Пролог

"Принцесса Эйрея Таргариен и принц Люцерис Веларион сочетались браком в возрасте десяти и восьми лет. Этот союз был заключён по воле короля Визериса I Таргариена в надежде примирить обе части семьи и утихомирить слухи о незаконнорождённости принцессы Рейниры. Обе матери, королева и принцесса, были против этого союза. Принцессу смущало отсутствие дракона и отстранённость сводной сестры, а королева опасалась отдавать дочь в жёны предполагаемому бастарду. Однако короля мало волновало их мнение. Даже весть о смерти Лейны Веларион, жены его брата, и её нерождённого ребёнка не стали поводом для того, чтобы отложить свадьбу. Утром, на Дрифтмарке, огнём и кровью Веймонд Веларион обвенчал Эйрею и Люцериса, после чего провёл обряд Верховный Септон, а вечером Веймонд отправил гроб Лейны Веларион в родное море. Никто не мог предвидеть тех событий, что случились той ночью. Желая оставить исчезновение принца Эйгона в тайне, сир Кристон Коль и ещё пятеро стражников были посланы на его поиски сиром Отто Хайтауэром, тем самым дав Эйрее Таргариен возможность выбраться из замка незамеченной и подобраться к Вхагар. Исполинская драконица дремала у береговой линии, когда принцесса попыталась оседлать её. Дважды Вхагар порывалась сжечь наглую девчонку, и дважды передумывала. В конце концов принцессе удалось забраться на Вхагар и дважды облететь замок. Той ночью Вхагар обрела новую всадницу. Принцесса Эйрея, спустившись с драконицы и дождавшись пока та уснёт, возвращалась в замок, ожидая радости и поздравлений следующим утром, когда станет известно, что именно она, Эйрея Бездраконья, стала всадницей легендарной Вхагар. Однако, этому не суждено было случиться. У входа в замок её поджидали муж, племянник и кузины. Дочери Лейны, разбуженные рёвом Вхагар, увидели её полёт и, разбудив старших сыновей Рейниры, отправились ловить вора. Обвинения в воровстве разозлили Эйрею, и та, не став держать язык за зубами, ответила им. Вскоре между детьми завязалась драка, в ходе которой Джекейрис вытащил нож, позднее оказавшийся в руках Люцериса. Именно он закончил драку, ножом распоров лицо супруги. Вхагар, разбуженная болью своей всадницы ревела так, что дрожали стены. Это отпугнуло нападавших и Эйрея, истекая кровью, вновь забралась на Вхагар и взмыла вверх. Когда стража таки нашла детей и сопроводила их к родителям, разразился небывалый скандал. Королева Алисента в ярости от новостей об увечье и пропажи дочери, кинулась на Люцериса с клинком короля, но была остановлена Рейнирой, руку которой задел кинжал. Король в отличие от супруги, был больше обеспокоен тем, что во время драки его дочь назвала его внуков бастардами и пообещал "вырезать язык каждому, кто повторит эти слова". Когда же королева спросила, как он будет искать дочь, тот предложил попросить всадников отправиться на её поиски. Рейнира ответила, что не может сделать ничего, пока её семья не окажется на Драконьем Камне. Деймон также не собирался помогать в поисках, вызвавшись сопровождать племянницу домой. Лейнора так и не нашли. Рейнис, убедившись в том, что её внучки не находтся в опасности, вылетела той же ночью. С ней улетели и принц Эйгон и принцесса Хелеёна, несмотря на страхи и опасения своей матери. А едва вести дошли до Староместа, принц Дейрон попытался сбежать, но был пойман и возвращён в Красный Замок по приказу королевы. Известие о смерти сына до принцессы Рейнис дошло только тогда, когда она вернулась за припасами. Тогда же она узнала, что Деймон и Рейнира поженились, что вызвало очередной скандал в королевстве. Несмотря на продолжительные поиски в течении следующих шести лет, о принцессе и её драконе ничего не слышали. Лишь единожды Ларису Стронгу удалось найти торговца из Асшая, который утверждал, что видел исполинскую зелёную драконицу у самого Края Теней, однако громоздкого седла на ней не было. Надежда угасала, король кажется и сам позабыл о пропаже дочери. Лишь её братья и сестра усердно продолжали поиски. Отправляли письма во все известные места, от Вольных городов Эссоса до малознакомых и малоприятных земель лхазарян и Асшая вместе с Веймондом Веларионом и его кораблями в надежде получить весть об Эйрее. И только спустя ещё два года принцесса вернулась в Вестеросс. Вместо глаза, когда-то выколотого маленьким супругом, в глазнице сиял, переливаясь всеми гранями, сапфир." (Из записей мейстера Орвиля)

***

Не так Люцерис представлял свою свадьбу. Не то чтобы он много об этом думал, но когда всё же представлял этот день своей жизни, то в его фантазиях он выглядел совсем иначе. Для начала, у его невесты точно был бы дракон, как у всех настоящих Таргариенов в их семье. Эйрея может и знала валирийский язык и историю всего их рода лучше их всех вместе взятых и даже вполне сносно управлялась с деревянным мечом, несмотря на недовольство и опасения матери, но без дракона она будто и не была настоящим Таргариеном. Во-вторых, Люк рассчитывал, что на своей свадьбе он если не перерастёт маму, то хотя бы будет достаточно взрослым, чтобы не дышать ей в пупок. И тем более, ему не придётся задирать голову, чтобы говорить с невестой, глядя ей в глаза, а не уткнувшись носом в грудь. Самое главное, его свадьба определённо точно, безо всяких сомнений не была бы проведена в один день с чьими-то похоронами! Так что предстоящее "торжество" у Люцериса ничего кроме злости слёз не вызывало. А когда он наткнулся на тётку, пытавшуюся завести разговор об этой самой свадьбе, то Люк в сердцах накричал на неё, выплёскивая всё своё скопившееся недовольство происходящим. Ясно ведь, что всё это происходит из-за неё! Наверное, после их шутки с Розовым Ужасом она всё-таки нажаловалась королеве, а та стала докучать дедушке и ему пришлось что-то сделать, чтобы успокоить их. А ведь раньше Эйрея никогда не жаловалась! Ни когда Эйгон побил её на тренировке, ни когда Джейс втихую умыкнул собранных ею насекомых и выпустил их в комнате королевы, ни даже когда Арракс пытался подпалить ей волосы и подол платья. Почему же ей понадобилось сделать это сейчас?! Когда Люк уже не мог кричать от нехватки воздуха, слёз и соплей, он посмотрел на Эйрею и замер. И без того бледное лицо девчонки приобрело совсем уж мертвецкий оттенок, глаза покраснели, как будто она не спала неделями, а руки сжались в кулаки так, что костяшки едва не прорвали тонкую кожу. Она вдохнула, выдохнула, выпрямила спину и, задрав голову, прошипела что-то на валирийском. Что именно, Люк не понял, у него с языками дела обстояли лишь немногим лучше, чем у Джейса, а словарный запас брата можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тем временем, Эйрея развернулась и ушла, а Люк остался стоять в коридоре с лицом мокрым от слёз и ощущением того, что случилось что-то плохое. В следующий раз Люк увидел Эйрею уже на свадьбе. Может Люк и не хотел видеть её своей женой, но отрицать то, что Эйрея была красива, он не мог. В белом платье, расшитом серебряными нитями и драгоценными камнями самых разных оттенков фиолетового от лилового до индиго, и распущенными истинно Таргариеновскими серебристыми волосами она выглядела эфемерной, как фея из сказок. Картину портило только выражение её лица. Холодное и отстранённое, будто у сделанной изо льда статуи. Свадебные плащи у невесты тоже были необычные. На девичьем плаще Эйреи помимо трёхголового дракона Таргариенов был вышит горящий маяк Хайтауэров, также как на плаще, накинутом на её плечи Люком, был как и морской конёк дома её супруга, так и дракон дома её собственного отца. Люцерис слышал, что Эйрея отказалась делать что-либо пока плащи не переделают в соответствии с её желаниями. Правда это или слух Люк так и не узнал, но своё Эйрея получила. Люк знал, что из-за того, что они молоды, им позволят отложить консумацию брака и дадут жить в разных комнатах, пока Эйрея не зацветёт, что бы это ни значило. Люк был несказанно рад этому факту и в первую же ночь, минуя стражников, сбежал из выделенной ему спальни в комнату брата. Там их и застали встревоженные Бейла и Рейна. - Кто-то украл Вхагар! О Вхагар Люк знал только то, что на ней летала одна из сестёр Эйгона Завоевателя. Эйрея конечно пыталась обременить их с Джейсом и Эйгоном головы большим количеством знаний, но махать мечом и тренировать драконов было куда интереснее, чем учить мхом поросшие истории предков. Люку казалось, что она уже должна быть мертва. В конце концов, если Балерион величайший из когда-либо существовавших драконов мёртв, как могла Вхагар продолжать жить? Но эти вопросы сейчас были не важны (хоть Люку и было интересно как можно украсть Вхагар, не в мешок же её запихнули?). Как оказалось, Вхагар была драконом Лейны Веларион, на похоронах которой они сегодня были. И скоро, когда Рейна почувствует себя готовой, Вхагар станет и её драконом. Что-то в этой теории казалось Люку странным и нелогичным, в конце концов никто из тех, кого он знал, не был всадником дракона своего родителя. Но может это особая традиция для тех чей дракон не вылупился? Ух ты, в таком случае Эйрея должна была летать на Балерионе, будь он жив. Люк так глубоко погрузился в свои размышления о драконах и их приобретении, что не заметил, как они вчетвером подошли к выходу из замка. Это оказалось на удивление легко. Стража будто бы испарилась из замка. В себя Люк пришёл от мощного толчка - это приземлилась Вхагар. Громадный тёмный силуэт старой драконицы поразил Люка. Вор может и был плохим человеком, но в смелости ему не откажешь. Попытка украсть такую громадину, да ещё и из-под носа короля и Королевской Гвардии, требовала немалой отваги. Наконец показался и сам вор - маленький тёмный силуэт с шапкой серебристых волос. Неужели преступником был кто-то из семьи Веларионов? Или может быть какой-нибудь отчаявшийся юнец из Драконьих Семян? Правда оказалась куда хуже. Люк не поверил своим глазам, когда в проёме показалась Эйрея. Её лицо, казалось, светилось от счастья, губы растянулись в широкой улыбке, а на щеках горел лихорадочный румянец, даже походка её стала какой-то... летящей, вот! - Это была ты! - Да, это была я. Крик Бейлы, полный гнева и злости, напомнил Люку о том, почему они вообще здесь оказались. То, что произошло дальше... Откровенно говоря, Люк мало что запомнил. В какой-то момент им вчетвером удалось одолеть Эйрею и повалить её на пол. Они смешались в клубок из кулаков, пинков и дёрганий за всё, что под руку попадётся. Но это не продлилось долго, секунда, и она раскидала их в разные стороны, будто соломенных чучел, которые они использовали для отработки ударов. Секунда, и вот уже её рука сжимает Люцериса за горло, а Джейс достаёт нож, подаренный ему сиром Харвином Стронгом перед его возвращением в Харренхолл. Мгновение, и камень руках Эйреи завис над головой Джейса, а нож оказывается в руках у Люка. Рывок, истошный крик Эйреи и её залитое кровью бледное лицо остаётся в памяти Люка навсегда. Вхагар ревёт, почуяв боль своей всадницы и бежит ко входу в замок, к своему человеку. Эйрея, спотыкаясь и зажимая кровавую рану рукой, бежит ей навстречу, пока Люк и Джейс, испуганные рёвом дракона, замерли, и чудом взбирается в седло. Когда стражники прибегают, Вхагар вместе с Эйреей скрылись в вышине неба, затерявшись в облаках, и улетели неизвестно куда. В себя Люк приходит от крика королевы. - Они пострадали?! Моя дочь... Наша дочь, Визерис, была ранена ими, её дракон унёс её неизвестно куда, а всё, что тебя заботит - слова испуганного ребёнка, на которого напали четверо?! Люк никогда не видел королеву такой. Обычно на её лице было холодное, пустое выражение, с Эйреей - искренняя радость и безмерная любовь, иногда - задумчивое, когда её взгляд задерживался на Люке, его братьях или матери. Единожды, после того спора, когда их с Эйреей обручили, - злой, раздражённый и опустошённый. Но такой чистой, ничем не замутнённой ненависти, казалось бы способной убить его даже на расстоянии, Люк не видел никогда. Обычно аккуратно уложенные в замудрённые прически волосы королевы растрепались и стали больше походить на гриву ланнистерского льва, глаза покраснели от тщетно сдерживаемых слёз, голос то и дело срывался, а тяжёлая золотая цепь, украшавшая грудь на платье, разорвалась надвое. Люк снова спрятался за спину матери. Такая королева Алисента пугала. Единственное чёткое воспоминание, сохранившееся в его памяти, из того, что случилось после, - королева, идущая на него с кинжалом, выхваченным из-за пояса у дедушки, и мать, вставшая у него на пути. Он понял, что происходит что-то по-настоящему нехорошее, когда мать отослала их всех в спальни и, оставшись наедине с отцом, принялась кричать. Этой ночью умер отец, на следующее утро они вернулись на Драконий Камень вместе с Деймоном и его дочерьми. Наблюдая за свадьбой матери и Деймона, Люк не мог не почувствовать злости и непонимания. Лейна погибла чуть меньше месяца назад, а Лейнор и вовсе был мёртв едва ли пару дней. Даже если его отец не Лейнор Веларион, сир Харвин Стронг, что погиб всего лишь несколько недель назад. Как? Как они могут вести себя так, будто этих людей ни когда не существовало? Как будто это не вчера гробы с их телами отправились в пучины родного моря? Он мог видеть те же чувства на лицах брата и кузин. Джейс, единственный кто пытался спрятать их, но был ещё слишком мал. Волны гнева, исходящие от Бейлы, то и дело сжимающей и разжимающей руки в кулаки, не почувствовать было невозможно. Глаза и нос Рейны покраснели от слёз и соплей, всё ещё текущих по её лицу. Понадобилось время, но они привыкли к Деймону. Во многом этому помогли его дочери, хоть Бейла чаще бывала на Дрифтмарке, чем на Драконьем Камне, которые быстро сдружились с мальчиками. Ну и мелкий Эйгон. Мать и отчим зачали этого ребёнка сразу после свадьбы и они с Деймоном так и не смогли присоединиться к поискам Эйреи. А по прошествию года, только братья и сестра принцессы продолжали свои поиски. До Люка дошёл слух о том, что Ларис Стронг нашёл человека, торговца из Инь, заявляющего, что видело зелёного дракона огромных размеров у Шафранового пролива. Только седла на ней точно не было. Дракон летел почти вровень с водой и увидеть этот было легко. Король, услышав его слова, поверил в смерть дочери в далёких землях, та видать упала с дракона и разбилась насмерть. А вот королева и её дети отказывались это принять. В то же время мать попыталась добиться того, чтобы брак между Люком и Эйреей был признан недействительным или оконченным, по причине её смерти. Однако Верховный Септон отказал ей, сказав Рейнире, что брак действителен до тех пор, пока не будут предоставлены неопровержимые доказательства смерти принцессы. Рейнира послала ворона к отцу с просьбой о помощи, но и отец отказал ей со словами, что Верховный Септон в праве требовать этого, а сам брак был заключён по его приказу. Это был второй раз за всю жизнь, когда Люцерис слышал свою мать кричащей, тон Деймона, с которым она вела разговор, тоже был далёк от спокойного. Через толстые двери Расписного Зала только Рейне удалось расслышать пару слов: "...от крови дракона...", "...Хайтауэрская сука..." и "...Вольные города...". Непонятно было о ком это было сказано, но Люк опасался, что второе вполне могло быть обвинением в адрес его, вероятно покойной, супруги. Презрение Деймона ко всем не-Таргариенам было известно каждой псине в Вестероссе. Однако, годы шли, Вхагар и Эйрея так и не объявились. В королевствах тем временем происходили волнения. Алисента и её дети снискали любовь, симпатии и сочувствие простого народа. А вот Рейнира их стремительно теряла. Когда стало известно, что двое взрослых драконьих всадников вместо поисков кровной родственницы устроили себе медовый месяц, да ещё и так скоро после гибели предыдущих супругов, люди стали порицать холодность и безразличие старшей дочери короля. Тот факт, что именно её сын был тем, кто напал на принцессу и ранил её, свою тётю и супругу, только усугубили ситуацию. В народе стали поговаривать о том, что сердце принцессы Драконьего Камня сделано изо льда, как у Иных, бродивших за Стеной. Люк, живущий на Драконьем Камне и никогда не интересующийся политикой, этого не слышал и поэтому прохладный приём, который они получили по прибытии в Королевскую Гавань, удивил бы Люка, не будь от так поглащён причиной, по которой они покинули Драконий Камень. Путешествие в Красный Замок было предпринято для окончательного решения вопроса о наследовании Дрифтмарка Люком. Не то что бы Люцерису сильно нужен был этот Плавниковый Трон. Вообще нет, но мать настаивала и не была намерена отступать от своих слов. На город опустилась тень чудовищных размеров. Люк и все остальные озадаченно подняли головы. Над Красным Замком парил самый большой из видимых Люком драконов. По его крылу соскользнула маленькая фигурка с серебристыми волосами. Кто это была, Люк понял только тогда, когда она, спустившись, повернулась к ним лицом. Её лицо обладало той неземной красотой, какая была у всех, в ком текла кровь Старой Валирии (ну или почти всех) и буквально лучилось счастьем. Длинные серебристые волосы, заплетённые в множество хитросплетённых кос, среди которых можно было увидеть драгоценные бусины. Единственный живой глаз фиалкового цвета с интересом разглядывал их, перескакивая с одного лица на другое. Второй был скрыт за чёрной кожаной повязкой, из-под которой выглядывал крупный шрам, идущий от лба к подбородку. Люк снова взглянул вверх. Чешуя дракона была глубокого изумрудно-зелёного цвета. Почти такого же, как платья королевы Алисенты. Дыхание спёрло. Сердце провалилось в пятки. Он чувствовал, как капельки пота скатываются по его спине. Сзади раздались шокированный вздох матери и полный восхищения присвист отчима. Эйрея и Вхагар вернулись в Королевскую Гавань спустя долгие шесть лет.