Часть 4: Расколотая Шахматная Доска - Глава 24: Преданные Пешки

Часть 4: Расколотая Шахматная Доска

Глава 24: Преданные Пешки

Пока в Академии Куох разворачивалась комедия с Райзером Фениксом, в глубинах Преисподней шла настоящая игра. Игра, где ставками были не честь или территории, а живые души. В роскошном зале для совещаний в Люцифаде, столице Преисподней, за длинным столом из обсидиана сидели Сэрзекс Люцифер и патриарх дома Баел, лорд Зекрам. Атмосфера была деловой и холодной. — Ситуация с падшими ангелами остается напряженной, — начал Сэрзекс, его голос был ровным и выверенным. — Азазель держит своих под контролем, но Кокабиэль и другие милитаристы все еще представляют угрозу. Нам нужен более прочный союз, чем просто договор. Нам нужен... символ. — Акэно Химеджима. Дочь Баракиэля, — Зекрам взял со стола досье, его древние глаза пробежались по строчкам. — Королева твоей сестры. Сильная, послушная. Идеальный кандидат для брака с одним из высокопоставленных падших, лояльных Азазелю. Это свяжет Григори по рукам и ногам. Хороший ход. — Старая гвардия демонов все еще ропщет, — продолжил Сэрзекс, пододвигая следующее досье. — Они считают наши реформы слишком либеральными. Нам нужно заручиться их поддержкой. Сона Ситри, наследница влиятельного и уважаемого дома. Ее брак с сыном лорда Пурсона успокоит консерваторов и укрепит нашу власть изнутри. Зекрам удовлетворенно кивнул. — Что касается Фениксов... Поражение Райзера от руки низкорожденного демона-простолюдина нанесет серьезный удар по их репутации. Другие дома могут счесть их слабыми. — Именно, — подхватил Сэрзекс. — Поэтому мы должны действовать на опережение. Равель Феникс. Умна, красива, чистокровна. Ее немедленная помолвка с наследником дома Гласия-Лаболас не только укрепит положение Фениксов, но и покажет всем, что альянс Сатанов полностью их поддерживает. Это превратит потенциальный позор в демонстрацию силы. — А четвертая? Цубаки Шинра? — Зекрам поднял бровь. — Она всего лишь Королева Ситри. — Но она из рода Шинра. В ее жилах течет кровь великих оммёдзи. Мы ведем переговоры с синтоистским пантеоном. Ее брак с одним из их младших богов или могущественным ёкаем станет прекрасным жестом доброй воли. Зекрам откинулся на спинку стула. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного расчета. — Четыре жертвы ради стабильности целой фракции. Цена приемлема. Лорды Ситри и Феникс будут возражать. — Они не смогут, — в голосе Сэрзекса прозвучала сталь. — Это будет не просьба. Это будет приказ во имя будущего всего нашего мира. Их личные чувства не имеют значения. Это был приговор. Четыре судьбы были решены в холодном зале двумя демонами, считающими себя архитекторами будущего. Первой узнала Акэно. После очередного унизительного визита Райзера, когда тот наконец удалился, Риас подозвала свою Королеву. — Акэно, — начала она с несвойственной ей серьезностью. — Мой брат и лорд Баел приняли важное решение. Ради укрепления нашего союза с падшими... тебя выдадут замуж за одного из лейтенантов Азазеля. Акэно замерла. Ее дразнящая улыбка на мгновение дрогнула, превратившись в уродливую гримасу, прежде чем она снова взяла себя в руки. — Вот как... Это большая честь для меня... и для дома Гремори. — Да! — радостно подхватила Риас, не замечая или не желая замечать боли в глазах подруги. — Подумай, какой это будет сильный ход! Моя Королева станет женой важной шишки у падших! Наше влияние вырастет многократно! Ты должна гордиться! — Конечно, президент, — прошептала Акэно, низко склонив голову, чтобы скрыть глаза, в которых бушевала фиолетовая молния. — Я... горжусь. Она чувствовала себя вещью. Ценной, красивой вещью, которую ее хозяйка с гордостью передавала новому владельцу. Сона узнала от своего отца. Он прибыл лично, и их разговор в кабинете студсовета был коротким и формальным. — Сэрзекс Люцифер и Совет приняли решение. Твоя помолвка с Маркусом Пурсоном состоится в конце месяца. Сона сняла очки и медленно протерла их. Ее руки не дрожали. — Я понимаю, отец. Это политическое решение. — Да. — Мое мнение не имеет значения. — Нет. — Я поняла. Можешь передать лорду Люциферу, что я исполню свой долг перед домом Ситри и всей фракцией. Лорд Ситри кивнул и исчез в магическом круге. Когда он ушел, Сона надела очки, но еще долго смотрела в одну точку. В ее просчитанном до мелочей мире появилась переменная, которую она не могла контролировать. Ее собственная жизнь. Цубаки, стоявшая у двери, видела, как по щеке ее госпожи скатилась одинокая слеза и упала на шахматную доску, стоявшую на столе. Прямо на фигуру белой королевы. Равель узнала после того, как Райзер, униженный и побежденный Иссеем, вернулся в поместье Фениксов. На фоне его яростных криков и проклятий, лорд Феникс тихо позвал дочь в свой кабинет. Он не мог смотреть ей в глаза. — Чтобы... восстановить честь нашего дома... ты выйдешь замуж за лорда Гласия-Лаболаса. Решение принято на самом высоком уровне. Равель молчала. Она думала не о позоре брата. Она думала о человеке в маске, который сказал ей: "Будь умнее своего брата". А теперь ее заставляли расплачиваться за его глупость. Новость дошла до Наруто и Саске не через официальные каналы. Один из спасенных им некомат, юркая кошечка по имени Юзу, работала служанкой в одном из поместий, где проходили тайные переговоры. Она услышала все. Испуганная, она немедленно доложила своему спасителю. Наруто сидел в своей тихой квартире, которую он снимал под именем Курама. Саске был напротив. Между ними на столе стояла чашка с остывающим чаем. Юзу, дрожа, закончила свой рассказ. Наруто медленно поднял руку, и кошечка замолчала. — Спасибо, Юзу. Ты проделала отличную работу. Можешь возвращаться. Будь осторожна. Когда некомата исчезла, в комнате воцарилась тишина. Но это была не обычная тишина. Это была тяжелая, давящая тишина, предшествующая извержению вулкана. Саске ничего не говорил. Его Вечный Мангекё Шаринган медленно вращался, отбрасывая зловещие блики на стену. Наруто смотрел на чашку с чаем. На поверхности отражалось его лицо — спокойное, слишком спокойное. Он вспомнил маленькую, одинокую Сону на балу, с которой можно было поговорить о книгах, а не о силе. Вспомнил испуганную, но гордую Равель, которую он спас в библиотеке. Вспомнил Акэно, ее фальшивую улыбку, за которой пряталась бездна боли. Вспомнил Цубаки, ее непоколебимую верность своей госпоже. Они были добры к нему, когда он был никем. Они видели в нем личность, а не позор. А теперь его "бывшая семья" и их приспешники решили сломать их жизни ради своей выгоды. Использовать их, как безымянные пешки. Предать их. Снова. ТРЕСК. Чашка в руке Наруто покрылась сетью трещин и рассыпалась в пыль. Чай пролился на стол, словно темная кровь. Воздух в комнате стал холодным. Золотистая аура, едва заметная, начала сочиться из его тела, но она не была теплой и божественной. Она была холодной, как свет умирающей звезды, и острой, как лезвие гильотины. — Саске, — произнес Наруто, и его голос был тихим, но от этого звука у любого бога замерла бы душа. — Они зашли слишком далеко. Саске поднял на него взгляд. В его глазах полыхало черное пламя Аматерасу. — Что будем делать? Наруто поднял свои алые, как кровь, глаза. В их глубине вращался не зрачок, а золотой разлом, ведущий прямо во Врата Вавилона. — Они устраивают прием, чтобы объявить об этих помолвках. Мы тоже нанесем им визит. Наруто Гремори мертв. Пора этому миру познакомиться с сыном Гильгамеша. Пора преподать этим "королям" урок... что бывает, когда трогаешь то, что принадлежит мне.