Глава 12. Дьявол, швыряющий камни

Совет 14: не пренебрегайте сюрпризами

Сундук Сивиллы, Косая Аллея

 

      Драко Малфой ненавидел опоздания, но сегодня он прибыл в Аврорат на двадцать минут позже, чем весь отдел (кроме Теодора, наверное, тот без стыда постоянно задерживался). Его желудок рычал, как сорвавшийся с цепи цербер, а волосы напоминали поле испытаний Бомбарды. Криви швырнул в него полный осуждения взгляд и, видимо, решил передать весь  сдерживаемый гнев пергаменту: перо скрипело так громко, словно было резцом для дерева. Криви повезло. Не у него под кроватью обитал рыжий шипящий комок шерсти, не желавший покидать освоенную территорию. А ведь Драко верил, что после прощания с Грейнджер, он мог расслабиться и спокойно погрузиться в сон. Если бы всё было настолько просто... Стук не заставил себя ждать: Грейнджер забыла кота, а Драко — благоразумие, когда снова увидел её. В его голове обитало множество сцен, одна красочнее другой, пока Грейнджер уговаривала своего компаньона покинуть его квартиру. Мучительный абсурд продолжался час, а Драко терзал свои пальцы, чтобы не схватить ведьму за руку у двери и не втянуть назад. Предпочтительно, в направлении своей постели. Благо оба были слишком сонные, чтобы пререкаться, иначе, кто знает, может быть сегодня он всё-таки встал вовремя или же бы не спал вовсе, наслаждаясь куда более, кхм, славными состояниями.         Что-то кардинально изменилось уже после их первой «весёлой» экскурсии по Лондону. Он больше не мог выдавать потоки сарказма ей в лицо, как раньше. Его усмешки не помогали спрятать волнение, которое ведьма вызывала в нём. Что-то заставляло его прикусывать язык, как только оскорбление норовило сорваться с языка. Честное слово, он придирчиво рассматривал своё отражение после того, как Грейнджер ушла, и не мог понять, что не так. Безупречные волосы, сильное тело и идеальная осанка, но всё-равно что-то не так. Будто с появлением Грейнджер в его жизни глаза стали отчаянными. Будто вдруг его заклинание направления перестало работать правильно, как сломанная стрелка компаса. Его закручивало, а он не понимал, как выбраться и как снова встать на ноги. Ему не были по душе эти изменения, но как будто Драко мог это контролировать.       В чём-то Драко Малфой всё равно оставался прежним: он ненавидел опоздания!  Мало кто догадывался, насколько он не переносил проживать состояния унижения и вины. Тем не менее ведьма, ожидающая его у проклятого магазина антиквариата сегодня, была главной причиной, почему Драко постоянно ощущал себя не в своей тарелке. Возможно, Грейнджер была его наказанием. Нет, она однозначно была придумана и создана для того, чтобы бесить его и одновременно приносить удовольствие. Загадка, как один человек мог вызывать у него настолько противоречивые эмоции: от желания придушить её до намерения затискать до смерти и, наконец, заткнуть способом, включающим себя её губы, его губы и щепотку неловкости.         Эта миссия с Грейнджер была пыткой, но, кажется, Драко вполне готов вступить в круг «анонимных мазохистов». Она украла его мысли. Нет, хуже, она украла его сны, чтобы наполнить каждый заумными словами, чудными улыбками и пружинящими локонами.         Мерлин, Драко был беспомощен и ничтожен, и никто не мог помочь ему.         Он проследовал в кабинет Римуса, хотел заняться скучными отписками другим отделам, но все его мысли крутились вокруг одного. Голова пухла, и чем больше Драко старался сосредоточиться, тем меньше у него получалось. В итоге он провёл час, смотря на запертую дверь, безостановочно терзая нижнюю губу пальцем и в деталях восстанавливая вчерашний вечер. Он очнулся без двадцати десять, и, к своему ужасу, осознал: он снова опаздывает.       Грейнджер, наверное, прочитает ему нотацию, потому что считает себя невероятно пунктуальной. Как же.         В последний раз Драко просыпал первые пары Гербологии в Хогвартсе, когда ему было шестнадцать (мрачные, унылые обстоятельства привели его к этому, и о них ему бы не хотелось вспоминать никогда больше).  Как ужаленная василиском хвосторога он выскочил из кабинета, и  вместо того, чтобы спокойно и вальяжно идти, перешёл на бег трусцой, чуть не сбил мистера Дюрана в лифте и врезался в Теодора, бросив ему скомканный «привет» и проигнорировав вопрос о том, куда он собирается. Драко не знал, почему бежал. Просто ноги несли его сами собой.       Когда он видит спину Грейнджер у многоэтажной метафоры блошиного рынка, то останавливается и врастает ступнями в плитку, не понимая, почему не может сделать шаг, помахать или хотя бы потянуться вперёд. Драко чувствует себя так, словно он снова пытается пригласить Панси на святочный бал, хотя ему давно не четырнадцать.          Его сердце барабанит в грудной клетке, руки потеют. Во рту становится сухо. Драко рассматривает заколоченные выходы и разбитые окна, чтобы найти способ пройти незамеченным (сбежать), но Грейнджер оборачивается в его сторону, как раз в тот момент, когда он решается наложить чары невидимости.         —  Малфой? —   окликает его она, посмотрев на него через плечо. —   Ты… Ты в порядке?         —   Я?       Он опускает палочку, неловко втискивает древко в карман.         —   Ты стоишь там уже пять минут. Всё хорошо?         —   Всё… —   он облизывает губы. —  Всё обычно. Абсолютно, как всегда. Ничего нового, не так ли, Грейнджер? Между нами ничего нового.         Мерлин, что ты несёшь…       —   Эм, хорошо. Ты опоздал?       — Я много думал. Очень много.       — Оу.       На лице Грейнджер застывает потерянное выражение. Драко же переминается с ноги на ногу и старается смотреть куда угодно, но только не ей в глаза.         — Я взяла всё необходимое. У меня есть две вспышки Фарадея, — она указывает на странный предмет в ладони, напоминающий миниатюрную камеру. — Универсальное оружие, высланное мне от «Института паранормальных катаклизмов» в Коулуне в прошлом месяце. Им пришлось здорово постараться, чтобы расчистить крепость из многоэтажных трущоб. Единственное, мне надо объяснить тебе…       Грейнджер говорит, а Драко слушает. Драко готов внимать, даже если она будет рассказывать ему, почему он мудак и как важно приходить вовремя.       Драко кивает в такт её словам, а сам до боли сжимает запястье за спиной. Мерлин, Грейнджер излагает что-то важное, а всё, на чём Драко может сосредоточиться, как волосы обрамляют её лицо. Они всегда были настолько пышными? Интересно, он сможет помассировать кожу её головы, если зароется в локоны пальцами?         — Малфой?         У неё есть привычка улыбаться, не так обычно, по-новому, как только она увлекается чем-то важным для неё.       — Малфой!       — Да?         — Если ты хочешь, чтобы я объяснила тебе, как всё работает, то тебе стоит подойти ближе.         — Ближе?         —  Да.         — Ладно.         Он делает один широкий шаг вперёд, ещё сильнее сжимает запястье и выпрямляет спину. Грейнджер смотрит на него со странной смесью раздражения и забавы.         — Ты всё ещё в метре от меня. Так ты точно ничего не увидишь.         Ещё полшага. Полный смятения взгляд в его сторону, и одна поднятая бровь. Драко выдерживает достаточно приличное расстояние, не обязывающее его ни к чему личному, а Грейнджер закатывает глаза.       — Ладно, — она преодолевает расстояние между ними. Её голос надламывается. — Если это такая проблема.       У нее есть родинка на скуле. Еле заметная.         —  Эта кнопка ослепляет полтергейстов, а это выбрасывает соль в миражи. Ты можешь так же воспользоваться режимом «они», но от частых вспышек быстро садится батарейка… —   она закусывает нижнюю губу, пока указывает на линзу. Дракл. —   Малфой?         — Ммм?         —  Тебе всё понятно?         Он сглатывает и нервно отрывает взгляд от её рта:       —  Абсолютно.         —  У меня что-то на лице или...?         Она несколько раз моргает. Грейнджер кажется безумно растерянной, а Драко дрейфует на волнах тёплого, согревающего чувства в его груди.         — Малфой? — она проводит ладонью перед его переносицей. — Ты… Всё нормально?         — Ты... Ты на самом деле проделала большую работу.         — Что?         — Пойдём, — он резко приходит в себя, откашливается, вырывает у Грейнджер прибор, нарочно проводя большим пальцем по коже запястья, и стремительно двигается к входу. — Полтергейсты заснули, пока... Эм, слушали твои замечательные объяснения.         Позади слышится неуверенный смешок. Видимо, он произнёс это тоном, не подходящим к издёвке.         Драко остаётся уповать на Мерлина, Моргану и всех святых, что в следующий раз у него останется достаточно сил, чтобы не поддаться внутренним голосам, твердящим о том, какие у Грейнджер густые и гладкие волосы.         Внутри помещения пахнет сыростью. Света от одной покачивающейся лампы недостаточно, чтобы разглядеть весь мусор, спрятанный по углам. Драко никогда не был фанатом антикварных аукционов, хотя Нарцисса после войны часто скупала портреты, пока однажды не привезла репродукцию «Плачущего мальчика» в их летний домик. Невинное создание рыдало без остановки, и любые гости сочувствовали. Не удивительно, что на следующий день случился пожар. Как раз с участием тех гостей, благо все выжили. Слухов об этой картине ходило много, и Драко не одобрял увлечение матери, хотя и не мог возразить ей. Главное, что это вновь зажигало искру в её глазах, а отец, кажется, готов был скупить ей полсвета, лишь бы избавить от меланхолии. Конечно же, портрет был как новенький, когда эльфы разгребли завал: вместо слёз на лице ребёнка в тот день застыла довольная злая улыбка, и, наверное, сам Грей обзавидовался бы подобной утончённой издёвке.       Хруст под подошвой —  по виду остатки зелья покоя. Грейнджер неуклюже перекладывает свитки с полки на полку, будто ищет что-то невероятно важное. Явно, не Лонгботтома. Удивительно, но Грейнджер присоединилась к нему не только из-за альтруистических побуждений спасти однокурсника в беде. Тут было что-то эгоистичное: Драко чуял подобное.         — Где же она может быть… Чёрт! Нашёл что-нибудь?       — Я думал, мы пытаемся найти вход, а не роемся в чужих личных вещах.         Грейнджер отвлекается от шкафа с бумажками, чтобы оценочно осмотреть его из-за плеча. Свет слабо мерцает, а Драко наклоняет голову в бок.       — Может, там есть упоминание... Я подумала. Хотя, знаешь, Малфой, я не буду отчитываться.       Она возвращается к своему занятию, а Драко выжидает минуту, выслушивая шуршание бумажек, прежде чем двинуться к ней.         Драко втягивает воздух носом, когда оказывается в шаге от Грейнджер. Сладко. Она резко оборачивается, её дыхание сбивается, и рука ложится на сердце.         — Мерлина ради, Малфой, ты... — она сдувает упавший локон со лба. — Что с тобой сегодня такое? Ты ведёшь себя крайне странно.         Драко хочет что-то сказать, но её губы снова притягивают его внимание. Снова и снова притягивают его внимание.         — Малфой?         Глаза Грейнджер заполняются задумчивостью, а рот слабо приоткрывается. Наверное, так же она смотрит на новую формулу зелья, когда придумывает его. Драко, конечно, не хотел бы быть препарированной летучей мышью или выпаянным винтиком, но он был бы не против сдаться Грейнджер для изучения.       — Может, тут есть потайная дверь или, возможно, вход в подвал? Невилл же не мог взять и испариться в воздухе? Видимо, он заходил к зельевару по пути. На том столе целый набор зелий. Как странно.       — Ауч!  — по затылку расползается боль, и она вырывает его из марева мыслей. —  Что за… Что это?         На раскрытой ладони камень с нечёткой выцветшей руной. В следующую секунду Грейнджер поднимает вторую, упавшую к их мыскам.         — Это руна Ансуз, а твоя, кажется, — она проводит пальцем по камню. — Руна Урд!         — Что бы это ни значило.         Её выражение лица заставляет его напрячься. Слишком много довольства и радости. Такое всегда свидетельствует о том, что их не ждёт ничего хорошего.         — Норны Локи?         — Чего-чего?         — Руны обманщика. Он играет с нами, — её глаза расширяются от воодушевления, и она сжимает его плечо. — Он здесь!       — Кто он?       — Как же? Дьявол, швыряющий камни!       Драко не успевает ответить: пол исчезает под их ногами, и они стремительно летят вниз, в бездну.