимся языком. — Закрывай глазки, сейчас буду колдовать. Люцифер устал, но собрал волю в кулак. Чарли уже сопела, лежа головой на его груди, когда звезды стали таять у него на глазах. Его руки, будто щупая что-то, двигались над головой дочери, колдуя хороший сон про природу. Там был красивый пруд, зеленые деревья и стая уточек. Откуда-то появился красный олень и небольшой барашек. Они стояли бок о бок, пушистые и мягкие, Чарли могла погладить их во сне. Когда Люцифер закончил волшебство, он сразу откинулся на подушки, немного истощенный. Хотелось спать, но что-то не отпускало его. Вдруг чернота в углу комнаты обрела очертания. Зубастая улыбка и красные зрачки, потом — знакомая фигура. Не во фраке, не в рубашке, просто… в пижаме. Аластор, улыбаясь без всякой издевки, наклонился над партнером, разглядывая, в каком положении он находился. Люцифер знакомо-нежно улыбнулся и из последних сил зажег небольшой огонек над своей головой. Только так, чтобы можно было разглядеть очертания Чарли. Аластор ничего не сказал, только приподнял вопросительно одну бровь. Пусть его улыбка пришита к лицу насильно, сейчас он улыбался бы и без магических стежков. Люцифер улавливал его искренние улыбки, и уже даже научился их различать. Что он думал в этот момент? Мог ли Аластор считать его милым в таком состоянии? Понимал ли он, что такое — связь между отцом и дочерью? — Я останусь здесь, — прошептал Люцифер, прикрыв уши Чарли ладонями. — Она устала, я ей нужен. — Тогда, полагаю, я тоже останусь здесь, — заявил Аластор, на что получил удивленный взгляд. — Слушай, я очень тебя люблю, правда, но я не могу позволить тебе лечь в кровать сейчас. — Кто сказал, что я буду в кровати? Рядом с кроватью появилось удобное большое кресло. Аластор сел в него, держа привычную для него осанку, будто в зад кол загнали. Люцифер вопросительно поднял бровь, хотя был совсем уже сонным. — Разве тебе удобно? — с сомнением спросил он. — Бывало и похуже. Он протянул свою когтистую лапу Люциферу, ладонью вверх. Тот, внутренне восторгаясь такому галантному жесту, принял предложение, и засыпал, держа Аластора за руку. Да, он будет скучать по Лилит и счастливым моментам в их семейной жизни. Но сейчас грех было жаловаться, когда тот, кого он полюбил, оказывается принял не только его, но и его ребёнка. Пусть ребенок старше Аластора раз в десять, ментально она была совсем ещё крошечной. Хер с Лилит. Хер с проблемами, которые она взвалила на плечи Люцифера. У него есть многое, о чем он раньше мог только мечтать, так почему бы просто не насладиться этим? А Чарли упорно делала вид, что спала.